Жизнь и смерть

Явления умерших


Рассказы очевидцев

Обложка книги «Светозарные гости. Рассказы священников»

«Я была еще маленькой девочкой, — рассказывает одна дама, — когда стала свидетельницей необыкновенного случая, который не смогу забыть никогда. Однажды вечером, когда я легла спать и погасила свечу, вдруг увидела, что перед камином сидит какой-то священник и греет руки. Внешне он был очень похож на моего дядю, протоиерея, жившего недалеко от нас. Я сказала об этом сестре, которая спала вместе со мной. Она тоже узнала нашего дядю.

Тогда нами овладел невыразимый ужас, мы стали изо всех сил звать на помощь. Наш отец, спавший в соседней комнате, вскочил с постели и прибежал к нам со свечой в руке. Призрак сразу исчез. На следующее утро мы получили письмо, из которого узнали, что наш дядюшка протоиерей скончался в тот самый день и час, когда мы его видели».

* * *

«Несколько лет тому назад мы с товарищами сидели у меня дома. Вдруг раздался громкий стук в дверь. Мать тоже его услышала и крикнула, чтобы я пошел отворить. Не успел я сбежать с лестницы, как дверь открылась сама и в сени вошла моя тетка, старшая сестра моей матери. Она направилась прямо в гостиную. «Почему это тетя не поздоровалась и прошла в гостиную?» — удивились мы и пошли за ней. Но там, к нашему изумлению, мы никого не нашли.

— Наверное, мы услышим о ее смерти, — сказал отец, записывая день и час этого явления.

В тот же день вечером мы получили телеграмму, извещавшую нас о смерти тетки. Она скончалась именно в тот час, когда мы видели ее призрак».

* * *

У помещика Нефедова был брат, давно болевший туберкулезом. Когда у него гостили друзья, он получил письмо от жены своего брата. Она сообщала, что болезнь ее мужа приняла угрожающий характер, и просила немедленно приехать к умирающему. Это письмо он показал гостям и сказал, что завтра же утром едет в Петербург.

Выйдя из гостиной в переднюю, чтобы отдать нужные приказания прислуге, он с удивлением увидел там своего брата, который снимал пальто.

— Что это значит?! — воскликнул он и вернулся в комнату, чтобы объявить своим домашним о приезде брата и показать ему только что полученное письмо.

Через минуту он вернулся в переднюю, но брата там не было. Нефедов спросил у прислуги и гостей, не видели ли они его. Оказалось, что несколько человек совершенно ясно видели брата в передней, но объяснить, куда он мог исчезнуть, они не смогли.

На следующий день утром Нефедов получил телеграмму о кончине брата, которая последовала накануне в одиннадцать часов вечера, как раз в то время, когда он явился.

* * *

«Однажды во время дежурства, это было минувшей зимой, я прилег поспать, так как устал после срочной операции. Вдруг в дверь постучали. Это был фельдшер:

— Ваше благородие, в пятой палате больной очень плох!

— Хорошо, — сказал я, — сейчас иду.

Я поднялся по лестнице и увидел, что этот больной стоит в халате.

— Почему ты не спишь? — сказал я, и вдруг он исчез.

Мне стало не по себе. Я пришел к нему в палату, а фельдшер сказал:

— Он только что умер!

Я пощупал его пульс — не бьется, положил руку на сердце — все тихо. Я никому не рассказывал об этом случае, только записал его в свой дневник. Вернувшись в кабинет, я долго не мог уснуть...»

* * *

«В год кончины моей матушки я получил от нее письмо, в котором она извещала меня, что собирается на все лето приехать ко мне. Это было в конце зимы. Я ответил, что буду очень рад и приготовлю все для ее отдыха.

Зная, как она любит цветы, я сделал ремонт в большой половине дома, обращенной в сад и прилегавшей к оранжерее, а себе оставил половину, выходившую окнами во двор. Однажды, лежа в спальне, я вдруг увидел, что дверь моей комнаты открылась и вошла матушка. Я вскочил с постели и, запахнув халат, бросился к ней навстречу, говоря:

— Матушка, как я рад, что вы приехали!

В этот момент я совершенно забыл, что до ее приезда осталось несколько месяцев. Она пристально посмотрела на меня и исчезла. Я был поражен и не знал, что думать...

Спустя две недели после этого случая я получил письмо от своей сестры, которая извещала, что матушка умерла как раз в тот день и час, когда она явилась мне».

* * *

Этот случай произошел в Филадельфии. Там был «неспокойный» дом, в котором никто не решался жить. Однажды в этот город приехали две сестры. Они стали искать квартиру, и кто-то указал им на этот дом. Хозяин согласился пустить их бесплатно, не скрывая, однако, причины, по которой он давно остается без жильцов. Сестры переехали в этот страшный дом.

В первые два-три дня ничего особенного не происходило. Но вот однажды ночью, когда они уже легли спать, в доме поднялся какой-то непонятный шум, так что они испугались. Встав с постели, одна из них спросила:

— Кто здесь и что нужно?

Вдруг, как будто из-под земли, появился незнакомый мужчина и сказал:

— Если бы кто-нибудь раньше спросил меня об этом! Поэтому я и давал о себе знать разными способами. Я прошу вас помочь мне! Несколько лет тому назад я был хозяином этого дома. Однажды ко мне приехал мой племянник-сирота, которому я предложил жить у меня. Он был бедным человеком. Я хотел оставить ему все свое состояние, так как кроме него у меня никого не было. Я полюбил его и ничего от него не скрывал, так что он знал, что у меня были большие деньги. Однажды ночью он зарезал меня и скрыл мой труп в этой комнате под полом, а деньги, сто тысяч долларов, украл, и в ту же злосчастную ночь уехал из этого города по железной дороге, а теперь живет под чужим именем вдали отсюда.

Прошу вас заявить об этом полиции, которая найдет мой труп под полом и предаст надлежащему погребению, и я тогда успокоюсь!

На следующий день сестры заявили об этом в полицию, и действительно она нашла под полом скелет человека, которого предали земле по христианскому обряду. С тех пор в доме стало спокойно.

* * *

«В моей жизни, — писал митрополит Платон, — есть один интересный случай. Это было в тридцатых годах, когда я был инспектором Санкт-Петербургской духовной академии. У нас учился некий Иван Крылов, прибывший из Орловской семинарии. Учился он отлично, имел тихий нрав и благообразный вид. Однажды он пришел ко мне и попросил, чтобы я позволил ему лечь в больницу. Я благословил его. Прошел месяц. Как-то я отдыхал в своей келье и вдруг увидел Крылова. Он стоял рядом и грустно смотрел на меня. В этот момент раздался стук в дверь. Крылов сразу исчез. Пока я раздумывал, что это значит, вошел больничный сторож и сказал:

— Студент Крылов преставился!

— Давно ли? — спросил я, потрясенный.

— Да минут пять назад!

Все это, — заключил владыка, — несомненно доказывает нам какую-то таинственную связь между нами и душами умерших».

* * *

«Я зашел к болящему Иоанну, послушнику покойного схимонаха Моисея. Он был при смерти. В этот день он сподобился пособороваться. Увидев его в благодушном состоянии, я спросил:

— Что, отец Иоанн, видно, в путь собираешься?

— Да, батюшка, помолись, да пошлет мне, грешному, Господь Свою милость!

— Кланяйся от меня своему старцу Моисею.

— Я сегодня виделся с ним, он был у меня и читал акафист Божией Матери, а меня, как и раньше, заставил петь припевы. И так он все правило у меня совершил. Старец сказал мне с радостью: «Мы с тобой и там вместе будем жить, мне разрешили проводить тебя туда». Мы с ним еще помолились, он перекрестил меня и отошел. Поэтому я, батюшка, жду не дождусь, когда уйду отсюда. Отец Моисей сказал, что там несказанно хорошо».

* * *

В одном селе жила почтенная чета: заштатный священник, отец Артемий, и его супруга, матушка Домна. Они прожили душа в душу многие годы. Батюшка был добрый и внимательный к своим чадам, его все очень любили. Но всему приходит конец: отец Артемий занемог, слег в постель и, напутствованный христианскими Таинствами, тихо и мирно перешел в вечность, оставив горько оплакивавшую его спутницу жизни...

Незаметно прошел год. Старушка вдова после поминок прилегла отдохнуть. И вот она увидела во сне покойного мужа. С радостью бросилась она к нему и стала расспрашивать, что с ним и где он теперь находится. Отец Артемий сказал:

— Так как при жизни у меня не было от тебя никаких тайн, то скажу, что, по милости Божией, я не в аду. Скоро и ты последуешь за мной, готовься к смерти через три недели после этого дня!

Покойник медленно ушел, как бы не желая с ней расстаться, а матушка Домна, проснувшись, радостно стала всем рассказывать о своем свидании с покойным мужем. И действительно, ровно через три недели она мирно скончалась.

* * *

«Мой отец знал о своей кончине за несколько лет, и вот как это ему было открыто. Накануне своих именин он увидел во сне своего отца, который объявил ему об их скором свидании в лучшем мире.

— Ты умрешь, — сказал мой дедушка, — 2 января, в день моей смерти.

— Как? — вскричал мой отец. — Так скоро?

— Нет, ты умрешь в среду.

И действительно, спустя несколько лет, в первую случившуюся среду, которая совпадала со вторым днем января, мой отец умер».

* * *

Этот случай произошел в семье одного помещика. Великим постом он неожиданно тяжело заболел. Ему становилось все хуже, и врачи отказались его лечить. Убитая горем жена оплакивала больного мужа, думая, что он безнадежен. Видя это, больной стал мысленно просить Бога продлить ему жизнь, пока он пристроит старших сыновей и таким образом оставит на их попечение своих младших детей. После этой молитвы он крепко уснул.

Проснувшись, он позвал жену и радостно сообщил ей, что видел в сне святителя Иоасафа Белгородского, которого знал еще при жизни. В сонном видении архипастырь сказал ему, что по милосердию Божию, ради невинных малюток ему дается еще двадцать лет жизни. Но через двадцать лет, ровно в этот день, Господь призовет его к Себе.

Рассказав свое сновидение, больной попросил жену все это записать в молитвенник, что и было исполнено. И безнадежный больной, к удивлению семьи и лечивших его врачей, стал быстро поправляться и вскоре совсем выздоровел.

Ровно через двадцать лет, в назначенный день, он почил вечным сном на руках своих сыновей и дочерей, уже пристроенных и обеспеченных, с благодарной молитвой на устах. Его молитвенник с этой записью до сих пор хранится у его потомков как семейная ценность.

* * *

«Наши родители жили в своем имении и так любили друг друга, что пережили один другого ненадолго. Вскоре после их кончины наступил храмовый праздник в нашем селе. Мы с сестрами уже были замужем, но к этому дню мы собирались всей семьей в наше имение, чтобы вместе помолиться о наших дорогих родителях. Это было летом. У всех были хорошие голоса, и мы пели на клиросе.

Накануне праздника, после обеда, все мы сидели в большом зале. Дверь из него выходила на террасу, а с террасы — в сад. Сестры репетировали, готовясь петь на следующий день за обедней. Я же была не совсем здорова и в спевке не участвовала, а сидела в конце зала, напротив стеклянной двери, разговаривая с братом. Сестры пели очень хорошо. Слушая их, я подумала: «Вот если бы наши родители были живы, как они были бы довольны!» Вдруг я посмотрела на дверь, выходящую на террасу, и — о ужас! — в дверях стояла моя мать в простом белом платье, как была похоронена, и пристально смотрела на меня. Не веря своим глазам и думая, что это игра воображения, я отвернулась. Через минуту подняла глаза и увидела, что она тихо приближается ко мне.

Я встала и пошла к ней навстречу. Как только я встала, она стала отступать к двери, лицом ко мне, не оборачиваясь. Я приблизилась к ней, а она все еще отступала, продолжая пристально смотреть на меня. Так она спустилась с террасы в сад, я — за ней. В аллее она остановилась. Я также остановилась и хотела взять ее за руку. Но она отчетливо сказала:

— Не прикасайся ко мне, тебе еще не время!

Затем мама улыбнулась, ее лицо точно просветлело отчего-то, и она стала тихо отделяться от земли, подниматься вверх, и исчезла в пространстве».

* * *

«Мою знакомую Марию выдали замуж в двадцать лет. Через год после свадьбы ее мужа забрали в солдаты, и бедная молодая женщина, прожив после этого года четыре скромно и честно, повела разгульную жизнь. Духовный отец Марии часто призывал ее раскаяться и перестать грешить, но всегда получал один и тот же ответ:

— Постараюсь, батюшка, исправиться, постараюсь!

Но несмотря на обещания исправиться, поток искушений снова увлекал ее в грехи. Таким образом, бедная женщина провела много лет то в грехе, то в раскаянии, то опять в грехе. Но вот однажды к ней позвали духовника для ее напутствования.

— Давно ли Мария больна? — спросил батюшка и узнал, что она уже три месяца страдает водянкой и часто о чем-то плачет.

Во время исповеди духовник увидел, что Мария сокрушается и надеется на милосердие Божие. Она рассказала, что за эти три месяца болезни она много страдала от угрызений совести при воспоминании о своих грехах и при мысли, что не воспользовалась в свое время наставлениями духовника. Часто она начинала унывать и предаваться отчаянию, но в то же время чувствовала, что какой-то голос говорил в ее сердце: «Ты лучше поплачь о своих грехах, и Господь простит тебя, ведь у Него милости больше, чем капель в море».

Это был голос Божий, призывающий душу к покаянию и дающий надежду на милосердие Спасителя к грешникам. И Мария плакала от глубокого покаянного чувства дни и ночи, она молила Господа даровать ей целое море слез. И после этого ей становилось легко на душе.

— Прошлой ночью, — прибавила она, — мне было особенно тяжело. Враг силился отнять у меня всякую надежду на спасение. Я томилась и уже не знала, что делать, как вдруг (не знаю — в сонном ли забытьи, или наяву) ко мне явился старец, которого я приняла у себя год назад. Он тогда был больным и изможденным, я заботилась о нем, как о родном отце. А когда он поправился, обшила его, подарила свою шубу и проводила, слушая его мудрые наставления и прося его молиться обо мне, грешной. Этот старец вдруг явился мне и сказал строгим голосом:

— Мария, ты грешишь еще и против Божьего милосердия! Пострадавший за наши грехи разве может радоваться о погибели бедных грешников? Или ты не знаешь, как милостиво Он принимал и прощал великих грешников, прибегавших к Его милосердию? Молись и надейся! Посмотри на меня. Вот и я ходатайствую за тебя! Ты успокоила мою старость, вылечила меня, отдала последнюю шубу, которая для меня дороже царских одежд. Узнаешь ли ты ее? Она одна у тебя и была, но ты пожертвовала ее ради Христа Спасителя и ради любви к ближнему. Мир тебе, дочь моя, — сказал старец и скрылся...

С тех пор, батюшка, я чувствую какое-то дивное, необъяснимое спокойствие, а поскольку жить мне осталось немного, хочу исповедаться во многих и тяжких грехах и получить ваше прощение в том, что я не слушалась ваших советов и наставлений. Простите, батюшка, меня, Бога ради...

Мария вечером того же дня скончалась. Вскоре после ухода духовника она простилась со всеми и уже не говорила ни с кем ни слова. Некто из святых сказал: «Смирение и любовь — это два великих крыла, на которых возносятся на Небеса».

* * *

«Вернувшись домой после Светлой заутрени, я легла спать. Как только я забылась, услышала чей-то горький плач. Боясь открыть глаза, я робко спросила:

— Надя, это ты, моя родная?

Я боялась услышать ответ, потому что думала, что это явилась моя умершая сестра. Но на мой вопрос грустный девичий голос ответил:

— Нет, я не Надя!

— Кто же вы? — спросила я. — Скажите, что вам нужно? Я все сделаю.

Тогда она ответила:

— Меня зовут Варвара. Ради Бога, помолитесь обо мне, помяните меня за литургией!

Я пообещала, и рыдания утихли. После этого я открыла глаза, в комнате никого не было. Когда через несколько дней к нам приехали родственники, я спросила зятя моего мужа, как звали его сестру, скончавшуюся недавно в Москве. Он ответил:

— Варвара Николаевна.

Тогда я рассказала ему о моем видении. Он был поражен рассказом и немедленно стал поминать свою сестру».

* * *

«Моя племянница Юленька живет у нас уже семь лет. Я взяла ее трехлетним ребенком после смерти ее матери, моей сестры. Теперь ей исполнилось десять лет. Однажды утром она мне сказала:

— Тетя, я видела во сне мою маму, она обещала прийти ко мне наяву и сказала, чтобы я не боялась ее!

Через три дня, утром, Юля учила географию. Вдруг она встала и пошла к двери, как бы к кому-то навстречу, сказав при этом:

— Мама пришла!

Затем она протянула руку и подняла голову, как бы для получения поцелуя, села на стул рядом с кем-то невидимым, сказав, что с ней присела ее мать. Юля сказала, что мама велела передать мне то-то и то-то. При этом она говорила о таких вещах, которые ей были неизвестны, а главное — недоступны в ее годы. Например, она рассказала факты из прошлого, известные только покойной сестре и мне, и передавала такие рассуждения от ее имени, каких ни один десятилетний ребенок не только не мог бы придумать, но даже и передать толком. Эти явления часто повторялись, и мы уже привыкли к ним.

— Скажи тете, — сказала она однажды, — что я могла бы стать видимой и для нее, но она не вынесет и может заболеть, поэтому я говорю с ней через тебя. Дети меньше нас боятся, чем взрослые.

Очень часто она просила молиться о ней, как-то раз даже заказала отслужить по ней заупокойную обедню и панихиду. Мы все тогда пошли в храм. Батюшка уже привык к нашим рассказам и перестал им удивляться. Как только началась обедня, Юленька сказала:

— Вот и мама пришла со своей подругой, они встали на колени перед царскими вратами.

В начале панихиды Юленька сообщила:

— Мама сказала, что ей не такую надо панихиду, а сугубую.

Я подошла к священнику и повторила ему просьбу покойницы, причем спросила, действительно ли существует сугубая панихида.

— Она не так называется, — сказал батюшка, — но все равно я понимаю, что вам нужно. Это длинная заупокойная служба, отправляемая чаще в монастырях. Хорошо, я отслужу ее.

Когда запели: «Со святыми упокой», Юленька сказала:

— Мама плачет, молится и говорит: «Куда уж мне со святыми! Хотя бы немного успокоиться!»

В одно из своих явлений она сказала Юленьке:

— Твой отец скоро женится, но ты не пугайся, твоя мачеха будет доброй и очень тебя полюбит, даже оставит тебе в наследство все свое состояние.

Это предсказание полностью исполнилось. Через полгода она сказала, что она больше не будет приходить. Сестра постоянно просила меня молиться за нее, хотя до той поры мы, откровенно сказать, были не особенно богомольны, а после посещений сестры стали часто ходить в церковь».

* * *

К преосвященному Мартиниану, епископу Таврическому и Симферопольскому, пришли настоятель Петропавловской церкви отец Димитрий и учитель местной гимназии. Вот что они рассказали владыке.

Недавно ночью учителю приснился сон, что к нему подошел какой-то офицер с окровавленной повязкой на голове и попросил его задать священнику Петропавловской церкви вопрос: почему тот не молится за него? И почему он не молится тем угодникам Божиим, мощи которых находятся в пожертвованной им иконе, причем прибавил, что 2 августа, на Илию пророка, этой иконе исполнится двести лет. Видевший сон немедленно пошел к настоятелю Петропавловской церкви и рассказал ему о своем сне. На это отец Димитрий заметил, что в церкви нет двухсотлетней иконы, так как сама церковь существует меньше ста лет, также в ней нет икон с частицами мощей. Но вскоре он вспомнил, что в храме есть одна икона. Ее во время Крымской кампании привез какой-то офицер и оставил в церкви с условием, что если он вернется из Севастополя, то заберет ее обратно. Если же не вернется, то жертвует ее храму. Об этом отцу Димитрию рассказал его предшественник, покойный отец Богдан.

Неизвестный офицер не вернулся, и икона осталась в церкви. Это совпадение побудило отца Димитрия осмотреть эту святыню, причем батюшка сказал, что четырнадцать лет служа в этом храме, он ни разу не открывал этот образ. Они немедленно пошли в церковь.

Икона была написана на кипарисовой доске. На ней была изображена Пресвятая Троица, а также лики нескольких угодников. В особом углублении помещался серебряный крест. Когда его с большим трудом достали, то оказалось, что он раздвигается и в нем находятся частицы мощей святого Лазаря, святого великомученика Феодора Стратилата, святого апостола и евангелиста Луки и святого первомученика и архидьякона Стефана.

Надписи указывали, что тут еще были другие частицы мощей. Но как они удивились, когда увидели, что внизу креста чуть заметной вязью стояла надпись: «1652 год»! Следовательно, иконе исполнилось двести лет. Когда об этом доложили преосвященному Мартиниану, владыка сделал распоряжение, чтобы в этой церкви ежедневно совершали заупокойные ектеньи о воинах, павших на поле брани за веру, царя и Отечество.

* * *

«Мой брат, офицер гусарского полка, как-то возвращался со своим товарищем домой с вечерней пирушки. Он вышел из экипажа около своего дома, а его товарищ поехал дальше. Брат вошел в кабинет вместе с денщиком, и увидел, что за письменным столом, к ним спиной, сидит его товарищ, с которым он только что расстался. Денщик сказал:

— Я и не заметил, как он вошел!

Брат посмотрел на сидящего и увидел, что у него искаженное лицо. В ту же минуту слуга товарища прибежал доложить, что его барин только что вернулся домой и неожиданно умер».

* * *

«Находясь на службе в Москве, я в начале февраля был командирован в Архангельск. Перед отъездом я написал письмо моей матушке, жившей в Петербурге, прося ее заочно благословить меня в путь-дорогу. После этого я спешно уехал. Остановившись на одной станции отдохнуть и не успев прилечь на диван, я, к моему крайнему удивлению, вдруг увидел перед собой мою матушку. Она стояла вместе с моей усопшей сестрой. Пораженный этим удивительным видением, я не мог пошевельнуться, но пристально и, признаюсь, с каким-то непонятным страхом смотрел на них. Матушка перекрестила меня. Я взял спичку, зажег свечу, и в светлой комнате никого не стало!

Это произошло с 12-го на 13-е февраля, в третьем часу утра. Прибыв в Архангельск, я получил письмо от зятя с известием, что в ту самую ночь моя матушка скончалась».

* * *

Когда Ломоносов плыл морем из-за границы в свое Отечество, с ним произошло происшествие, которое он не мог забыть. Михаил Васильевич увидел во сне своего отца, выброшенного кораблекрушением на остров в Белом море. Этот остров Ломоносов помнил с детства, потому что они с отцом приплывали к нему.

Лишь только он приехал в Санкт-Петербург, как поспешил узнать об отце у своих земляков. Ему сказали, что он еще прошлой осенью отправился на рыбную ловлю и с тех пор не вернулся, поэтому считают, что с ним случилось несчастье.

Ломоносов был так поражен этим известием, что дал себе слово отправиться на родину, найти тело несчастного отца на том самом острове, на котором он ему приснился, и похоронить его. Но так как занятия в Санкт-Петербурге не позволяли Ломоносову осуществить это, то он с купцами, возвращавшимися из Санкт-Петербурга на его родину, послал письмо к своим родным.

Его желание было исполнено тем же летом: холмогорские рыбаки, пристав к указанному острову, действительно нашли мертвое тело Василия Ломоносова, которое и предали земле.

* * *

Графиня Елизавета Ивановна, супруга Владимира Григорьевича Орлова, до замужества была фрейлиной императрицы Екатерины II. Как-то к Елизавете Ивановне пришли ее молодые подруги.

Веселые шутки и смех оживляли их беседу. Елизавета Ивановна случайно устремила свой взор к окну, вскочила с кресла и сказала:

— Батюшка приехал! Он подошел к окну!

Все побежали в сад, но графа нигде не было. Тогда глубокая печаль поселилась в сердце нежной дочери. Напрасно подруги старались разубедить ее, что это ей только привиделось. Молодая графиня повторяла, что она три раза видела своего отца, что сначала сама не хотела верить своим глазам, и продолжала тосковать.

За обеденным столом у императрицы фрейлины подшучивали над легковерной подругой. Когда государыня узнала, над чем они смеются, утешила Елизавету Ивановну:

— Успокойся, твоего отца нет в Петербурге. Он не мог бы приехать сюда без моего позволения. Тебе это показалось. Советую, однако, записать это видение.

Через несколько дней пришло известие из Риги о кончине отца Елизаветы Ивановны. Оказалось, что он умер в тот самый день и час, когда явился дочери.

* * *

«Мой дядя погиб во время войны с турками. Он явился своей матери в минуту смерти. Как-то после обеда она прилегла отдохнуть. Вскоре она выбежала из своей спальни и стала спрашивать у домашних:

— Где он?

— Кто? — спросили ее.

— Как кто? Мой сын! Я стала засыпать, вдруг услышала шорох, открыла глаза и увидела, что он тихо проходит мимо дверей моей спальни, чтобы не разбудить меня. Где он? Не прячьте его!

Ее уверили, что он не приезжал и что ей это пригрезилось. Вскоре в комнату вошел ее зять. Узнав о случившемся, он призадумался и, достав из кармана записную книжку, записал день и час этого случая. Через две недели было получено письмо, подтверждающее, что мой дядя скончался именно в тот момент, когда он явился своей матери».

 
Автор: Зоберн Владимир Михайлович
Из книги: «Светозарные гости. Рассказы священников»
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Икона дня
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст