Истории из жизни

Валаам


валаам-4Фото: Варвара Шеина

Валаам – это остров. Нет, это множество островов – островов и островков, поросших лесом. Среди сосен-ёлок тут и там поднимаются кресты на луковках, сверкают на солнце позолотой – это скиты, высокие каменные храмы и скромные лесные часовенки.

Валаам – это камень, черный камень – гранит, который еще в древние времена какой-то великан разбил на глыбы, чтобы удобнее было строить, разбил да бросил, ушёл куда-то… И остался Валаам – на камне, не на песке – и каждый день обрушиваются на него ветры и волны Ладоги, а он стоит себе – крепко в вере – не колеблется. Кругом – голубино-синяя

Валаам-12Фото: Варвара Шеина

вода, словно небо опрокинулось и разлилось. Студёная Ладога, то бушует, то хмурится-сердится, то миротворит и играет легкой волной. То такого напустит тумана – как будто испаряется молоко – всё исчезнет вокруг, а Валаам стоит. И будет стоять до самого конца.

Каждый остров на Валааме – особенный. Один (его хорошо видно с Первой точки) напоминает какое-то животное – то ли гигантского ежа, то ли черепаху, то ли бронтозавра. Другой – трехмачтовый парусник. Сколько всего на Валааме островов? Сколько звезд на небе. Большие ещё сосчитать можно, а маленькие, совсем крохотные, – в виде валуна с одним единственным зацепившимся кустиком или березкой – кто возьмётся? Россыпь. Созвездие в голубом небе Ладоги. Созвездие веры, святости и духовного подвига в неспокойном море - мире. Валаам.

Валаам. Знаменитый валаамский распев словно летит над водой. Вала-ам. Само слово звучит, поёт. А-аа... Ва-ла-ам... А-аа... Тихое-тихое песнопение – поют волны...

Валаам-6Фото: Варвара Шеина

Вечер. Солнце опускает в Ладогу словно розово-огненный апельсин – раз! - и последняя точка, последняя капелька золотой лавы скрылась за горизонтом. Солнце нырнуло вглубь. А там уж тут как тут большая рыба-кит - наготове – раз! - и заглотила солнце. На берегу горит костер, разговоры заполночь, песни под гитару... Ладога слушает и подпевает… А на другом берегу, вдали, тоже костёр, там тоже кто-то сидит и, может, смотрит на нас, на наш огонёк. Вот уже и звезда встала над лесом. Чернота – только слышно, как бьётся, плещет волна о небольшой камень-островок. Вала-ам. А-аа..

Еще там водятся змеи. Я правда не видела ни одной, но другие видели. Змеи ползают по черным камням, по траве, плавают в воде. Словом, страхование настоящее, а иначе что это за святое место, если нет там никаких страхований. Искушения тоже случаются – будь готов! А как часто мы не готовы... Эх...

Валаам. Чай медленно кипятится в котелке. Чайки кружат над полянкой и что-то кричат, кружат над водой, ловят в Ладоге рыбу. Ва-ла-ам... Семейство уточек доверчиво выплывает из-за куста... Это местные жители - хотят посмотреть на нас...

Валаам – это лес, с высокими елями, с крепенькими сосенками, с пряными травами и северными цветами, с черникой, малиной, с грибами. Солнце играет в верхушках, разбиваясь, рассеиваясь хвоей на тоненькие лучи-лучики - как на иконах. Они пронизывают весь лес насквозь и падают на тропинку, прямо на нас - сквозь нас… И вот мы уже – валаамские. Надышались, насмотрелись, устали, а сил столько, сколько и не было никогда, и проходишь километр за километром на жаре по пересеченной местности – благодать...

Только бы не забыть зайти в центральную усадьбу, набрать святой воды из источника – с креста… Живоносный источник… А то в ладожской воде копошатся летом всякие букашки и козявки, но если процедить через марлю и прокипятить – ничего... Вкусный чай...

А дни такие длинные... Пять дней на Валааме – это целая вечность. Жизнь можно разделить на «до» и «после». Валаам — это само по себе событие… Долго будешь потом его вспоминать.

Валаам-24Фото: Варвара Шеина

Валаам. Много разного народу летом здесь. Туристы, паломники, трудники, экскурсоводы… Сюда едут за утешением, тишиной, исцелением и советом… Едут, чтобы обрести свой путь, получить ответ на вопрос, помолиться у мощей преподобных Сергия и Германа... А иногда – и за чудом... А что делать? Иногда ведь так нужно чудо, ну просто жизненно необходимо... И чудеса на Валааме случаются, то и дело случаются. Достойны ли мы чудес – другой вопрос... Эх...

Прибываем из мира, всякие. Бывает, еле живые, уставшие, замороченные... Хочется, конечно, чтобы пожалели и приласкали, но если и получишь по грехам своим духовную оплеуху – для вразумления, за чрезмерную гордость – то и это на пользу. И оплеуха такая, хоть и неприятная вещь, но полученная на Валааме – все равно благословение и милость. Это лечебница такая для души – Валаам.

Сразу всего и не поймёшь, думаешь, уехал ни с чем (в смысле – без чуда), поплачешь, поропщешь, а пройдет полгода – и вдруг почувствуешь – он до сих пор в тебе - Валаам... И до сих пор врачество это действует, и свет зажженной на Валааме самой малой свечечки до сих пор разгоняет душевный мрак – этот тихий свет, эта тихая радость - сильнее мрака.

Ты живёшь, борешься с собой, ничего не получатся, унываешь, падаешь и плачешь, с Божьей помощью опять встаешь, путаешься, снова вразумляешься, устаёшь... «Всё, - думаешь, - конец, погасла свечечка», смотришь - а она горит и горит... Вот так незаметно, неприметным образом, потихоньку, не вдруг и очищается душа – освящается – светом валаамским. Преображенским. Преображаются люди. Изнутри. Души преображаются, укрепляются. Незаметно.

Валаам. Этот остров притягивает как магнит – побываешь раз и будешь помнить годами, и будешь снова хотеть приехать. Как звезда в ночи. Вифлеемская звезда. Валаам. Светит и светит.

 
Автор: Марина Абрамова, город Псков, Россия
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст