Истории из жизни

Крымские каникулы


В этом году, как впрочем, и в прошлые три, мне очень хотелось поехать на Валаам. Я позвонила Татьяне Николаевне, с которой ездила в Тервеничи и на Соловки, но она лежала в больнице. Со здоровьем все так плохо, что вряд ли она вообще куда-то выберется. Тогда я вписалась в тур от епархии, но даже оплатить не успела: народ не собрался. Лето в родном городе не наступило и в конце июля, и я уже свыклась с мыслью, что если и выберусь куда-то, то ближе к осени, и стоить это будет втридорога.

И вдруг звонит Татьяна Николаевна и зовет в Крым в начале августа. Поездка будет полпаломническая, полутуристическая. Т. Н. недавно была там с дочерью и внуками и до сих пор в восторгах. Решила показать это диво храмовым друзьям. Можно даже сказать, пошла у них на поводу, поскольку именно в это время у многих отпуск – вообще, лучше ехать в начале сентября, когда спадут цены и жара.

И вот наш двадцатиместный автобус, уже знакомый мне по двум поездкам, отчалил в Крым почти пустым. Считая водителя Сергея и его жену Ирину, было нас девять. В моем распоряжении аж три сиденья, небывалый комфорт!

Выехали в шесть вечера, отслужив молебен о путешествующих, а в два часа ночи остановились на вынужденную ночевку: на дороге перевернулась фура с медом и пчелами. Стояли два часа, отлично выспались, причем не только мы, но и Сергей. Хотели днем дать ему отдохнуть, а сами погулять по Ростову. В результате под Ростовом сделали привал часов в одиннадцать утра – перекусили, кто-то подремал, позагорал, но времени это заняло немного. Еще день в пути, а в десять вчера прибыли в Керчь. Процедура переправки на пароме длилась часа три, а плыли минут двадцать. Проветрились на верхней палубе, пытаясь сфотографировать полную луну и дорожку на воде. Последняя никак не получалась, потому что быстро шли. После переправы – еще одна ночь в автобусе. Я улеглась на своих трех сиденьях, отбив ноги о ручки, и вцепившись в ремни безопасности, дабы не свалиться при резком торможении.

Топловский монастырь архиерейская служба
Топловский монастырь, архиерейская служба

В пять утра прибыли в Топловский женский монастырь, который еще называют монастырем трех Параскев. По преданию он основан на месте мученичества преподобной Параскевы Пятницы. Вторая Параскева – в миру болгарская девушка Константина, которая собственно и основала эту обитель, а третья – одна из благотворительниц, а позже – настоятельниц монастыря. В семь тридцать там запланирована архиерейская служба, которую я почти проспала на лавке. Часы выстояла, а потом стало так тяжко, пошла присесть. Служили прямо в саду – роскошно и масштабно, и по всей территории стояли колонки, так что ничего не упустишь. После – крестный ход. Народу очень много: как батюшка ни пытался всех окропить, до нас не долетало. Для всех желающих бесплатная трапеза, и, разумеется, мы возжелали, но стоять в километровой очереди под палящим солнцем мне быстро надоело. Мы с Сергеем и Ириной, как самые богатые, двинули в платную трапезную с не менее расторопным сервисом.

Последние дни перед поездкой мама стращала меня новостями из телевизора – мол пожары на трассе, жара под сорок, будто это как-то повлияет на мое решение уехать. Не знаю на счет пожаров, но жара все эти дни была действительно невыносимой. Я адаптировалась быстро, а пожилым людям с лишним весом оказалось тяжелее. Именно с жарой связаны наши приключения с поиском жилья.

Симферополь, Свято-Троицкий женский монастырь
Симферополь,
Свято-Троицкий женский монастырь

Татьяна Николаевна присмотрела два хостела в Симферополе и оба недалеко от Свято-Троицкого женского монастыря, где хранятся мощи святителя Луки. Главным образом мы ради него и едем, и четыре ночи проведем в Симферополе. Первый хостел не порадовал отсутствием кондиционера, а комната под жестяной крышей и температура там даже вечером сорок. Второй хостел называется «Дом», кондиционера тоже нет, но комната хотя бы не на солнечной стороне и на первом этаже. Сергей с Ириной решили остановиться в отеле, так что заселилось нас семеро.

Комната – пять двухъярусных кроватей и больше ничего. В коридоре ячейки, ключ соответствует номеру кровати. На балконе можно сушить одежду, мелкие вещи сваливать на подоконник. В первую ночь к нам никого не подселяли, но коменданты меняются, и обещания забываются.

– Мы же паломники, – объясняла Татьяна Николаевна, – вставать будем рано, беспокоить, будить...

И так хватает удобств – мальчики и девочки не отдельно, горячей воды нет. Ну ничего, в такую-то жару! Зачем только тащила гель для душа? Хоть и жара, а намыливаться под ледяной водой желания не возникло. Да еще матрас и подушка из синтепона, спать жарко, хоть и открыли балкон и дверь, чтоб сквозило. Однако после двух ночей в автобусе все равно хорошо.

Несмотря на усталость, мы с Леной и Артуром пошли вечером гулять по городу – интересно же, где предстоит жить. Лена годится мне в мамы, работает в пенсионном фонде и объездила полмира. Одна или с подругой, в отелях или в палатках, заграницу или по России – неважно. Языков не знает, но путешествовать ей это не мешало. А я знаю три и за пределы родины нос не высовываю. Такая вот ирония судьбы.

Артуру лет двадцать, он не то чтобы аутист, но живет в своем неведомом мире. Всю эту поездку Лена заменяла ему мать. Он, конечно, везде с нами ходил и все слушал, но как он это воспринимает и запомнил ли хоть что-то – загадка.

В семь утра в храме читается акафист в честь чтимого в тот день святого или празднуемой иконы, потом литургия, а после – молебен святителю Луке. Правда, в наш первый день был в честь Пантелеимона Целителя, и мы героически отстояли до одиннадцати. Хотели выехать раньше, но пока то да се, завтрак, плавно перетекший в обед... выехали в Инкерман около часу дня.

Инкерман Свято-Климентовский мужской монастырь
Инкерман,
Свято-Климентовский мужской монастырь

Свято-Климентовский пещерный монастырь связан с именем Климента Римского, сосланного в Херсонес императором Траяном. Здесь же он претерпел мученическую кончину. Раз в год, в день смерти праведника, море отступало, являя его честные мощи. Можно было просто погулять по территории, но мы выпросили экскурсию. Провел ее вопреки ожиданиям не монах, а молоденькая девушка Даша. Побродили по всем храмам, построенным в пещерах. Из камня вырублены алтарь, престол и скамьи. Храмы соединялись между собой вырубленными в скале лестницами. Под сводами виднелись дыры от пуль – память о крымской войне.

Приложились к святыням, пофотографировали, купили сувениров и заказали требы. Торопиться некуда – хотели успеть в Балаклаву, но времени уже полпятого. Все мечтали о море, но и туда пока доберешься – пора домой.

Часов около шести проезжали мимо инкерманского озера-карьера, недалеко от монастыря. Ему уже более двух тысяч лет и благодаря святому Клименту оно стало очень известным. Спустились туда на разведку самые отважные: Лена, Ирина, я и Артур. Озеро дивной красоты, но кто-то сказал, что оно вечно холодное, да и спускаться туда тяжело. Последнее верно – спуск меловой, жуткая сыпуха. Но вода теплая и чистая. Я переплыла его дважды – одна и с Артуром, который оказался отличным пловцом. Ирина хотела добежать до автобуса и привести остальных, но передумала – идти замучаешься, да и все откажутся. Для пожилых такой спуск стал бы серьезным препятствием.

Бахчисарай. Фиолент

Бахчисарай, Свято-Успенский мужской монастырь
Бахчисарай,
Свято-Успенский мужской монастырь

Утром пришли в наш храм только на акафист – иначе ничего и никуда не успеть. Когда началась служба, мы прогулялись в соседний – оба в двух минутах от нашего хостела, поэтому решили хоть раз его посетить. Часов в девять приехали Сергей и Ирина, забрали нас в автобус. Путь неблизкий и позавтракать решили чуть позже, возможно даже после посещения Свято-Успенского мужского монастыря в Бахчисарае. Так и получилось.

Монастырь находится довольно высоко в горах, и подниматься туда лучше не по полуденной жаре. Но даже утреннее солнышко в Крыму припекает и по моим ощущениям тут намного ярче, чем в средней полосе России. Без темных очков просто невозможно. На счет экскурсии советовали обратиться в отцу Александру, но сколько мы ни спрашивали о таковом, гуляя по территории монастыря, все отвечали, что не знают, о ком речь. Экскурсоводом нашим стал отец Авраам, хотя никуда нас не водил. Мы стали в тени дерева, и он тихо и образно рассказывал об истории монастыря, о страшной участи крымских христиан во все века и уму не постижимой стройке среди скал. Даже с современными технологиями такое трудно постичь, а это чудо строили в шестнадцатом веке. И на века.

Феолент, свято-Георгиевский монастырь
Феолент, свято-Георгиевский монастырь

В самом высоком храме фотосъемка запрещена, и я купила альбом с шикарными фотографиями. Хилой мыльницей такого не снять, а очень хотелось показать близким, какую красоту сподобил Господь увидеть. Храм будто уплывал из-под ног, что и неудивительно – в скалах трудно выстроить ровно.

До приезда в Фиолент мы пообедали в татарском ресторанчике, где можно было еще полюбоваться плавающими в красивом фонтане черепашками и разными птицами чуть поодаль. Видимо потому и ресторан недешевый. Впрочем, нас кормили впечатления, да и аппетит в жару неважный.

Фиолент в переводе с греческого «Божья страна», но о происхождении и написании спорят до сих пор. В сувенирных лавках пишут Фиолент, но насельники монастыря возрождают грамотность. Феос – Бог. Лучше бы даже Фэос, но никак не Фиолент. Придержемся и мы этой версии. В монастыре в честь Георгия Победоносца очень строгий настоятель. Не благословил женщин в серьгах и отругал за стриженные волосы. Наша экскурсовод Елена одета в длинную красную юбку и белую блузку с длинным рукавом. Поведала нам, что здесь принято носить под юбкой шаровары – летом не жарко и зимой не холодно. Дескать, так одевались и Богородица, и апостолы, а жара-то в их краях была не сорок! Крым для них – северная ссылка.

По преданию именно с мыса Феолент начал свою проповедь прибывший в Крым апостол Андрей. Жители Севастополя называют Феолентом не только сам мыс, но и все побережье, включая монастырь, дачи и гостиницы. По рассказам Елены убедиться в том, что это Божья земля совсем не трудно. Здесь как нигде быстро деются чудеса и подаются вразумления.

– Приезжала татарская пара. Он – молодой красавец, а она – старуха лет восьмидесяти пяти. Окунулась в источник, помолилась и тут же в туалет побежала. Исцеления не всегда проходят безболезненно, знаете ли... она потом жутко извинялась, ее и рвало и несло. А потом глянули на нее – вместо старухи молодая красавица!

О возмездиях была история о молодом послушнике, который излишне вольно общался с местными девушками в коротких шортиках. «А я потом покаюсь!», – отмахнулся парень от назиданий старожилов. Не успел: после обеда его парализовало. Когда об этом узнал настоятель, решил, что у парня просто появилось время подумать о своем поведении. На следующее утро пришел на трапезу как новенький.

Места невероятной красоты, до моря кажется рукой подать, и мы таскали с собой пляжное снаряжение. Маленький и почти пустой рюкзак так достал по жаре, что правдивой кажется пословица: в дороге и иголка тяжела. Сначала мне послышалось, что до моря восемьдесят ступеней, но на деле – восемьсот.

– Я триста поднималась и то чуть не померла, – сказала путешественница Лена.

Нам же еще придется тащить старших товарищей. Да и после целого дня на жаре, только расслабишься, искупаешься… и обратный путь наверх! Мы встретили у источника отдыхавших неподалеку – рядом с монастырем есть гостиничный комплекс. Красные и потные молодой человек и девушка только что преодолели этот путь и еле дышали.

– Классный отдых! – усмехнулась Ирина. – Особенно после дня на жаре тащиться восемьсот ступеней!

Хоть и говорят, что на пути встречаются лавочки и воздух чист и прекрасен благодаря соснам, но не прельстило. Нам обещали отель в пяти минутах от моря, но когда это будет! Кажется, и нашим мытарствам нет конца. Одна радость – ледяной душ дома. Выдерживаешь его максимум две минуты, подавляя боевые кличи.

После таких насыщенных дней хочется побыть одной в тишине, но не тут-то было! К нам подселился молодой человек, а ночью приедет девушка. В соседний номер тоже кто-то прибыл, и поскольку ванная и кухня общие, шум стоял невообразимый. Наш новый сосед лежал на втором ярусе свободной кровати и шмыгал носом. Храпа мне мало, теперь еще это, – мысленно вздохнула я. Краем уха услышала его разговор по телефону с мамой. Он добирался сюда автостопом и простоял в пробке в самую жару.

– Здесь же невозможно находиться с полудня до пяти вечера, – вещал он в смартфон, – наверно, меня удар хватил, от этого бывают аллергические реакции.

Позже он слез с полки и спросил, есть ли у нас лимон. Поскольку мы не успели в столовую «Ева» и собрались ужинать дома, предстоял еще поход в магазин. Я предложила купить ему лимон. К слову, цены в Крыму намного выше наших, особенно на овощи и фрукты! Только сегодня видела в Феолнте деревья, увешанные спелыми персиками и зреющими бананами! Живут же люди...

Кухня вмещала только троих. Я залила кипятком бэпэшку и стала у плиты, в ожидании, когда освободится местечко. То и дело на кухню заходили какие-то люди – в основном молодые, хорошенькие девушки в очках. Одна добиралась из Самары, тоже с приключениями. Наш сосед, имени которого мы так и не узнали, родом из Казани. Зайдя на кухню, поблагодарил за лимон, самочувствие улучшилось. Спросил, куда в первую очередь отправиться по святым местам, и Татьяна Николаевна посоветовала ему Феолент. Оказалось, они уже успели поцапаться, но я так и не поняла, с чего все началось.

– Он в лесу жил, ему общения не хватает, – предположила Лена, – вот и прицепился.

Парень рассказывал, что ночевал в спальнике на пляже, зарывшись в гальку – в палатке жарко, сейчас так никто не спит...

Утром мы как обычно собрались на службу. Новые соседи пытались спать. Мы старались их не беспокоить, хотя Лена по-прежнему возмущалась такой беспардонности. Мол, хотите поболтать – идите в холл. Какой-никакой он тут есть.

Херсонес

Службу я по недоброй традиции проспала на лавке. Точнее, на бордюре с цветочками. Все-таки спим мы мало, храп мешает, да после алкоголя тяжело.

Часов в десять выехали в Севастополь, на развалины Херсонеса. Путь был долгим, остановились позавтракать в татарском кафе под открытым небом. Была бы романтика, если бы ни степной ветер, приносящий пыль с песком.

Херсонес Свято-Вламирский храм
Херсонес Свято-Вламирский храм

Экскурсовода мы не просили, за посещение некоторых мест не платили. Татьяна Николаевна утверждает, что не далее как три недели назад хотя бы вход был свободным. Впрочем, у каждой руины стоит табличка, можно почитать, что это и зачем оно нужно. Мы в основном гуляли и фоткались, а добравшись до моря, обрызгались с ног до головы. Купаться там нельзя, но эту табличку мы увидели позже. Заходить не очень комфортно из-за огромных валунов. Однако Сергей и Артур плюхнулись в чем были и обрызгали всех, кто стоял поближе. Мне, конечно, досталось, но при сорокоградусной жаре и на степном ветру одежда высохла моментально. В Свято-Владимирский храм зашли уже в приличном виде, а не как туристы в пододеяльниках.

И все-таки море прекрасно! Уже двадцать лет я не видела теплого моря – на вид оно от Белого не сильно отличается, но не перестаешь изумляться просторам и контрастам родной страны. Севастополь – суматошный, курортный город, шумный, теплый, пестрый. А на севере даже при жаркой погоде все иначе – тихо сдержано, сурово, прозрачно.

Ехать на море поздновато, поэтому решили прокатиться на набережную. Взяли экскурсию на катере, а после зашли во Владимирский собор, где похоронены русские адмиралы и морские офицеры. Дежурная посоветовала обратиться к настоятелю и поканючить, чтоб он открыл нам усыпальницу. Канючить мы умели, не впервой. Батюшка, мы тульские поломники, хотим все знать и видеть! Отец Алексий не устоял и сам проводил нас в усыпальницу под храмом. Там нашли покой не только адмирал Нахимов и иже с ним, но и какие-то старинные вещи, артефакты, картины. Вроде бы храм – есть и алтарь, и иконы, и лампады, и в то же время как музей.

Домой мы вернулись поздно, но в столовку заскочить успели. Да есть было уже нечего, но очень уж не хотелось таскаться по огромному магазину, а потом что-то готовить на тесной кухне, которую надо еще вовремя занять, чтоб никому не мешат.

Дома нас ждали новые соседи из южных народов – не в нашей комнате, разумеется, и возможно, их немного, но шума от них изрядно.

– Еще вырежут нас ночью, – предположил кто-то.

Почти сразу к нам стукнул один из аксакалов и попросил ножик. Оный нашелся у одной из наших запасливых паломниц.

– Нет, они нас не вырежут, – успокоилась я, – нечем.

Ночью покой нам только снится. Плохо стало нашему Артуру – видимо, и его хватил тепловой удар. Утром мы оставили его вместе с Димой в номере, и пошли на службу, в последний раз помолиться у мощей святителя Луки.

Вернувшись в хостел, мы упаковали вещи, но до того как отправиться в Саки, где ждут нас лучшие условия и конечно же море, мы заехали в храм Александра Невского. Там покоятся мощи святителя Гурия, равноапостольного просветителя Китая. Помолились за Артура, которого все еще тошнило. Мы всерьез разволновались, не аппендицит ли у него. Отвезли в больницу, там проверили и сказали, что вроде все нормально. Если что-то проявится через шесть часов, надо принимать меры. Но уже через два часа Артур почувствовал себя как прежде, а когда добрались до моря, он и вовсе забыл о своем недомогании.

На этом паломническая часть нашей поездки завершается. Остается три дня отдыха. Оный, разумеется, тоже обещает быть насыщенным, ибо Т. Н. всегда хочет показать нам все красоты и закормить впечатлениями. Кто знает, будет ли еще возможность побывать здесь? Однако в тот день мы так устали, что только бы до моря добраться, а там – предаться тупому пляжному отдыху, который многие из нас не понимают в юности, но с годами он кажется вполне приемлемым и даже привлекательным.

Отель «Дюльбер»

По поводу номера я не разделила восторгов Т. Н. Обычный двухместный со спартанской обстановкой. Кондиционер и то не роскошь в наши дни. Мы с Т. Н. и Леной поселились в двухместном номере, и мне грозились выдать раскладушку. Точнее Т. Н. хотела уйти спать на балкон, дабы не мешать мне храпом, но это уж как-то совсем неловко. В итоге мы слегка сдвинули кровати, а раскладушку поставили к стене, и заняла ее Лена.

Во дворике есть бассейн и бар. Завтрак включен в проживание, шведский стол. Сам по себе отель небольшой – два корпуса и номеров по двадцать в каждом, три этажа. От моря минут пять. Обедать мы пошли в кафе «Зеленый мир» – цены приемлемые и меню домашнее, как везде. Хит лета, пюре с котлетой. Пока пенсионеры распаковывали вещи и зачем-то принимали душ, я ушла к морю.

Вот и наступило блаженное время! Четыре часа, народу не так уж много. Галька, солнышко, красота! Никуда не бежать, не дрыгать в автобусе, просто побыть одной. Я расположилась рядом с белым крестом, что показалось мне хорошим ориентиром, и позвонила своим. До сего мы не созванивались, только переписывались. Признаться, я так устала от всего и всех, что не хотела слышать голоса из дома. Я стала понимать подругу, которая очень любит дорогу. Не просто путешествия, а именно дорогу. Раньше дорога виделась скорее препятствием, которое необходимо преодолеть. В этот раз, сев в автобус я почувствовала, как меня отрезает от привычного мира. Я свободна от опостылевших соцсетей, интернета и своего творчества. От рабочих геморроев и храмовых маразмов. Плевать, что два дня пути, две ночи не спать. И вот почти через неделю я дозрела до общения. Рассказала родным, как живется, послушала, как дела у них. Призналась, что первый бросок в море меня разочаровал: от соли защипало глаза, и я постоянно натыкалась на противных медуз. Далеко плыть нет смысла, они на каждом гребке уже после тридцати метров! Пару раз я так окунулась – не проплыла, а именно окунулась, и легла на бережку, слушая музыку, которую больше не услышишь. Нет больше на свете такого голоса и не осталось даже той команды, которая вселяла гордость за родной город...

Однако недолго музыка играла в прямом смысле. Сбила меня с панталыку одна тетка, советующая своим дочкам отойти чуть подальше, где меньше медуз. И я последовала этому совету. Уплыла довольно далеко а, вернувшись, не смогла найти свое место. Вроде и крест белый, а рюкзака нет. Он, конечно, пустой, но там телефон, фотоаппарат и главное очки – темные и обычные. Я же ушла плавать без них. И вот бегаю вдоль берега, спрашиваю у людей, не видели ли они сиреневый рюкзак и полосатое полотенце рядом, но никто не видел, хотя все искренне пытались помочь. Кажется, никогда раньше не чувствовала себя столь беспомощной. Неужели кто-то прихватил мою поклажу? Самое страшное для меня – остаться без очков. Запаски нет, обе пары в рюкзаке. И как же я все оставшейся дни без глаз! Вот ужас-то! Да и фотик жалко со всеми впечатлениями, и недавно купленный, пусть и простой телефон. Оказалось, этих белых крестов на пляже валом, я пробежала три. Спрашивала, металась, чуть не плача. Надо же, какая глупость! Почему мы думаем, что застрахованы от банальщины, что именно с нами такого точно не случится? Мама мне все уши прогудела подобными волнениями – не увидишь, куда возвращаться, я со стопроцентным зрением вечно как из моря выйду, не знаю куда бежать! Но мама трусиха, а я типа смелая, справлюсь. Одинокий слепыш на чужом берегу и куча народу, но толку...

И вдруг увидела – еще один крест и кажется, совсем с другой стороне, не туда я отходила и не там выплыла! И рюкзак мой с полотенцем и шлепками на месте. И все в нем цело, слава Богу! Я чуть не разрыдалась от счастья. Но оставаться на пляже после такого уже не хотелось. Наши обещали меня найти, но так и не нашли, а я тут уже два часа болтаюсь. Может, они ушли в отель или еще не уходили на море? Я пошла гулять по набережной, осматриваться, ориентироваться. Вернулась в отель, но дверь закрыта, а ключ только один. Поплелась обратно на пляж и встретила Сергея с Ириной.

– А вот и наши, – Ирина указала чуть поодаль, – недавно пришли. Серега сказал, надо было Кирку с собой взять, что ей чахнуть с этими пенсионерами!

Да, от какого стресса они бы меня спасли! Оставив с ними рюкзак, я пошла проплыть в последний раз, но уже без особой радости: солнце грело слабо, море стало холоднее, да и я пока побегала в мокром купальном платье, остыла. Платье это – шикарная вещь не только для православной девушки, но и для курорта вообще. Высыхает и ходи в нем как в платье. И в любой момент можно искупаться, не надо париться с переодеванием. Лет пять назад в интернете подняли тему про купальные платья – дескать, не пристало христианке по пляжу в бикини щеголять. На самом деле, когда пляж полон таких щеголяющих, больше внимания обращают на нарядных леди вроде меня. Но ведь действительно чувствуешь себя леди! Красивая и удобная вещь. И психологический комфорт – штука важная.

Вернулись в отель мы с Ириной и Сергеем – они живут в другом корпусе. Я опять поднялась к себе, но там по-прежнему никого, хотя видела, как наши сворачиваются с пляжа. В холле меня окликнула прачка. Стирка наша готова, заберите. А у меня ключа нет. А я вам открою. Вот спасибо! Какое счастье – снять мокрый купальник и надеть сухое платье! На душ и прочие туалеты времени не было – ключ надо возвращать. Пошла искать своих на набережную, а если не найду – хотя бы поужинаю. Уже выпила в баре лате с горкой взбитых сливок и невиданным сиропом. Последние денечки перед постом побаловать себя!

Наши окликнули меня, когда я шла по набережной – сидели за деревянным столиком-срубом, под избушечной крышей. Лена сказала, что долго плыла вдоль берега, но нигде меня не видела. Я вообще-то ей звонила, и трубку она не брала.

Дима и Галина Степановна скоро ушли, и остались мы втроем с Леной и Т. Н. Я взяла что-то поужинать. Поскольку они опять пили пиво, а я пережила такой стресс, решила взять коньяк. Сто грамм – сто восемьдесят рублей и коньяк шикарный.

Вечер провели прекрасно – Лена кормила нас байками из своих путешествий, Т. Н. ругала ее за трепотню и говорила, что устала от нее, но Лена не сдавалась. Порой ее действительно много, но что делать, если из меня слова не вытянешь, а Т. Н. устала? Еще в Тервеничах, когда мы выпивали по ведру чая на кухне и о чем-то болтали, наша предводительница призналась, что любит молчание и уединение.

– Да ну! – грохнули мы.

– Да, но когда я с людьми – меня несет.

В этот раз в хостеле она сказала то же самое.

– Я так от всего устала, только недавно вернулась из такой же поездки, здоровье никакое. Но не могу же я молчать всю дорогу – и так накупила дисков, фильмов, но надо и рассказать что-то людям...

У нее хорошо получается – ненавязчиво, живо и кратко.

Позже мы с Леной спустились к морю, а Т. Н. осталась ждать за столиком. Вечером на набережной еще веселее, как и следовало ожидать. Тепло, пахнет морем, шумит музыка… как давно я этого не видела и не чувствовала! Ведь в этом что-то есть, хотя раньше я не любила шума и суеты. Человек меняется. Сейчас это не выматывает, а заряжает. Особенно когда город неродной и тебя никто не знает.

Евпатория

Посещение аквапарка вызвало много споров. У кого-то не было денег, кто-то не хотел, но обещали Артуру, который и моря-то еле дождался. Т. Н. пошла с ним и с Димой, остальные, включая меня, воздержались. В одиннадцать лет я была в аквапарке в Барселоне и, скатившись с не самой жуткой горки, так испугалась, что остальные развлекухи меня уже не радовали. Возможно, двадцать лет спустя впечатления были бы иными, но я предпочла поплескаться в море – в хлорке и круглый год могу. До аквапарка ходили в аквариум – почти все. Жаль, остальные торопили – смотреть на рыбок я могла бы часами. Там своя жизнь и свои страсти. Каких только созданий у Господа нет!

Ирина, Сергей и Лена сразу отправились к морю. Я прочесала пляж вдоль и поперек в поисках водителя и его супруги, но тщетно. Опять звонила Лене, она не отвечала. Пляж в отличие от «нашего» песчаный, и песок к часу дня сильно нагрелся. Я, наученная горьким опытом, полезла в воду в темных очках и старалась не упускать рюкзак из вида. Разумеется, далеко не уплывешь, да и мелко тут – метров пятьдесят вода по пояс. Только окунуться, поплескаться, но не плавать. За шезлонг и прочие удобства норовили содрать деньги. Наверное, стоило потратиться на камеру хранения и спокойно отдохнуть, но я лелеяла надежду все-таки найти нашу компанию, да и после получаса таких брожений под полуденным солнцем стало мне плохо. То и дело мочила бандану то в море, то в фонтане, она высыхала мгновенно. Потратилась и на мороженное и на вареную кукурузу, которая оказалась еще слишком жесткой и застревала в зубах.

Евпатория, Свято-Николаевский кафедральный собор
Евпатория, Свято-Николаевский кафедральный собор

В четыре у нас встреча у автобуса. Поскольку завтра медовый спас, поехали на вечернюю в Свято-Николаевский собор. Он, конечно, огромный и роскошный, но из чтения и пения непонятно вообще ничего, хотя я неплохо знаю службу. Звук смешивался в кашу, а почему – тайна сия велика. Жаль, не спросила, не у меня ли одной такое впечатление. Может я просто перегрелась?

–Что это вы такая грустная? – рядом села бабуля в ярко-зеленой юбке.

Я ответила, что просто устала от жары. Бабуля оказалась медсестрой, родом из Сибири. Дети построили здесь дом и забрали ее полтора года назад. Вроде адаптировалась, хотя тоже было непривычно. Рассказала и про покойного мужа, который трудился плотником для храма, и Господь даровал ему легкую смерть.

Последний вечер перед постом решили побаловать себя шашлыком. Заказали заранее, ибо ждать его час. Я успела окунуться в бассейн и почувствовала себя человеком. Вот бы такую штуку домой! Каждое утро после кофе – бултых, и сразу бодренький и свеженький!

Шашлык провалился незаметно, пришлось заказать еще макароны с котлетой и вернуться за коньяком. Т. Н. покинула нас – у нее разболелась нога, ничего не радовало. Меж тем на набережной отмечали день рождения пятилетней Тани и замутили конкурсы, песни и пляски. Лена живо реагировала на подобные вещи и удивлялась молодежи, которая так и не оторвала задов от насиженных мест. Лена опять кормила меня байками, потом мы спустились к морю. Идти было тяжело – я натерла мозоли мокрым песком, и от соленой воды раны щипало.

Спалось не так хорошо, как прошлой ночью. Т. Н., проснувшись, отговорила меня включать кондиционер – лучше открыть балкон. Стало шумно – на набережной всю ночь кипит жизнь. Поскольку Т. Н. отрубается мгновенно, я решила включить кондюх, когда она заснет. Но заснула сама, и шум по сравнению с храпом даже терпим.

– Купи беруши, вот такая штука! – говорила Ирина. – Сергей тоже стал похрапывать, они меня выручают.

Я покупала лет десять назад, когда жила с оглохшей бабушкой, которая в восемь утра включала радио на всю. Но «вот такая штука» в моих ушах не держалась, а если усердствовать и заталкивать, в голове воцарялась прямо-таки болезненная, звенящая тишина.

Утром на службу я не пошла, но и поспать не удалось. Слышала, как ушли мои соседки, долго лежала с закрытыми глазами, но сон не шел. Опять пару часов уединения, как тогда на пляже. Спокойно помолилась, прожгла кипятильником пластиковую кружку, походила из угла в угол. Краем глаза замечала: у остальных такой порядок в номерах, а у нас – вечный завал.

Этот день – последний. Хотели сходить в дельфинарий. Он, дескать, в Евпатории классный, не то, что у нас, заезжие гастроли. Лена, разумеется, уже где только ни была и чего только ни видела. А мне хотелось посмотреть на дельфинов, но не вышло – в понедельник там выходной. Тогда решили покататься с обзоркой по городу, а потом на лукере – катере с прозрачным дном. Признаться, от него я ожидала чего-то большего, чем ту же обзорку, только не из автобуса, а с катера. Никаких морских чудовищ и даже рыб – единственными обитателями глубин были медузы, коих мне хватило и у берега. Зато дали поплавать в открытом море – остановили катер, особо смелым выдали жилеты, а балбесы вроде меня нырнули так. Вода чистая, синяя, теплая. И ни одного кадра для истории. При втаскивании обратно отбила колено до синяка. Вечно возвращаюсь домой битая, покусанная, в мозолях и шишках.

Наши расположились на топчанах под зонтиками. Ирина уже почернела, а Сергей то и дело мазался кремом. В мегафон орали не заплывать за буйки, а до них всего метров двести, пятьдесят из которых идешь пешком по мелкому дну. В общем, как пловца море меня не порадовало. Наверное, здесь хорошо в начале осени, а не в разгар сезона. Одна из моих учениц говорила, что они с семьей за смешные деньги летали в Турцию в такое время и почти никого на пляже – тихо, спокойно. Ладно, берег турецкий нам пока не нужен. Про Египет много рассказывала Ирина – они с Сергеем часто там отдыхают и выходит даже дешевле, чем на русских курортах. И долететь, и питание, и вещи оставляешь, не паришься. За годы поездок в Египет они пришли к выводу, что надо брать пятнадцать дней – десяти оказывается мало, а неделя – вообще ни о чем.

Видимо, я еще не так сильно устаю. Трех дней у моря мне вполне хватило. Паломничество – совсем другое. И впечатления, и укрепляет духовно и физически, при всех порой нелегких условиях.

Сакское грязевое озеро
Сакское грязевое озеро

Полшестого покатили на Сакское озеро с целебной грязью. Хоть у меня и больная спина, да и с коленкой все неидеально, лезть в эту грязь совсем не хотелось, и если бы я вовремя сориентировалась, выскочила бы, как Дима, недалеко от гостиницы. Но прощелкала, а дороге ни конца, ни края. Спутники мои еще в магазин заехали за контейнерами для этой грязи, и потом мы с Т. Н. упаковывали их в пакеты и обматывали пищевой пленкой.

Озеро огромное, народ барахтается. Грязь пахнет сероводородом и консистенцию имеет ожидаемую. Однако я предпочла роль фотографа роли пациента, а потом и в упаковщики подрядилась, обжираемая комарами на берегу. Вернулись уже после девяти, тащиться на набережную не нашлось желающих, а в отеле есть особо нечего. Тем более постного, хотя я старалась весь день, даже чебурек овощной нашелся. И, разумеется, с началом поста началась всякая ерунда, называемая в православном кругу искушениями. Я потеряла карту-ключ, которую мне еще утром доверили и до сих пор не пойму, как и где. Пришлось просить новую – не критично, но неудобно. Соседки, похоже, на меня оскалились. Сидели во дворике, ужинали, чем Бог послал, и как-то невесело. Замерзнув под ветром, я ушла в номер, а мои корпулентные тетушки находили такую погоду более чем приятной. Последняя ночь тут, завтра едем домой. Не хочется, но и здесь отдых себя исчерпал, хотя планировали съездить в Ялту, на ласточкино гнездо, на Ай Петри. Не загадывая – в следующем году в сентябре, и на сей раз остаться дольше.

Ночью мне снилось, как некто пытался завести мотоцикл, но это не очень получалось. По пробуждении рев мотора не утих. Как сказала Лена, много лет мы ездим с Т. Н., сколько репетиций-то было! Хоровой храп ни с чем не сравним, но слыхала я и покруче, когда ночевала в храме Александра Невского в Пскове. Пятнадцать наших и девятнадцать курских, плюс акустика. Такое хотелось даже на телефон записать!

Утром Т. Н. умудрилась упасть с кровати и, вставая, доломать Ленину раскладушку. Поднимали всем миром.

На счет выезда предварительной договоренности не было, но самые дисциплинированные уже собрались. А Сергей с Ириной, видимо, хотели еще денек провести на море, поэтому решили выехать в двенадцать. Я свои немногочисленные манатки собрала быстро и от нечего делать пошла плавать в бассейн и баловать себя шикарным лате в последний раз. Лена с ребятами пошла на море и потом прогудела мне все уши, как я протупила, что осталась плескаться в хлорке. Дескать, море штормит, такая красота! А мне не хотелось в очередной раз травить свои мозоли и отмываться от соли. Прийти бы в себя и нормально поплавать. Бассейн вполне позволял такую роскошь.

Закончили мы наше путешествие, где и начали – в Топловском монастыре трех Параскев. Окунулись в купель, похожую на большой круглый бассейн, и не в полумраке, как зачастую бывает. Видимо, потому так строго с облачением – купила я там рубашку ниже колен и с закрытыми плечами. Даже мужчинам просто в плавках окунаться не разрешали, им тоже пришлось покупать рубашки.

Мало подарков приобрела, не привезла крымских вин и арбузов с дынями. Один арбуз катался по салону автобуса, но мы съели его, подъезжая к дому, дабы не кланяться каждой роснефти. Дыню покупали еще на пути в Крым, и она испортилась с одного бока. Мы с Леной добивали ее на набережной, когда Т. Н. ушла в номер на больных ногах. К счастью рюкзак, просоленный морем и потом, остался при мне вместе с фотками и очками. Господь милостив к дуракам и Своим чадам.

Сделали остановку в Воронеже, чтобы Сергей хоть пару часов поспал. Он отвез нас в шикарное кафе «Хуторок», стилизованное под избушку, недорогое и с большим разнообразием блюд. Потом зашли в кафедральный собор, где покоятся мощи Митрофана Воронежского и Феофана Затворника. Даже попали на акафист. Там наша Лена потеряла зеркальный фотоаппарат, что несколько омрачило впечатления от поездки. Мало того, что техника дорогая, так еще и фотки с карты она больше никуда не скидывала, а их там скопилось за шесть лет путешествий и не только по святым местам...

Но в целом все отлично, и вернулись, как ни странно, не глубокой ночью.

 
Автор: Кира Бородулина, Россия, г. Тула
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст