Истории из жизни

Истории из моей жизни


крестик

Наш земной путь не длинный, но пройти его, как говорили наши добрые предки, не то же, что перейти поле, он весь усеян многими и разными событиями: на нем есть и радость, и печаль, и отрада, и скорбь, и свет, и тьма. Но что бы ни случилось на этом пути - ничто не происходит без благой воли Божией. И блажен тот человек, который постоянно чувствует действие Премудрого Небесного Промысла!

В предлагаемых рассказах нет отвлеченных размышлений, есть лишь маленькое свидетельство о великой любви Божией к нам.

Прочти, дорогой! Вспомни свою жизнь, взгляни на нее очами сердца! Остановись и подумай! Уверен, что и ты найдешь в ней то Необыкновенное, Которое зовет нас к миру Иному. И помолись обо мне...

Константин Скурат

Крестик в пыли

Весной 1991 г. мы получили в Москве новую квартиру и сразу же переехали в нее. Как обычно, в новом, только что сданном в эксплуатацию доме то отключают отопление, то электричество, то лифт, то воду, не только горячую, но и холодную... И вот поэтому-то, приехав на занятия в Московских духовных школах и остановившись в гостинице Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, я решил принять вечером ванну. Исполнив свое намерение, я вернулся в номер гостиницы и вдруг спохватился, что забыл в ванной нательный золотой крестик. Этот крестик для меня особенно дорог. Объясню, почему. С ним я совершил до 1991 г. все заграничные поездки и все поездки по своей стране. С ним я был на Святой Афонской Горе (старый Афон), в Иерусалиме я его прикладывал ко Гробу Господню, в Барах (в Италии) - к святым мощам святителя Николая, в Троице-Сергиевой Лавре - к святым мощам преподобного отца нашего Сергия... В Афинах я купил для него длинную серебряную цепочку... Обнаружив потерю, я тотчас пошел в ванную комнату, но она уже была занята другим. Надо было подождать. Как только она освободилась, я начал поиски крестика. Но в ванной комнате его не оказалось. Не видел его там и тот, кто занял ванную после меня. Тогда я прошел по своему следу и начал тщательно просматривать каждый метр номера в гостинице. И вот, когда я провел рукой по верхней полке этажерки, увидел покрытый пылью обычный алюминиевый крестик с изображением на одной стороне Распятия, а на другой - слова: "Спаси и сохрани". Я вытер пыль, приложился к крестику, протянул в ушко нитку и надел на себя... Сразу появилась у меня мысль о том, что данный крестик и предназначен мне для ношения. Конечно, я сожалел, что потерял дорогой для меня прежний крестик, но, найдя таким образом другой, я не только успокоился, а даже как-то исполнился радости... И что же? - Тут же, без моих дальнейших поисков, нашелся и потерянный крестик!

Мысль, которая пришла мне, когда я нашел неизвестно кем и когда положенный крестик в пыли, осталась со мной до сего дня. Золотой крестик я повесил дома в святом углу возле святых икон, а ношу на веревочке, скрученной из ниток, тот самый алюминиевый, где есть изображение распятого за нас Христа Спасителя и постоянно обращенные к Нему же слова: "Спаси и сохрани".

Есть духовная связь с умершими

Несколько фактов...

Летом 1970 г. я с женой и детьми поехал в Подмосковье навестить своих друзей и несколько дней побыть у них. В первую же ночь я увидел необыкновенный сон. Мне явился как будто из загробного мира очень близкий и дорогой нашей семье дядя Володя (так мы всегда называли Владимира Коншина, хотя он и не был нашим родственником). Первое, что мне пришло на мысль при виде умершего - это: кому же теперь отдать мне святую Библию, которую я достал по его просьбе. И дядя Володя говорит: "Положи мне во гроб!" Встав от одра, я хорошо помнил этот сон, хотя обычно утром все забываю. Тем не менее, я не придал значения сну, так как во время нашего отъезда из Москвы дядя Володя был жив. Но вот ни с того ни с сего наши дети, дружно игравшие с детьми хозяев, начали ссориться. Посоветовавшись с женой, мы решили незамедлительно уехать. И, невзирая на просьбы хозяев остаться, мы вернулись в Москву. И тут же узнали, что в день нашего возвращения будет отпевание и похороны дяди Володи. Мы, таким образом, смогли проститься с ним и проводить в последний путь. Спросив у священника, как быть с велением умершего: "Положи мне во гроб!", мы положили святое Евангелие, которое почивший свято исполнял...

Другой случай проявления воли Божией и, надо думать, воли почившего, был такой. Погиб Сергей Георгиевский, наш добрый знакомый. О его гибели я ничего не знал. И вдруг я, никуда до этого не собираясь уходить из дома, собрался и поехал в Издательский отдел Московского Патриархата. Прибыл я туда в ту минуту, когда сотрудники редакции "Журнала Московской Патриархии" садились в машину, чтобы успеть на отпевание новопреставленного...

И еще один подобный случай, бывший в 1991 г. Летом мы жили в Подмосковье на даче. В Москве мы появлялись редко и ненадолго и поэтому мало слышали о наших знакомых москвичах. Особенно редко ездил я в Москву - не более одного раза в месяц. И вот еду в Свято-Данилов монастырь, все делаю, что мне нужно, и быстро направляюсь к метро "Тульская", чтобы ехать домой. Но на полдороге к метро вспоминаю, что не все сделал в монастыре, и возвращаюсь. Возле ворот монастыря встречаю знакомого человека, который мне и говорит: "Умер отец Петр Дьяченко. Завтра похороны..." Отец Петр одновременно со мной учился в Московских Духовных школах, а затем был священнослужителем в нашем приходском храме святого пророка Илии Обыденного...

Помяни, Господи, во Царствии Твоем Владимира, Сергия, протоиерея Петра!..

* * *

Работница наших Московских духовных школ Надежда Глушко рассказала мне следующее.

8 августа 1995 г. скончался ее отец, Михаил. До этого он немного болел, но во время болезни, как и в течение всей своей жизни, терпеливо переносил невзгоды, никогда не повышал голоса на родных и вообще на ближних, любил Божий храм.

В продолжение сорока дней Надежда посещала разные монастыри и храмы, везде заказывала поминовение о новопреставленном и сама молилась о нем. В сороковой день - 16 сентября - она была за Богослужением в Покровском Академическом храме, а затем передала некоторые продукты в профессорскую столовую с просьбой к преподавателям помянуть ее отца. И вот в третью ночь после сего видит она сон. Излагаю почти дословно. "Как будто я нахожусь в своем новом доме, где до последнего дня жил папа и где продолжает жить мама. Знаю, что папа умер. Мама заботится о поминальной трапезе и кому-то дает указания. Все время слышу духовное пение, вселяющее в душу отраду, мир, покой, но поющих не вижу. Стоим я, папа и вы (то есть автор этих строк - К. С.). Папа, обращаясь к нам, сказал: "Не думал я, что будут поминать меня профессора". И начал говорить о благодати Божией, пребывающей в святой обители преподобного Сергия Радонежского, о величии его святынь, о святости самого сего места, о том, что надо дорожить этим святым местом и ценить то, что мы здесь. Затем стал выражать свою радость, что я здесь - в стенах святой Лавры - работаю. Меня несколько смутило то, что он так радуется в вашем присутствии..."

Что здесь необычного? - То, что я в сороковой день услышал просьбу Надежды: помянуть ее отца - и помянул, как и продолжаю поминать об упокоении его там, где нет болезней, печалей, но есть вечная жизнь.

Заслуживает внимания и то, что это рассказано было мне Надеждой в день памяти преподобного Евфимия (20 января (2 февраля) 1996 г.) - день Небесного Покровителя моего отца, скончавшегося в 1943 г. Хочется верить, что наши отцы в ином мире вместе и напоминают нам о себе.

20 января (2 февраля) 1996 г.

Всякое дело надо начинать после молитвы

Расскажу о двух событиях совершенно разных, но происшедших в один день (во вторник 11 ноября 1992 г.), а главное, после единой молитвы у святых мощей благоверного князя Даниила Московского.

У меня уже давно сложилось обыкновение: прибыв в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру или в Свято-Данилов монастырь, прежде всего, заходить в храм Божий поклониться святым мощам угодников Божиих и попросить у них ходатайства о благословении Божием на предстоящий день или дело. Так было и сейчас...

Некоторое время тому назад я отдал свою статью одному на редакторов журнала "Даниловский благовестник" Галине Митрофановне, а 11 ноября я поехал в монастырь, чтобы узнать о судьбе моей статьи и о том, к какому времени готовить продолжение. Хотя я и торопился, но, тем не менее, по обычаю зашел в храм Святых Отец Семи Вселенских соборов, чтобы помолиться перед святыми мощами благоверного князя Даниила (частица его святых мощей хранится в иконе благоверного князя) и только после этого идти в редакционный отдел. Но в отделе на мои настойчивые звонки никто не отвечал. Я уже собрался уходить, как мне тут же повстречался один из иноков монастыря отец Валентин. На мой вопрос, где мне можно найти Галину Митрофановну, он ответил, что она в отпуске и тут же спросил: "А в чем дело?" Я ему изложил суть дела. Оказалось, что отец Валентин входит в редакционный совет, поэтому все знает и все нужное для меня сообщил. Я поблагодарил его и направился дальше.

Путь мой лежал в другую святую обитель - Донскую. Там мне нужно было купить интересовавшую меня книгу священника Г. Дьяченко "Из области таинственного". (Узнал я о том, что она там продается, совершенно случайно). Подхожу к монастырю и думаю, увижу ли я отца наместника архимандрита Агафодора (Маркевича). И что же? Только я прошел святые ворота - и прямо передо мной оказался отец наместник! Я с радостью сердечно поприветствовал его и сказал, что иду за нужной книгой. "Пойдемте со мной", - сказал он. Привел меня на книжный склад и подарил мне ее... Изумленный и благодарный за молитвы благоверного Даниила и доброту отца наместника, я зашел в собор, где поклонился и святым мощам святителя Тихона Патриарха Всероссийского...

"Случайно" вспомнил...

Это случилось весной 1991 г. на даче в Подмосковье.

В огороде мы все посадили вовремя, но "московские" дела понудили нас на несколько дней уехать в Москву. А так как я продолжал ездить на экзамены в Академию, то однажды решил переночевать на даче. Было еще совсем светло и я, не зажигая света, начал ужинать. И вдруг "случайно" вспомнил, что мне наказали дома привезти забытую на террасе одну вещь. Я тут же встал и пошел ее взять. Открываю дверь на террасу и вижу, что какой-то высокий молодой человек вошел через калитку на дачный участок и аккуратно закрывает и запирает калитку. Мне показалось, что это идет мой сын. Первая моя мысль была та, что меня куда-нибудь вызывают, а потому и приехал сын сказать мне об этом. Я открыл дверь террасы и вышел на крылечко... Стою и смотрю... Молодой человек запер калитку и с улыбкой повернулся ко мне лицом. Улыбка сразу исчезла, на мгновение он замер, а затем, истошно закричав: "Шухер, шухер", быстро открыл калитку и бросился бежать. С противоположной стороны дома я услышал, что кто-то тоже убегает. Подойдя к углу дома, я действительно увидел спину убегающего невысокого, но коренастого, с короткой густой черной шевелюрой (как у африканца) "гостя". Через несколько секунд он скрылся за парником, и тут же послышались два прыжка через забор. Я вышел на улицу, закрыл калитку. Кругом было тихо. Стал осматривать участок и вижу возле дорожки что-то желтое. Подошел поближе - возле дорожки валялись белые перчатки, перевернутая бутыль, из которой вытекал ароматный сок, а на палочке висел желтый пакет иностранного производства. Вглядевшись внимательнее, я увидел стоявшую за пакетом икону, от древности почерневшую с едва различимым ликом. Взяв ее в руки, я осмотрел и снова поставил на прежнее место, лишь накрыв ее пакетом... Обошел еще раз дом и лег спать. Проснувшись рано утром, я увидел все предметы, оставленные "гостями", на месте. Собрался и уехал. Через три дня мы - я и жена - приехали на дачу... Никаких изменений. Теперь мы решили икону передать в недавно открытый в Загорске (ныне Сергиев Посад) Свято-Успенский (в народе он известен как Никольский - по приделу) храм, а пока с благоговением и молитвой перенесли ее в дом и поставили на чистом месте. И что же? Со времени нахождения иконы на улице не было дождя, но как только мы внесли ее в дом, через несколько часов пошел проливной дождь. Мы еще и еще перекрестились у святой иконы и помолились.

На следующий день к нам пришли соседи и сообщили, что у них на днях побывали воры и "набезобразничали". Тогда и мы рассказали о "визите"... Оказалось, что все оставленное у нас на участке взято у них.

После этой "истории" соседи сказали, что святую икону они поставят в красном углу...

А ведь вся "история" развернулась именно так только потому, что я "случайно" вспомнил... Не выйди я на террасу в определенные секунды - последствия могли быть непредсказуемые!.. Но над всеми нами милость Божия!

28 января 1993 г.

Божия Матерь покрывает

С незапамятных времен стоит в селе Комайске (Витебская обл.) деревянная Свято-Ильинская церковь. О ней я уже писал (см. в сборнике № 14 моих трудов заметку: "Село духовно возрождается" и в "Вестнике Белорусского Экзархата", 1990 г., № 1, с. 10). Поэтому сейчас только напомню те факты, которые имеют прямое отношение к "Необыкновенному в обыкновенном".

Построена церковь по велению Самой Божией Матери, Которая и определила место постройки, чудесно оставив в камне след Своей стопы. Как рассказывает теперешний староста храма инвалид Великой Отечественной войны Иван Константинович Гаврилович, были попытки перенести камень со стопой Божией Матери, а соответственно и храм в другое место, но камень чудесным образом снова оказывался на прежнем месте. Это святое предание и сегодня удержало жителей села от предложения представителей властей перенести храм на другой участок - подальше от свинарника... Здесь мы подошли к тому, о чем следует сказать особо.

В 1943 г. село Комайск было сожжено дотла. Но церковь (заметьте: деревянную) не тронули ни немцы, ни партизаны. В разгар же атеистической пропаганды в 1960 г. ее закрыли. А председатель комайского колхоза (не помню его фамилии), чтобы покончить с "религиозным дурманом", построил рядом с церковью свинарник и пустил на храм навозную жижу, чтобы никто не мог даже приблизиться к нему. Нельзя было без содроганья сердца смотреть на то, во что сей председатель превратил священное место. И что же? - Судьба этого председателя была такая, что заставила задуматься и самих гонителей: его постигла страшная болезнь - заживо начал гнить, разлагаться. Никакие медицинские ухищрения не смогли остановить процесса органического разрушения. Конечно, власти района похоронили его с музыкой, помпезно. Но народ брезгливо отворачивался от пышных проводов и уже тогда не боялся говорить: "Пустив гной на церковь, и сам сгнив"... Поистине, исполнились Богооткровенные слова: Смерть грешников люта (Пс. 33, 22).

Болела душа об этом храме. Я все время думал о его восстановлении и открытии. Верил, что Господь, по молитвам Божией Матери, окажет Свою Небесную помощь. И надежда оправдалась... В 1989 г. гостем Белорусского Экзархата был Блаженнейший Патриарх Антиохийский Игнатий IV. К приезду Его Блаженства была приурочена и хиротония во епископа Полоцкого и Витебского архимандрита Свято-Троицкой Сергиевой Лавры Димитрия, выпускника Московской Духовной Академии. Отец Димитрий пригласил и меня приехать и помолиться вместе во время хиротонии... Я с радостью это приглашение принял, тем более что хиротония должна была совершаться в Жировицком монастыре, с которым у меня связаны самые лучшие годы - время обучения в Минской Духовной Семинарии (она находилась и находится в данном монастыре). И вот во время официального приема по случаю торжеств, на котором присутствовал не только Блаженнейший Патриарх Игнатий со своими высокими спутниками, но и светские власти Белоруссии (в том числе - республиканский уполномоченный по делам религий), я выступил со словом. Коснувшись праздничных событий, я дерзнул сказать о том, что меня больше всего волновало. Я рассказал о печальном состоянии Комайской церкви и выразил надежду, что ныне, когда меняются взгляды людей и когда хиротонисан новый епископ, во владения которого и входит Комайск, церковь будет возвращена и восстановлена.

После торжеств я направился в свое родное село Комайск. Ехал я радостный, полный добрых впечатлений, к тому же и ободренный словом епископа Димитрия: "Хорошо, что Вы сказали на приеме о своей Комайской церкви". Но вступив в село, я растерялся. Не был я там шесть лет. И как же все изменилось! В селе я увидел лишь пенсионеров и их внуков, приехавших на летние каникулы из городов. Часть домов была забита досками. С кем же мне говорить о возвращении церкви?! Кто будет ходатайствовать?! Люди хотели бы иметь храм, но, видимо, жизнь приучила их к некоей инертности. Тем не менее я начал ходить по деревне, говорить с теми, у кого еще теплился огонек веры; начал убеждать их в том, что дело открытия храма - это их дело, что без их деятельного участия открыть храм практически невозможно, что я буду им помогать и уже многое сделал, но надо и им самим шевелиться... Мало-помалу люди стали организовываться. Чтобы они с моим отъездом не пали духом, встретившись с неизбежными в те годы препятствиями со стороны местных "активистов", я решил поехать в Докшицы и поговорить со священником, заручиться его постоянной поддержкой своих же прихожан (Комайская церковь является приписной к Докшицкой). Разговор был довольно трудный. В расстроенных чувствах я вернулся в Комайск. Благодарение Богу, здесь я был утешен тем, что увидел возрастающую активность моих земляков в стремлении добиться открытия храма... Мной был сразу же сделан первый взнос в сбор средств на восстановление святыни. Дело пошло быстро. Кто жертвовал свои лепты, кто помогал материалом, трудом, советом. И ровно через год я приехал уже на освящение реставрированного храма. 2 августа во время первой Божественной Литургии после освящения я обратился к своим землякам со словом. Трудно было говорить от слез радости. Плакали от радости и мои односельчане, да и все собравшиеся на молитву...

Все это говорю сейчас не для кичливого хвастовства, а для того, чтобы лучше понять то, что произошло со мной 28 сентября 1992 г. на пути к той же Комайской святыне. А произошло следующее.

С 25 по 27 сентября 1992 г. Православная Церковь на Беларуси праздновала свой 1000-летний юбилей. Для участия в торжествах мне было прислано сначала приглашение от Юбилейной Комиссии из Минска, а вскоре и указ Святейшего Патриарха Алексия II о том, что я вхожу в состав Патриаршей делегации на упомянутые торжества. И одно и другое я принял с радостью, так как надеялся услышать много хорошего о своих родных краях, своем народе, встретиться с сябрами, помолиться с ними и, кроме того, на пути из Полоцка заехать в Комайск, чтобы вознести молитву к Божией Матери у Ее пречистой стопы. Поклониться могиле родителей, которые лежат на находящемся рядом с церковью кладбище, и повидаться с родными. В первый же день моего пребывания в Минске я испросил на это благословение у Патриаршего Экзарха Белоруссии митрополита Филарета, который мне велел поговорить по этому вопросу с епископом Димитрием. На следующий день я увидел епископа Димитрия - и все было отлично улажено: мне была предоставлена машина.

Препятствия, а вернее искушения, случились на самом пути из Полоцка через Комайск в Минск. Около пяти часов утра 28 сентября мы встали с водителем (спали в одном номере гостиницы) и, сотворив краткую молитву, двинулись в путь. Пошел дождь, но дорога была хорошая, и мы спокойно двигались. Через некоторое время дождь прекратился, и небо стало расчищаться. В Бегомле повернули на Докшицкий район. По пути стали встречаться знакомые места. На душе было радостно. И вдруг на ровной асфальтированной дороге как будто кто-то схватил машину, поставил ее поперек дороги и понес вдоль нее боком, а затем начал вертеть, крутить и бросил в кювет, примерно метров на 100-150 от дороги. После "буханья" то сзади, то спереди машина, как вкопанная, остановилась... Все произошло мгновенно... Первый вопрос водителя был: "Вы целы?" Я подвигал ногами, руками и сказал: "Вроде, цел. А вы?" - "Тоже цел, только немного рассек губу". Открыл дверку машины и увидел помятую машину в передней части, и в задней. Стекло переднее превратилось в мелкие-мелкие полоски, но не высыпалось. А ведь мы оба сидели впереди. Водитель сразу определил поломку - заклинило переднее правое колесо - и стал ремонтировать. Я в это время обнаружил, что мой плащ в крови. Стал себя проверять и вижу на мизинце правой руки небольшую, но довольно глубокую царапину, из которой течет кровь. Пока водитель ремонтировал машину, я пошел в соседний дом, где мне наложили повязку на палец и откуда я позвонил в Полоцк и Комайск. В Полоцк я позвонил по просьбе водителя, чтобы за ним прислали вторую машину, так как на поломанной вернуться будет трудно. А в Комайск я вкратце сообщил, что испортилась машина и не знаю, как быть. В этот момент я едва не поддался искушению прекратить дальнейший путь и повернуть в Минск, тем более что вскоре должен был проходить автобус, а вечером я должен был уже уезжать из Минска в Москву. Это искушение не оставляло меня и тогда, когда братья приехали за мной. Но, подумав, я оградил себя крестным знамением и поехал с ними в Комайск... Оказалось, что попущенный волей Божией "препятствующий" моей поездке продолжал действовать... В Комайске я попросил братьев, не заходя к ним, взять ключи от церкви и поехать к ней. Но увы! Дом старосты был на замке. Мы поехали к его помощнику - и там на замке! Но теперь я не отступал ни на пядь. Мобилизовали всех, кого возможно было, и владельца ключей нашли. В храме я вошел в алтарь, стал на колени и от всей души поблагодарил Божию Матерь у Ее "следка" (находится у престола под полом), - благодарил так, как, к нашему горю, редко мы благодарим. Затем зашел вместе с братьями на могилу родителей. И когда я молился у могилы, вижу и у моих братьев появились слезы, но, видимо, чтобы не обнаружить передо мной и друг перед другом свои чувства, они потихоньку оставили меня одного...

Всего на 5-10 минут я зашел к одному и другому братьям, и меня повезли в Докшицы к двенадцатичасовому автобусу, следующему только до Бегомля (в скобках отмечу, что здесь на остановке меня уже ждала старушка тетя Юля - родная сестра папы и ее сын). Приехали мы точно к отходу. В Бегомле я увидел, что в Минск проходит несколько автобусов, но, тем не менее, сразу занял очередь у билетной кассы. Хотелось думать, что все трудности остались позади. Но надо сказать еще раз "увы!" Через некоторое время кассир объявил, что очередной рейс отменен, а еще некоторое время спустя сообщил: "Отменен и следующий рейс".

Я опять и опять обращаюсь с молитвой к Божией Матери. И что же? Приходит третий автобус, на нем в Бегомле освобождается только три места. У билетной кассы я был третий... Сев в автобус, я продолжал благодарить Божию Матерь и примерно так думать: если это нужно, попускай мне искушения, теперь я знаю, что пасть в искушение Ты мне не дашь, как не оставишь в скорби и беде, ибо Ты Заступница усердная рода христианского, рода православного!..

Дальше было все хорошо. Я не только успел к поезду Минск - Москва, но даже к последнему общему ужину...

8 октября (25 сентября ст. ст.) 1992 г. в день преставления преподобного Сергия Радонежского Высокопреосвященнейший митрополит Филарет встретил меня в Троице-Сергиевой Лавре и спросил: "Как съездил на родину?" Я улыбнулся и ответил: "Спасибо, Владыка, хорошо"... Митрополит ничего не знал о случившемся, думаю, и сейчас никто ему не рассказал, тем более что я сам мало кому поведал об этом, а больше в молчании делал для себя выводы из всего происшедшего.

В завершение мне хотелось бы повторить последний абзац моей заметки "Село духовно возрождается".

"Сегодня, сверкая серебристыми куполами и крышей, стоит жемчужина села Комайска на фоне прекрасного сада и урожайных полей, окаймляющих ее с севера и северо-востока. Но с юго-запада продолжает напирать на нее свинарник с визгом его обитателей как грустное напоминание о суровых прошлых годах. Как хотелось бы надеяться, что не только не повторится прошлое, но и все то, что напоминает его, уйдет в небытие!.. Спаси нас, Боже, и сохрани, помоги нам быть достойными Твоей милости!"

2 января (20 декабря) 1993 г., день памяти прав. Иоанна Кронштадтского

Необходимое послесловие... 10 января 1993 г. скончался мой старший брат Феодор. Тот самый, который три месяца тому назад приезжал взять меня на месте аварии и с которым я после этого молился в Комайском храме и у могилы наших родителей... Значит, была еще одна причина съездить в Комайск. Тогда об этом невозможно было даже подумать... Вечная память тебе, дорогой брат!.. Судьбы Божии непостижимы...

20 января 1993 г.

 
Профессор Московской Духовной Академии Константин Ефимович Скурат
из книги:  «Необыкновенное в обыкновенном»
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Реклама
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст