Истории из жизни

Вербное воскресенье


Вербное воскресенье изображение
источник фото: hislavichi.orthodoxy.ru

Вербное воскресенье. Воздух уже напоен предчувствием весны. Всегда волнение: когда и где купить вербу. Храм нас ждал, как всегда, у дороги, он, словно свечечка, горел золотым куполом. Народ спешил на богослужение, стараясь зайти в храм так, чтобы миновать цыган, назойливо поздравлявших их с Праздником и продающих вербу.

Вербу мне подарила подруга, три бордовые веточки с мягкими серебристыми пушками. В храме уже поют. Скорее писать записки и наверх, на второй этаж, чтобы не толкаться. Пока писала, встретила знакомую: «Что это у тебя веточки такие маленькие? На еще!». «Спаси Господи!».

Воздух, наполненный вербным запахом, вместе с возгласами поднимался наверх, под купол храма. Вербный. Верный? Вот Господь на ослике входит в Иерусалим. «Осанна, осанна!». Его приветствуют, стелют одежды под ноги. А через неделю... Так и мы: как нам чего надо, сразу «Господи! Господи!», а как ему, обходим стороной, словно тех цыган у храмовых ворот.

Вот и служба закончилась. Вербный лес кропит святой дождик. «Батюшка, еще!» и батюшка щедро поливает и вербы, и нас. Елеем помазывает лоб. Зачем? Почему лоб, он вроде не болит. Может затем, чтобы мы пришли в разум Истины? Истины Христовой.

Он стоял у храма, высокий, статный, в черном пальто, белоснежной рубашке и красном галстуке. Грустный негр, только что ходивший в гости к Богу. Грустный в Праздник. Наверное, это потому, что у него нет вербы, подумала я. «С Праздником!», - сказала я и протянула ему веточки. Глаза его удивились. «С Праздником!», - приветствовал он меня на чистом русском языке, на его черном лице сияла в тон рубашке белоснежная улыбка. Потом мы бежали на электричку. На сердце было хорошо, даже места свободные оказались. Сели. Электричка зажурчала, под мерный стук колес мы о чем-то оживленно беседовали с подругой. Вдруг в противоположном конце вагона появился негр с вербой в руках. Вид у него был растерянный, мест не было. Крикнуть? Как? «Эй!», - нехорошо, а как зовут его, не знаю. Я стала махать вербой, мол, иди сюда, к нам. Он увидел нас и стал махать вербой тоже. Праздник! Звали его Иоанн или Джон. Родом он из Кении. Джон-Иоанн работал в крупных международных компаниях, приехал в Россию, а квота на чернокожих на фирме кончилась. Началась бумажная волокита.

В вагон зашли два чумазых цыганенка, один играл на гармошке, другой пел. Нет родителей, мол, песня жалостная такая. Джон хорошо понимал русский язык, а еще он понимал, как это тяжело, работать. Он сказал, что женщина создана для красоты, а мужчина для работы, и полез в карман за мелочью. В разговор вмешалась старушка: «Что вы! Они все врут! Наркотики! Бездельники! Не надо им ничего давать!». «Дети же», - ответил Джон, но послушался пожилую женщину, его розовая ладонь вынырнула из кармана пустой.

Мы расстались на перроне. Джон-Иоанн не успел купить билет, и, узнав у нас, когда будет пасхальная служба, растворился в толпе, пошел покупать билет «на выход».

Всю оставшуюся дорогу домой я думала, какая чистая душа у Джона и какая черная у меня, чернее его кожи. «Господи! Господи!» - это про меня сказано.

Вот и наступила долгожданная Святая Пасхальная ночь! Перед входом в храм я обратила внимание на то, что цыган не было. Джон стоял недалеко от меня, и я невольно видела, как он крестился, а голова его клонилась вниз. Он по-прежнему был нарядно одет, он пришел к Богу!

Христос Воскресе! Воистину Воскресе!

 
Татьяна Безмолитвенная
из книги:  «Азбука верности»
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Реклама
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст