Авторские книги
В паутине. Кира Бородулина

Данная повесть целиком принадлежит автору. Копирование и использование, в каком
либо виде без согласия автора - строго запрещается. Все авторские права защищены.

 

В паутине

Повесть

 

Она его за муки полюбила,
А он ее – за сострадание к ним.
У. Шекспир

 

Часть первая

 

В паутине

«Солнца больше нет, и внутри так холодно, без тебя...»
Слова этой песни - аккомпанемент последних дней. Она открыла глаза. Свет почти не сочится сквозь задернутые шторы. Будильник будет звонить каждые пять минут еще четыре раза, как и просила его накануне.
Когда же, наконец, весна? Она отодвинула штору и увидела тусклый солнечный свет, грязный двор и клоки влажного, серого, слежавшегося снега. Крыши машин слегка запорошены. Как это надоело! Хочется тепла и Пасхи.
Пока варится кофе, она успевает умыться и причесаться. Начать новый день. Ни на что нет сил и желания. Налив кофе в кружку, она возвращается к себе, включает музыку и какое-то время прислушивается к ней, цедя пробуждение мелкими глотками. Так не хочется включать компьютер! надоело его гудение и манера обращать на себя внимание. Может, потом? Нет, лучше сразу узнать, не пришло ли письмо. Она ждет уже шесть дней. Но пока тишина.
«Может, я тебя чем-то обидела? Не стоило выражать свои мысли именно такими словами и разочаровывать тебя... но я предупреждала, что характер у меня мерзкий. Буду благодарна, если укажешь на мои недостатки и честно скажешь, в чем моя вина – будет шанс исправиться».
Она написала гораздо больше, но что-то мешало ей отправить письмо. Два или три раза она собиралась нажать заветную кнопку, но в последний момент останавливалась. Подождем. Рано паниковать, да и не мог он обидеться. Он взрослый мужчина, умный и сильный, не кисейная барышня. Да на что обижаться? Она заразилась от него покаянием в несовершенных грехах, и теперь чувство невнятной вины преследовало ее. Она понимала, что зря себя накручивает и проще было бы отправить это покаянное письмо. Но выжидала.
Ежеутренняя пробежка по сайтам. Социальные сети в прошлом - натыкаешься на знакомые лица, которые не всегда радуют. А они, едва завидев тебя, пишут: «ты здесь??» Ну что за манера? Есть что сказать – оставляй сообщение. Теперь она проверяет только почту. Много ящиков: для реальных друзей, для регистраций на сайтах, для виртуальных и заграничных друзей. Проверка не занимает много времени, если нет писем. Как сейчас. Тем лучше. Пора собираться.
Грязь по дороге на остановку, местами сухой асфальт. Сапоги шкрябают, как зимние шины. Надо менять, да все руки не дойдут. Лучшее место в маршрутке – рядом с водителем: смотришь прямо перед собой и видишь серый проспект, а не сонные недовольные лица. Впрочем, дорога занимает около получаса.
Бассейн. Обычная процедура сдачи верхней одежды, покупки билета, забегания на второй этаж, переодевания. Все занимает не больше десяти минут. Хорошо одной: не встречать знакомых, ни с кем не перемигиваться, хотя наверняка ее тут уже знают. А еще хорошо жить в собственном темпе и никуда не торопиться, ни под кого не подстраиваться, ни от кого не зависеть.
Народу не так много. Полтора километра, как обычно. Для любителя вполне пригодно. В ластах плавают по три, а то и по пять – в сушилке наслушалась. Порой там некуда сесть от пловчих разных возрастов, но если старшие школьницы и студентки вели себя тихо, то маленькие орали во всю мощь. Они даже в сушилке не расставались с мобильниками и сидели «В контакте», читали «Популярное», делились друг с другом набором цитат, которых явно не понимали, но почему-то находили их интересными. Они могли просидеть так и полчаса, и сорок минут, пережевывая чужие мысли и говоря ни о чем. Если бы можно было взять телефоны в бассейн, наверное, и там с ними не расстались бы. Они растут с этим и не мыслят жизни без интернета. Кто теперь вспомнит, как переписывать музыку с кассеты на кассету или фильмы на двух видиках? Даже про покупку дисков помнят только старшие. Удивительно, им зачем-то нужен телевизор, когда можно смотреть все душе угодное онлайн без рекламы.
Порой она чувствовала себя старухой среди такой продвинутой молодежи. В ее жизни медленный интернет появился в семнадцать, а быстрый - в прошлом году. Она находила себе забавы: пару лет назад зарегистрировалась «В контакте», в прошлом году подключила безлимитный интернет, этой весной дала объявление на англоязычном сайте, чтобы найти собеседника для поддержания языка на должном уровне. Все от нечего делать, а не потому, что действительно важно. Хочется новых ощущений. Хочется поговорить по-английски, ибо русский новояз в интернете, смайлики и ошибки действовали ей на нервы.
Она не могла вспомнить, как появилось желание общаться с иностранцами. Институтская подруга давно этим маялась, но самой ей никогда не хотелось тратить время на турок и японцев. Она знала сотни способов поддерживать знания языка и пользовалась ими. Но вдруг захотелось разомкнуть кольцо. Общаясь только с собой, далеко не уедешь, уже долго в вакууме. Чтение, переводы, уроки (в основном детям) не развивали, а наоборот. Хотелось внешнего вмешательства. И она зарегистрировалась на «Фейсбуке», но на следующий день удалила профиль. Те же люди, что и «В контакте». Лезть в друзья к абы каким иностранцам она не собиралась, да и как узнать, к каким именно и не придется ли об этом жалеть? Подруга обещала скинуть ссылку на сайт, где познакомилась с японкой и американкой, с которыми до сих пор общается, но так и не удосужилась. На какое-то время все забылось. По сути это блажь. С чего вдруг ЕЙ ЗАХОТЕЛОСЬ ОБЩАТЬСЯ? Это же противоестественно!
Доделав пособие по аудированию для великовозрастной ученицы, она поняла, что переоценила ничего не слышащую даму и в панике полезла в интернет искать чего-нибудь попроще. Набредя на лингвофорум, нашла кучу ссылок на сайты с аудиотекстами разной сложности. Люди на форуме грамотные и дают дельные советы. Она просмотрела все ссылки, и обнаружила сайт для изучающих английский. В разделе «Живой разговор» люди оставляли свои мейлы и скайпы, и кто хотел общаться, мог найти собеседника или друга по переписке. Скайп устанавливать не хотелось. Одна мысль, что кто-то будет пялиться на нее из монитора, вызывала тошноту. Да еще акценты – многих будет невозможно понять! Пусть лучше пишут. И она оставила объявление: зовут так-то, лет столько-то, из России, люблю рок-музыку, иностранные языки, литературу, плаванье, хочу общаться с интересными людьми со всего мира.
В прошлом году много думала об интернет-зависимости в своей жизни. «Контакт» порой давил и вытеснял столь любимое одиночество, вызывая даже в запертой со всех сторон комнате ощущение открытого окна. Пару месяцев она не оплачивала сеть и наслаждалась покоем и тишиной, правда потом оказывалось, платить все равно придется - абонентская плата. Подруга как-то сказала: «Интернет - это место, куда захожу я, но не он ко мне». И правильно. С жадностью надо бороться, перестать качать все подряд и лезть туда без надобности. Можно было почитать или посмотреть хороший фильм вместо того, чтобы проходить дурацкие тесты на женских сайтах. Кто бы мог подумать, что она этим балуется! И ей было весело предаваться тайным порокам время от времени. Интернетовский тест выдал такую характеристику: «Вы чудесным образом умудрились не уйти с головой в технические новшества. Четкое понимание, что компьютер нужен для работы и ускорения поиска информации, позволяет вам не просиживать вечера и выходные перед монитором. Вы легко осваиваете полезные сервисы и новые формы общения, способны оценить и развлекательно-познавательную сторону всемирной паутины, но обладаете редкой способностью вовремя нажать кнопку «завершение работы». У вас остается время и на встречи с друзьями, и на походы в кино, и на путешествия, и на то, чтобы быть в курсе последних событий виртуального мира, из которого вы научились извлекать максимум пользы. Так держать!»
Она знала, что это правда. Почти все результаты знала заранее и все-таки проходила эти тесты. Убедиться в своей пригодности? А что, это бывает необходимо! Чтобы встать очередным утром.
Хорошо, что сегодня в сушилке почти никого, можно спокойно полежать, расслабиться после заплыва, погреться, высушить волосы. Она никуда не спешила, привела себя в порядок, а после одевания спустилась в холл и, купив в буфете булочку, пошла на остановку. День только начинается, и куда его девать она не знала. Хотелось полежать, потому что полтора километра утомили запостившийся организм. С другой стороны, домой не тянуло, делать там нечего. А на улице весна, солнце, тепло... с которым тоже нечего делать. Этот город, где некуда присесть, где никаких знакомых, к которым можно наведаться на рюмочку чая без спроса и приглашения.
Немного иностранцев написало, но удивительно, что все мужского пола и жители юго-восточных стран. Иринка смеялась - на таких сайтах и сидят одни Салимы и Ахмеды, девок кадрят под благовидным предлогом. Нет, к ней это отношения не имело, они даже не понимали, какого она пола . Мексиканец спросил сразу, бенгалец терпел до четвертого письма. Еще был бразилец, но тому лень писать, и он настойчиво звал ее в скайп, а получив отказ, сказал, что будет рад поболтать, когда она установит. Ну и ладно, не очень-то хотелось общаться с учителем медитации в школе Брахмы! Потом появился пакистанец по имени Адам Смит, но она долго не отвечала после того, как бенгальский друг написал о языковых конфликтах и о том, сколько народу полегло в борьбе с пакистанцами за независимость языка бенгали. Все-таки здорово, когда человек может столько рассказать о своей стране, о языке, культуре, традициях, истории. Когда же она написала Адаму Смиту – молчание было ей ответом. И опять же – не очень-то хотелось, так, из вежливости...
В течение двух недель она ежедневно находила в ящике два письма – от мексиканца и бенгальца. Мексиканца звали Джерри (Герардо), и он едва связывал два слова по-английски. Что толкнуло его искать друзей на продвинутом уровне - одному Богу известно, но ошибки ее веселили. «С такими лучше не общаться, свое забудешь», - предостерегала Ирка. Вскоре общение прекратилось само собой, сказать друг другу стало нечего. Ты мужчина или женщина? Пришли мне фотку. О, ты ангел, хочу услышать твой голос! Что ты думаешь обо мне? (Неужто ждет правдивого ответа?). А у тебя есть парень? (А тебе не все равно в своей Мексике?). Все разговоры вращались вокруг мелочей вроде кулинарии и валюты. Когда Джерри узнал о России все, что хотел, писать перестал, и она не огорчилась.
Товарищ из Бангладеш оказался совершенной противоположностью. Написал, что много путешествует и коллекционирует интересные фотографии. Когда она завалила его фотками, он комментировал их абзацами и щедро делился образами и ассоциациями. Играет на гавайской гитаре и в студенческие годы ставил пьесы. По образованию ботаник, а позже учился в Японии и получил степень магистра, потом преподавал в университете, но испорченным студентам не навязать моральные устои, и он решил работать в полиции. Суперинтендант. Ему тридцать семь и в полиции он уже девять лет. С недавних пор работает на ООН. До августа пишет из Восточного Тимора (она даже не слышала о такой стране, пришлось читать в сети). Он менторит и мониторит местную полицию - государство совсем недавно получило суверенитет, и ООН его опекает.
Он писал длинные, интересные письма, вспоминал старые истории, делился отвлеченными мыслями, задавал такие вопросы, что приходилось писать по два листа, и ей нравилось. После пятого письма она поймала себя на мысли, что с нетерпением ждет следующего и что давно ей ни с кем не было так легко общаться. Удивительное дело! Он же, по сути, инопланетянин, из какого-то Бангладеша, который встречала в учебнике географии и даже столицу позабыла. Благо, сразу написал, что он мужчина, по имени она не разобрала бы. Видимо, у него куда больше опыта в общении с иностранцами, и он готов к таким вопросам. До того как увидела фотки, она даже никак не представляла его. Он оказался невысоким, смуглым человеком с умными глазами и добрым лицом, почти всегда в камуфляжной форме и в фуражке, похожей на десантную. Лицо хорошее, приятное впечатление производит. Просто она больше привыкла к северной внешности. Да и как не привыкнуть, когда почти все вокруг такие, и в зеркале бледное лицо и светлые волосы?
Когда он увидел ее фотографии, написал: «За долгие годы службы в полиции я научился читать человека по выражению лица и по жестам. Ты очень сильная личность, но постичь ее настолько трудно, что немногие решаются. У тебя очень острый пронзительный взгляд (я бы хотел иметь такой, но не преуспел в его выработке), ты редко улыбаешься, но когда такое случается – все вокруг преображается. Ты не можешь улыбнуться ради приличия, и каждая улыбка исходит от сердца. Вряд ли у тебя много друзей, хотя ты вполне способна поддерживать общение с людьми, чтобы не обижать их, а для близкого друга можешь сделать все».
Она так часто перечитывала эти строки, что почти выучила наизусть. Удивительно, как люди, знакомые с ней много лет, не поняли то, что сразу разглядел этот виртуальный человек? Он просил ответить как можно скорее, волнуясь, что его комментарии огорчат ее. Она ответила, что он целиком и полностью прав. Как приятно стать для кого-то открытой книгой, которую можно так быстро прочесть, и ничего не приходится объяснять!
Ему нравились ее английские стихи, которые он попросил, едва узнав, что она пишет. «Наверное, в глубине твоего сердца спряталась сильная боль, я прав?» – писал он. Ты всегда прав. Или почти, - хотелось ответить. Но тогда придется все рассказать, а нужно ли?
После характеристик ее внешности, она обратилась к нему «дорогой друг», не придав значения этой фразе. Почти прикол, своего рода присказка, придуманная подругой (май диа френд!). Разумеется, в английском написании ничего смешного, но писать это легко и приятно. Он ответил, что сегодня памятный день, ибо кто-то из-за океана назвал его дорогим другом. Она ничего о нем не знала, но манера цепляться к словам, остро реагировать на любую приятную мелочь, на каждую фотографию, которой она стремилась обогатить его коллекцию, наводили на мысль, что он очень одинокий человек и видел по отношению к себе мало добра. Когда он спросил, почему она так повернута на рок-музыке, она ответила длиннющим посланием, стремясь объяснить осознанный выбор и по возможности передать красоту этого мира. Судя по реакции, удалось. Письма становились все длиннее и интереснее – он рассказывал о музыкальных традициях своей страны, о которых она ничего не знала, но интересовалась. Они обменивались песнями, она переводила тексты с русского на английский, чтобы он мог лучше понять. Его язык был для нее загадкой, и когда она услышала присланную им песню, еле дотерпела до конца. Бенгальский звучал так мягко, напевно, придыхательно, что никак не укладывался в северную концептосферу. Но не может же она сказать, что звучание его родного языка скручивает ее в три узла! Он так любит его и хочет поделиться с ней сокровищем своей культуры, а она не в силах переварить.
Когда однажды он воздал хвалы ее владению английским и усомнился, что она захочет продолжать общаться с таким скучным типом как он, ибо ей нужна достойная компания, она испугалась. Неужели и этот не вынесет ее сильной личности?! Какая там компания среди Салимов и Ахмедов? Неужто носители языка будут сидеть на таких сайтах и переписываться с теми, кто еле собирает предложение? Разумеется, так сидят желающие улучшить лингвистические умения и помочь друг другу. Оптимальной компании все равно не нашлось. Мексиканец и раньше к таковой не относился, а теперь и вовсе не пишет. Русский еврей, видимо, не нашел в себе сил читать ее стихи и восхищаться чем-то кроме своей персоны. Пакистанец молчит, да и вряд ли с ним получилось бы интересное общение. Такое и с русскими не получалось, и коль уж Бог свел с этим человеком – она его не отпустит!
Спустя какое-то время он попросил больше фоток с ее лицом, уточнив, если ей не хочется их присылать, он поймет. Почему бы не прислать? У южных мужчин какое-то нездоровое притяжение к светлокожим блондинкам. Слава Богу, этот не скатился до банальности назвать ее ангелом! Как оказалось, до поры. Пока же писал, что скинул ее мейлы и фото на флешку и в свободные минуты перечитывает письма, ставшие для него единственным источником отдыха и вдохновения, и любуется ее невинным чистым лицом, которое могло бы украсить поэтический сборник, ибо воплощает все его представления о божественном. «Такое удовольствие находить невыразимую красоту в твоем лице, как для тебя, наверное, читать интересные тексты рок-команд, требующие перевода и разбора. Нет, даже больше! На черно-белой фотографии ты  похожа на ангела, которого я в детстве видел во сне. А на цветной твое лицо такое нежное и чистое, как роса на кончике травинки. Если бы я мог собрать ее поцелуем, это погасило бы огонь в моей душе». Она не знала, как реагировать на такие слова, но благо, письма длинные, и реагировать есть на что, кроме такие комментарии она обошла стороной. Он это заметил и похвалил ее изворотливый ум.
Она еще стояла на остановке, дожидаясь маршрутки, когда зазвонил телефон. Институтская подруга предложила встретиться и сходить в пиццерию. Что ж, идея отличная, перекусить после плаванья хочется, да и деться некуда. Она перешла на другую сторону и стала ждать другую маршрутку.
Однажды она написала в конце «искренне твоя» – невинная приписка, которую восприняла почти как «май диа френд», но все же написать такое было сложнее, чем «с лучшими пожеланиями» или «до скорого». В следующем письме он спросил: искренне моя? «Скажи, мой друг, как ты относишься к этим словам? Они для тебя формальность или нечто большее? Знай, для меня глубина этих слов огромна, и я буду нести их тяжкий груз с невыразимым удовольствием. Очень часто я напоминаю окружающим и себе самому (и считаю это плохой привычкой), что я офицер полиции. Зато так: я злой и страшный полицейский, в 2003м году я каждый день видел по пять изуродованных трупов на своем рабочем участке, и эта картина не производила на меня никакого впечатления, но твои слова почти заставили меня плакать». А написала она всего лишь, что - он единственный человек, с которым она общается в сети, и если он уедет в совершенную глухомань и не сможет переписываться, она не станет оплачивать интернет в следующем месяце. О том, что уедет в глухомань, он предупредил заранее, да и вообще в Тиморе такой интернет, что песню полдня выкачивают, а платят за него двести долларов в месяц. Почему его так тронули эти слова? Может быть, «ты - единственная причина остаться в сети» звучит категоричнее и как-то... безнадежнее?
Ирина уже ждала ее у пиццерии – маленькая, коренастая, в черном пальто и в черной шапочке, с сумкой цвета хаки через плечо. Хорошенькая и веселая, правда, очень своеобразная. Ирина жила в сети лет восемь, с первого курса института. У нее друзья в Японии, я Австралии, в Малайзии, одно время она чатилась с турками и румынами, даже пыталась выучить языки. Были и русские друзья – одинокие плаксивые дамы лет тридцати, пережевывающие некогда неслучившуюся любовь по всему интернету и напрасно пытающиеся найти утешение у таких непосед, как Ира. Но она умела быть чуткой и воспитанной, откликаться на все и даже кого-то выслушать. Как только у нее появлялась новая музыкальная любовь (что случалось каждые два месяца), она вступала в фан-группу и, пообщавшись с единомышленниками, добавляла новых друзей. Для нее процесс сетевого общения был столь же естественным как для других кофе на завтрак, и редко она относилась к этому серьезно. Случалось, ее доводили, аж сыпь на лице выступала, и Ирина не показывалась из дома пару дней. Впрочем, она и так редко выходила - нигде не работала, а реальных друзей кроме главной героини нашего рассказа у нее нет. Со многими интернет-френдами она впоследствии встречалась и периодически обращалась к ним за помощью (переночевать после концерта, взять напрокат фотоаппарат), но друзьями они не становились. Иринино своеобразие не всякий готов терпеть, и уже через пару недель начальные энтузиасты, узнав ее поближе, остывали. Либо учили жизни, что самой Ире не нравилось, поэтому остывала она, но никогда никого не отталкивала до последней капли терпения. Разругавшись с кем-то до задымления клавиатуры, она удаляла неугодных из друзей и совершенно о них забывала.
В пиццерии мало народу в этот час. Девчонки сели подальше от телевизора с попсой, и Ирка начала делиться новостями. Ей как никогда хотелось пообщаться с «умным человеком».
У нее в отличие от подруги была какая-никакая реальная жизнь, но скорее никакая, поэтому Иру не интересовала. Сама Ирка редко говорила о родных, с которыми не слишком ладит, о бабушке, которая живет в телевизоре и газетах, свято веря всему, что покажут и напишут и после этого учит внучку жизни. Книжные и киношные вкусы у подруг редко совпадали, поэтому прочитанное и просмотренное почти не обсуждалось. Ей сложно распространяться о восприятии альбома Porcupine tree или Staukind, и она знала, Ирка не поймет и половины, даже если выслушает. А потом забудет, даже если поймет. Ее симпатии к музыке начинались с симпатии к музыкантам, в частности, к внешности, так что восклицания нашей героини о сочных рифах и хрустальных клавишах останутся неуслышаными до того момента, пока Ирка не увидит фотку исполнителя. Тогда будет ясно, стоит слушать или нет.
- Пицца сегодня как никогда вкусная! – широко улыбнулась Ирина.
- Да вроде как обычно, - она так голодна, что проглотила не жуя и не почувствовав вкуса.
- Не, ты просто не обратила внимания.
- Может быть.
Подробностями сетевой жизни не тянуло делиться ни с кем, тем более с Ириной. Хотелось сохранить маленькие милые тайны только для себя, а свои ощущения тем паче. Разве можно сказать, что бангладешский друг написал ей нескладный наивный стишок на английском, в котором зашифровал послание? Всего одна фраза, но она никак не могла ее найти. Тогда он подсказал, как искать: берем по одной букве из каждой строки, соответствующей номеру этой строки – первая строка, значит, первая буква, десятая – значит десятая. Получилось «я люблю тебя». Банально, если не брать во внимание, сколько нужно провозиться со стишком на неродном языке, шифруя послание. Она ответила, что он настоящий детектив. «Возможно, ты не поверишь, как после двадцати дней интернет-переписки я мог написать, что люблю тебя, - отозвался он, - но я уверен, что в кои-то веки встретил человека, которому могу всецело доверять - прямого, честного, открытого, ответственного, - и мне неважно, откуда он, кем работает, какая у него семья, что приключилось в его жизни, и какую религию он исповедует. По твоему лицу и твоим письмам можно сделать исчерпывающие выводы».
Ее радовало, что любовь он понимает куда шире, чем отношения мужчины и женщины, едва ли возможные в веб-пространстве. «Ты пишешь мне длинные и красивые письма, делишься мыслями и переживаниями, находишь лучшие фотографии, переводишь тексты песен, чтобы я смог понять, тратишь на меня время – значит, ты тоже любишь меня». Никогда она не встречала человека, который так живо откликался бы на самые незначительные проявления участия. Он заметил вскользь, что его мама сильно болела, пока он рос, и ей было не до него, потом он учился в кадетском колледже (или корпусе), а там вообще никому ни до кого дела не было. Когда же он закончил колледж, умер отец, а старшие братья и сестры были заняты созданием собственных семей. Вероятно, в его жизни был и любимый человек (этот эпизод он не комментировал, просто обмолвился, что любовь была фальшивкой). Предположив, что поделиться с человеком, с которым лично не знаком проще, чем с близким другом, она предложила ему открыть свое сердце. Он согласился с доводами, пообещав рассказать все, как только вернется из Тиморской глухомани. Одна из причин, почему она искала такого общения – научиться ко всему проще относиться. И угораздило же наткнуться на человека, который относится ко всему в разы серьезнее, чем она! назвали «мой дорогой друг» – у него праздник, «искренне твоя» – вообще сумасшествие. Хорошо, что он не вознамерился приехать в Россию и жениться, как только она ответила, что тоже любит его. Конечно, любит – как и должен христианин любить всякого человека, ближнего или дальнего, какой угодно расы и вероисповедания, из любой страны мира. Она давно считала, что не умеет любить, христианизироваться предстоит всю жизнь, и что она мизантроп (Malice Misanthropic, даже «реальные» друзья обращались к ней Мэл). Но многие убеждали ее в обратном, хвалили за чувство юмора, за искреннее участие, за дружескую поддержку и готовность прийти на помощь. А разве это не любовь? Но ей так не казалось: все хорошее, что делала по отношению к людям, не стоило ей ничего, а если и стоило – она никогда об этом не задумывалась и с открытым сердцем предлагала свою помощь, даже заведомо зная, что это обернется во вред. Ей проще пережить личные неудачи с сознанием, что помогла человеку, чем мучиться от чувства вины после отказа. Разве благоденствие принесло бы ей счастье? Чистая совесть – лучшая подушка. Помогать людям, просят они, или о просьбе можно только догадываться, естественно и малозначимо. Она быстро забывала о своих добрых деяниях, а вспоминала только, когда обласканный человек предавал или подводил. Обида выливалась слезами, но не упреками.
Он, правда, куда более внимательно относился к своим добрым делам и собственному времени и не раз обращал ее внимание на то, как много думает о ней, какой адский труд вложил в этот стишок и шифр и проч. Она чуть не разозлилась и не написала, что никто не заставлял его шифровать эту фразу, можно было сказать прямо, и не надо заставлять ее чувствовать себя обязанной за то, что он просто не мог думать ни о чем другом. Но посчитав такую речь излишне жесткой (а он, судя по всему, человек ранимый и жизнью битый), она вычеркнула ее из своего письма и спустя день, вспомнив о нем, написала стих на русском. Поколебавшись секунду, перевела на английский и отправила, посчитав, что поделиться нужно, раз уж написала. Будем убивать добром и любовью! Выстрел оказался убойным, как и следовало ожидать. «Ты не представляешь, как много значит для меня, что кто-то думает обо мне, любит меня и даже впервые в жизни мне посвятили стихотворение! Оно дарит мне столько энергии и вдохновения, что я лечу на крыльях!»
Покончив с пиццей, девчонки пошли гулять по городу. Было солнечно, и даже тепло, рюкзак с плавательными принадлежностями не тяготил. Надо бы купить болванок и прочую расходку, а в остальные магазины заходить не за чем. Фильмы и музыку можно найти в интернете, никто уже не тратил на это денег. Книги? Много еще было нечитанных, хороших и умных, а за новинками девчонки не следили: филологическое отслеживание притязательно, многая современная литература не выдерживает.
Он умудрился написать ей уже после отъезда в Дили, хотя предупреждал, что не сможет. Она все же проверила почту и вдруг... письмо! В том состоянии, правда, не слишком обрадовалась весточке. За следующий месяц придется платить, абонентскую плату сдерут, даже если интернетом не пользуешься. А она хотела не пользоваться, отдохнуть от него, но денег жалко. Лучше уж заплатить за пользование, чем за долги. О потере денег человек переживает так же, как и о любой другой потере - где-то прочитала, но еще не испытала на себе. В погасшем состоянии она писала заунывное письмо, еще и опечаталась: вместо it was unexpectable написала unrespectable, так как слова unexpectable в английском языке не существует, и «ворд» любезно поправил лингвистические креативы незаметно для нее. Есть unexpectedly, но ей приспичило изобретать велосипед. Обнаружив ошибку только через пару дней, она поспешила отправить извинения с поправкой. Еще через два дня пришло письмо от бенгальца, которое он не знал, как начать. «Сначала я подумал, что ты написала «неуважительно» по ошибке вместо «неожиданно», но потом понял, что не прав». Пролистав письмо и ужаснувшись объему, Мэл отправила поправку еще раз. Нужно было убегать на встречу с друзьями, и дочитать огромное письмо сразу она не могла, зато весь вечер дергалась, не в силах думать о чем-то другом, расстраивалась и портила всем настроение. Придя домой, она тут же села за компьютер и внимательно прочитала письмо целиком. В тринадцати пунктах азиатский друг анализировал свое поведение, силясь понять, чем он мог обидеть ее, что в его письмах показалось ей неуважительным. Он перебрал буквально все, с тщательностью достойной детектива, и она, читая ее труд, ломала руки и чуть не плакала от досады и сознания собственной тупости. Четырнадцатый пункт гласил, что ее поправка только что получена, «но раз уж я писал это все четыре дня, тебе придется прочесть, ха-ха-ха!» Очень смешно! Теперь она стала рвать на себе волосы, выдумывая, чем же ОНА могла обидеть его, раз он сначала воспринял все правильно (в его английском лексиконе слово unexpectable существовало так же, как и в ее воображении), но потом «понял, что не прав». Почему??? Она уже догадалась, но поленилась записывать стройную цепь рассуждений, предоставив это ему, коль уж он находит в этом удовольствие. Все, в общем, ясно: сначала это «неуважительно», потом «я была шокирована» (в смысле приятно удивлена, но после «неуважительно» он понял его не так даже со смайлами), потом ее нытье и ободрение по поводу их вынужденной разлуки («даже хорошо, что так получилось, мне надо побыть одной и подумать, встретить весну, так сказать»). Он воспринял это на свой счет, решив, что она хочет от него избавиться, но высказывает по возможности деликатно. Нет, это естественное состояние в Великий пост, когда-то это должно было случиться, как бы бодренько он ни начинался. Но разве такое объяснишь мусульманину! Пусть даже не запаренному на религии, которому, в общем, все равно, как он утверждал. Я верю лишь в человечество. Вот уж во что я совсем не верю, - подумала она тогда, но решила этой темы не касаться. Они совсем другие, все равно ничего не поймут, к тому же, на английском богословская лексика звучит банально и пошло, почти как юридическая. Как можно говорить о Христе, не продравшись через языковой барьер английской религиозной банальщины? Да еще и мусульманину... нет, это слишком! Ювелирная работа, которая пока не по силам. Но она уверена, что он к ней прислушается и хотя бы из уважения не станет противоборствовать. В любом случае, выливать на него душевное дерьмо не следовало. Обычно она справлялась с такими порывами и даже близкие люди ничего не знали о ее переживаниях, но в этот раз почему-то не получилось. А он написал, что, получив известие о болезни мамы, вернулся в Бангладеш, сменил караул братьев и сестер, племянников и племянниц, взял ноутбук и настрочил Мэл это гигантское письмо. «Время, чтобы побыть одной, бла-бла-бла... - писал он в пункте номер четырнадцать, - хорошо, я дам тебе время, хотя могу каждое утро что-нибудь писать. Но пожалуйста, не медли с приговором, смертная казнь на целый месяц – это перебор». Пиши ради Бога, когда будет возможность! – ответила она в своем полном извинений долгом письме. Но он молчал пять дней после этого, и она не находила себе места, раздражаясь проверкам почты по сто раз на дню. И все ничего, ничего... только какой-то перуанец написал, но она сразу почувствовала, что разговор не продвинется. Ему двадцать два, он разговорчив и хочет практиковаться в устной речи, зовет ее в скайп, а получив отказ, заверяет, что и письма писать ему тоже нравится, без проблем, я многому учусь у тебя, таких слов даже не знал! Однако разговор пришлось вести ей, вытягивая из него информацию. Скажи мне то, напиши это, поделись впечатлениями, мнениями, ощущениями... и он делился, но так плоско и лениво, на две строки. После писем из Тимора такое и письмом не назовешь – расширенная эсэмэска. Понятно, он еще молод, и биография не столь интересна, как у офицера 37 лет, но... ей двадцать пять, а она о себе тома пишет! Это вопрос восприятия и внимательности к собственной жизни. Значит, Гастон оказался простоватым (Гастон Лопес, по-человечески!). О чем же с таким в скайпе трындеть, если и написать друг другу нечего? Да еще и пялиться в монитор на незнакомого парня, и Бог весть какой у него акцент! Нет, такие окна ее не устраивают. Бенгалец даже не заикнулся о скайпах и видео-чатах в отличие от всех остальных. Тиморский интернет такого не осилит, и обсуждать нечего, но все же, даже тут отличился.
Она ехала домой в надежде поскорее добраться до ящика и возможно, найти письмо. Виртуальное общение стало самым реальным за последнее время. Восемь дней и никаких вестей, хотя она извинилась за все заранее и простила его за несовершенное. Невнятное чувство вины и неопределенность выматывали, компьютер притягивал к себе, и она почти физически ощущала прикованность к нему невидимыми цепями. Она стала сгорбленным признаком, проверяющим почту каждый час и ни о чем кроме этого человека не думающим. Как ужасно упрекать себя в причинении кому-то боли! Не пойми чем и как, не зная, как исправляться... если сегодня она не найдет его письма, отправит то, что заготовила. Все решено.
Ворвавшись в квартиру, на ходу переодеваясь в домашнее, ставя чайник на огонь, она включила компьютер. Пока он просыпался, разбирала рюкзак и мыла руки. Открыв интернет-браузер и зная, что тот еще долго будет думать, прежде чем выдать стартовую страницу, побежала на кухню и налила себе чая, не поняв даже, хотелось ли. Пока открывался гугл, сердце радостно подскакивало, и по телу разливалась теплота. Нервы неприятно звенели, но это мелочи.
Письмо называлось «Разочарован». Он всегда давал письмам заглавия, а она только отвечала на его темы. От такого названия все внутри похолодело. Лучше бы вообще никакого не получать...
«После шести дней тишины я открыл ноутбук и был ужасно разочарован, не обнаружив письма от моего ангела. Но потом я проверил папку «отправленные» и понял, что срочное письмо, которое я написал до отъезда в Индию ты, вероятно, не получила.
Мэл, мы отвезли маму в Бангалор, где ее прооперировали, и недавно она пришла в себя. Теперь все хорошо. Я вернулся в Бангладеш, а с мамой остался брат и его жена.
Из Бангладешской больницы маму направили в Индию, а оттуда в неврологический центр, и у нас было очень мало времени на оформление визы и других документов, но я умудрился написать короткое письмо о своих передвижениях, и, видимо, по причине спешки, не отправил.
Без колебаний сообщаю, что ужасно скучал по тебе все это время. А как ты, Мэл?»
Он еще спрашивает! Что ж, она ответит честно. Она устала всего бояться. Так много других прекрасных чувств! Когда кто-то на другом краю света думает о тебе, скучает, ценит все, что ты можешь сделать для него, понимает о тебе после четырех писем и двух фотографий больше, чем друзья и родные... чего бояться?
И она написала все честно, даже цитировала письмо, которое хотела ему отправить, приняв на свой счет его долгое молчание. Две страницы (теперь она писала только в ворде, дабы тщательно проверить каждое слово). Она строчила весь вечер, собирая мысли, события, факты, чувства – все, чем хотелось поделиться. А делиться с ним можно чем угодно.
Что собственно он о ней знал? Что у нее есть папа и мама, что она любит дождь и прохладную погоду, пиццу и кока-колу, плаванье, рок-музыку, играет и пишет стихи. Он считал ее красивой, а в ее чуть раскосых глазах видел мудрость, которой не замечал больше ни у кого. Знал, что она учит детей английскому и много читает. Но ведь он даже не спрашивал, это выплыло как бы между прочим. Им было о чем поговорить, а когда не находишь общих тем, начинаешь спрашивать о семье и увлечениях, хотя это уже неинтересно – так, поддержать разговора.
На следующий день он написал длинное, эмоциональное послание под названием «Панацея». С прошлым письмом она выслала еще несколько своих фотографий по его просьбе. Его комментарии не исчерпывались перуанским «ты такая милая!» или мексиканским «ты похожа на ангела». Он комментировал каждую на километр и делился мыслями так открыто, что она, то хохотала, то смущалась, то взволнованно подпрыгивала на стуле. Ладно, когда тебя сравнивают с Моной Лизой, потому что в твоем взгляде есть все: боль, желание, тайна, а улыбка придает этому всему особый колорит – еще полбеды. Но когда она прочла: «я не могу контролировать свое желание» (причем, physical desire), это ее озадачило. Как иностранец, он своеобразно пользует английский, и некоторые словосочетания и обороты казались забавными. Так и здесь: возможно, он имел в виду не sexual arousal, а всего лишь порыв обнять и поцеловать, как и написал далее. Она долго вглядывалась в фотку, которая так его будоражит и не нашла ровным счетом ничего противозаконного: лицо слегка засвечено солнцем, глаза в очках и обычной раскосости, легкая улыбка, не показывающая зубов, распущенные волосы чуть ниже плеч. Собственно, до плеч и вся фотка, горловина полосатой водолазки почти скрывает шею. Чего там желать? Она покачала головой, успокоившись. Нет, фотка при всей простоте действительно хорошая. Даже ей нравилась.
Она давно не видела себя со стороны: фоткать некому и повода нет. Во время семейных торжеств родственники вечно производили фотосъемку, а потом плевались, ибо никто себе не нравился. Она старалась как можно меньше попадать в кадр. Все, что могла отправить – свое лицо, снятое на мобильник ею самой, на расстоянии вытянутой руки. Камера захудалая, но единственные фотообработки, к которым она прибегала – обрезка (безвкусица, когда в кадр попадает заваленное шмотками кресло) и автоматизация изображения, если эффект ей нравился. Если нет – черно-белое или сепия, иногда дуалтон. Программы самые примитивные, в стандартом наборе виндоус. После таких реакций отпадала всякая необходимость себя приукрашивать и казаться лучше, чем есть. Чтоб казаться хуже – достаточно отправить одну из фотографий, сделанных родными. Ее ангельское величие сразу падет с олимпа.
Но сейчас ей не до цинизма. Она тихо таяла от счастья, читая его письмо. Теперь ей будет, на что потратить полдня! Разумеется, она всегда отыщет себе дело, но в последнее время, не обнаружив в ящике заветного письма, она и не желала ничего отыскивать, из рук все валилось, и мысли были заняты вопросом: «почему он не написал?».
Она тщетно пыталась разобраться в себе и понять, почему этот далекий человек стал не просто частью ее жизни, а почти всей жизнью. Не слишком ли много для того, кого ни разу не видела? Сколько книг на эту тему, сколько фильмов! А стоит встретиться – и сплошное разочарование. Все мы смотрели, читали и знаем. Она и не горела желанием его увидеть. Поначалу тем более, а потом... он написал, что одна из его русских коллег (Галина) сказала, что из Москвы до Тулы можно добраться на автобусе. «Из Восточного Тимора в Индонезию, оттуда в Бангладеш, а потом в Москву и на автобусе в Тулу – все правильно?» – уточнил он. Весь маршрут до Тулы был для нее загадкой, но впечатлил. Неужто человек готов преодолеть это расстояние, чтобы встретиться с ней? Тогда еще он никуда не уезжал из Тимора, все было в порядке с мамой, и они только начали доверительно общаться. Он писал, что хотел провести отпуск во Франции, но променял бы ее на Тулу, если это не слишком дорого. Она заморочила ему голову фотографиями своего города, сделанными Иркиной знакомой москвичкой. Иногородние склонны замечать детали, которые давно не видят местные. На этих фотках Тула выглядела прекрасно – красивые храмы, фонтаны, ровные дороги, зеленые деревья, цветы, солнце. Конечно, Ирка отвела подругу в Ясную Поляну и там нафоткала вдоволь. У Мэл и мысли не было влюблять чужестранца в свой город, и на ее взгляд, фотки были хорошими, но не идеализирующими. Ему нравилось безлюдье, простор, чистота (надо уметь снимать!), бамбуковый мостик в Ясной, Воронка, похожая на озера в Швейцарии (фотографы тактично обошли мусорные берега, о чем она сообщила в письме). И все-таки он влюбился в этот город. Нет, это все еще вилами по воде, но если он всерьез надумает сюда приехать, она честно напишет обо всем, дабы у него не было иллюзий о России. Францию променять на Тулу? безумие!
Узнав о возможности приезда заморского гостя, все перепугались: куда мы его денем? У нас даже кладовки нет, не говоря уже об отдельной комнате! Разумеется, в гостинице. Он взрослый, самостоятельный. Придется подготовить его к тому, что персонал тульских гостиниц по-английски не говорит, а номера там... впрочем, об этом она только догадывалась. Иногородние помнила, и в целом они пристойные, но советская мебель удручает, кровати отчаянно скрипят, окна порой не открываются, слава Богу, душ работает. Если Бангладеш – бедная развивающаяся страна, то он будет не в претензии, хотя успел поездить и по другим странам – развившимся и богатым, включая Австралию. Там уж, наверное, тараканов нет.
- У нас хреновее всего, - предполагала мама, - я думала, Ливия задрипанная, а показали по телику – через каждые десять метров заправка и дороги как стекло.
Состояние наших дорог словами не описать, тем более иностранцу. А хотела ли она, чтобы он это увидел? Не будет ли стыдно? впрочем, почему? Правительство и родина вещи разные, да и она не в силах ничего изменить.
Как вообще рассказать о России? Он ведь никогда не видел узоров на стеклах, гор снега, серой весны, православных храмов. Не опишешь вкус блинов и борща, гуляния в Ясной на масленицу и звук балалайки! Это и не самое показательное, как ей думалось, а только внешнее и поверхностное, но как через это приоткрыть двери в более глубокое?
Несколько раз, бредя по своей одинокой улице, ежась от холода в конце марта, она вспоминала о нем, и ей хотелось показать ему свой город. Интересно, что бы он сказал о том и о сем, как бы воспринял то и это... она думала так еще до того, как он написал, что встреча возможна. Самое забавное, он сообщил об этом на следующий день.
Если и приедет, то в последнюю неделю июня. Что можно почувствовать в России в такое время? Ни грязи непролазной, ни снега, ни узоров на окнах. В Бангладеш зима не холоднее плюс семи по Цельсию. Живут же люди! – скажет кто-то. Но нет, это кому как нравится, а она четко осознала, что полюбила русскую зиму, и мысли о предстоящем лете наводили тоску. Два месяца ослепляющего ненавистного солнца, потения, духоты, дурацкой одежды, когда вынужден ходить полуголым, а чувствовать себя почти голым, никчемные дни в собственной комнате, в которой солнце не гаснет с трех часов пополудни, а дверь закрыта потому, что шумы раздражают. Как раздражает и открытость комнаты, и любой идущий из зала на кухню будет видеть ее как на ладони. И что делать, пялиться в комп или пытаться читать под бряканье посуды и рев телевизора? Во дворе не спрячешься – так же жарко, соседи и неудобные лавки. Встречаться с Иринкой в городе просто пытка, а больше негде. Обливаться потом в общественном транспорте, слушать попсу со всех сторон – во дворе, на речке, из каждого ларька. Вся страна зудит как улей, предаваясь тупому отдыху. И об этом мечтать?
Он писал, что ему нравится погода +18 или 20 – это осень в Бангладеш. А там постоянно +33 и влажно, но поскольку большинство людей консервативные мусульмане, нанизывают на себя много одежды и потеют. Если бы он приехал – хоть неделю она провела бы не как обычно, а остаток лета смаковала бы впечатления. Именно эта мысль настраивала на позитивный лад относительно возможной встречи. Поначалу именно она, но только ли?
Ее ученица – администратор гостиницы, можно поселить его туда. Ей будет спокойней, что знакомый и ответственный человек хоть чем-то ей поможет. Заодно попрактикуется в инглише! Вот был бы юмор! Родственники в туристическом бизнесе, а в частности в Ясной, тоже пригодятся - хотя бы пару дней будет куда деться. Она слишком плохо знает свой город, ничего показать не сможет, а гулять по проспекту всю неделю - с ума сойдешь. Но ведь он не с туристическими целями сюда приедет... Во всяком случае, не только с ними. Это радовало и пугало.
Весна никак не наступала. Даже в середине апреля холодно, снег еще не растаял. А он писал, что следующие пять дней не сможет общаться, потому что уезжает в Малайзию, оттуда – в Бали и наконец обратно в Восточный Тимор, в Дили и еще тринадцать районов, где нет интернета. «Но я попытаюсь найти возможность написать, пока буду в Малайзии и в Индонезии». Она расстроилась: целых пять дней не получит от него письма, и мысль о том, что в пост надо думать о другом, слабо утешала. Взялись рьяно, рвения хватило недели на три-четыре. А пятая и шестая прошли так ужасно, что лучше не вспоминать. Если бы он сказал точно, что пять дней писем не будет – можно вообще не включать компьютер и не ждать. Но все-таки возможность есть...
«Вчера в Бангладеш был шторм, который случается каждый апрель. Много деревьев поломало, кабели порвало. С прошлого вечера Дакка осталась без широкополосного интернета. Я сделал все возможное, чтобы починить его как можно скорее, используя служебное положение. Вместе с подчиненными расчищал дороги и соединял провода. Мэр города и другие власти спрашивали, почему я так завелся. Они не знали, что я жду твоего письма.
Моя любовь, я напишу тебе длинное письмо завтра, а сейчас скажу только, что после прочтения твоего послания я стал самым счастливым человеком в Бангладеш. Будь артериальным конусом моего сердца, а я буду твоим окном во внешний мир. Ты сможешь увидеть его моими глазами, а я смогу вновь полюбить человечество твоим сердцем».
Она не стала отвечать в ожидании обещанного длинного послания.

 
Читать далее: 1 2 3
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Актуальные темы
Рафаил Карелин

За что Господь нас терпит?
Рафаил Карелин

читать

Осипов

Ешь, пей, веселись душа моя
Профессор А. И. Осипов

читать

Спешите делать добро

Спешите делать добро
Архиепископ Иоанн (Шаховской)

читать

Что значит быть христианином?

Что значит быть христианином?
Николай Медведенко

читать

Преп. Иустин (Попович)

О духе времени
Преп. Иустин (Попович)

читать

Кураев А. В.

Господь сам приведет?
Кураев А. В.

читать

Кураев А. В.

Покаяние за Царя!
Ерофеева Е. В.

читать

Рекомендуем к чтению

Привяжите себя к Богу
Екатериа Васильева

Без труда не спасешься
Епископ Феофан

Вы молодая. Зачем вам Церковь?
Елена Шевченко

Я мама в кубе!
Дарья Мосунова

Нерожденная Оленька
Ольга Ларькина

Батюшка с чемоданчиком
Протоиерей Артемий Владимиров

Живите с Богом
Виктор Лихачев

Еще успеем
Протоиерей Николай Булгаков

Знамения Смутного времени
Алексей Любомудров

Западные влияния
Владимир Русак

Монах
Сергей Безбабный

Живу на святой земле. Капернаум
Елена Черкашина

«Будет шторм...»
Пророчества и предсказания о грядущих судьбах России

Явления из загробного мира
Проф. Знаменский Г.А. (США)

Авторские книги

Щтзвуки вечности обложка

Отзвуки вечности
Кира Бородулина

Впаутине обложка

В паутине
Кира Бородулина

Тихая охота обожка

Тихая охота
Сергей Шевченко

Валерий Медведев

Рында
Валерий Медведев

Дикарь обложка

Дикарь
Елена Черкашина