Истории из жизни

Дом на кладбище


Дом на кладбище

(Рассказ священника)

Начинал я служить в сельской церкви и, был тогда совсем молодым человеком, ни в колдунов, ни в нечистую силу не верил, думал, что все это - бабушкины сказки.
Тут странно получалось... Я не сомневался, что бесы существуют, но знал об этом из книг, сам никогда с подобным не сталкивался, поэтому и считал, что в реальной жизни их нет. И вот, закончив семинарию, получил приход и поселился в небольшом селе в Новгородской области. Дом священника находился рядом с храмом, почти на кладбище.
Удивительное это дело, скажу я вам. Пока живет человек, его, бывает, и в церковь не дозовешься, а придет час помирать, и обязательно попросит, чтобы поближе к церкви положили. А поближе места не хватает, вот и приходилось смотреть, как бы совсем усадьбу не превратили в кладбище. Однажды ночью проснулся, слышу - копают во дворе. Зажег свет, вышел с фонариком на крыльцо. Смотрю - в углу двора могилу начали копать. Лопаты побросаны, а копальщиков не видно, притаились в темноте.
- Православные! - говорю. - От ума ли будете? Мыслимое ли дело по ночам могилы рыть? Все равно ведь я к себе во двор вашего покойника не пущу, да и хорошо ли ему будет рядом с отхожим местом лежать?
Сказал так в темноту и вернулся в дом, свет погасил, сел у окошка. Смотрю, вылезли из кустов, повозились еще маленько и ушли. Утром вижу - зарыта могила, которую начали копать.
Но это я так, к слову вспомнил. Нет-нет! Кладбища мы не боялись. Жили рядом, и кладбище нам о бренности земной напоминало... Да... Так вот о нечистой силе. Веришь в нее или нет, это ничего не значит. Главное, есть она на твоем приходе или нет.
Начал я внимание обращать, что некоторые мои прихожанки свечки на каноне переворачивают... Зачем они это делают, не понимаю. Но внимание стал обращать, кто так поступает. Ну, и перед причастием на исповеди спрашиваю. Некоторые отпираются, а одна старушка, Ольгой ее звали, призналась.
- Я, - говорит, - батюшка, не знала, что нельзя такого делать.
- А, может, - спрашиваю у нее, - ты и еще чего не знаешь, можно ли делать, а делаешь?
- Не знаю, - говорит, - батюшка. - Вот просят сейчас у меня одну корову исправить. Жвачка у нее, понимаешь ли, пропала. К ветеринару ходили, а только он ничего не может. Дак пришли ко мне, просят сглаз снять... Я согласилась, а теперь после нашего разговору и не знаю - уж не грех ли это будет, людям-то помочь? Такая ведь семья бедная...
Вот говорит она мне так, а сама такая рябушчатая старушечка, в своих одежках на луковицу похожая. Посмотришь на нее, и заплакать хочется. А вопрос хитро поставила. И главное, смотрит на меня и ждет, чего ей отвечу.
- А сумеешь? - спрашиваю.
- Дак ведь раньше делала. И с коров снимала порчу, и с другой животины приходилось. Дело это несложное, если знаешь как. Только вот теперь насчет греха я сомневаюсь. Помогаешь так людям, а оказывается, что грех это - помогать...
- Значит, знаешь... А знаешь, как сделать, чтобы заболела корова? Можешь так сделать?
- Дак это еще проще, чем исправить! Могу, конечное дело.
- Ну, так вот, бабуся... - говорю. - Если испортить умеешь, то и не исправляй тогда.
- Почему?
- Да потому, что один источник той силы в тебе - темный. И свечки на каноне тоже не переворачивай. Не бросишь этого занятия, к причастию не пущу!
Очень старушенция тогда огорчилась.
- Как же так? - говорит. - Ведь всегда делали такое?!
- А теперь больше не делай.
Такой вот у меня разговор состоялся.
Хоть и на исповеди, а все в курсе, что мы говорили. Свечки в церкви перестали переворачивать, а все равно смотрю - что-то не то вокруг происходит.
Какие-то черные кошки вокруг бегают... Идет вроде впереди человек, а приглядишься - нет никого там - только черная кошка лежит... Не по себе, конечно, в такую минуту становится, но я специально на это внимания не обращал. Живу спокойно, службы веду в церкви.
А слухи, тени какие-то все приближались, приближались ко мне. То дочка что-нибудь странное на кладбище увидит, то матушка напугается.
Старушечку, всю в черном, приметила, ходит вокруг могилки кругами и остановиться не может. Жена удивилась, смотрит на нее, пытается понять: что она такое делает. А старушенция, видно, почувствовала ее взгляд, обернулась, и выражение лица у нее, жена рассказывала, какое-то странное было - и злое, и одновременно растерянное. Вот посмотрела так, а потом вдруг исчезла.
И прихожане тоже часто жаловаться стали, неладное происходит что-то. Одна фельдшерица, серьезная такая женщина, квартиру освятить попросила. Что-то, говорит, непонятное завелось. После двенадцати часов ночи существо какое-то материализуется. Чуть больше метра высоты. Белое. Бегает по квартире, гремит... А то дак рука откуда-то высунется и душить начинает...
Ну что делать?
Фельдшерицу я хорошо знал, на службы в церковь регулярно ходила. Пошел к ней... Квартира странная, пока шли по улице, все тихо было, а вошли в квартиру и что откуда взялось, как будто свадьбы во всех квартирах играют... Шум, треск, завывания, как будто песни поют... Ну, я молитвы прочитал положенные, всю квартиру водой святой окропил... Вернулся домой, лег, просыпаюсь от стука. Что такое, думаю. Форточка закрыта, сквозняка нет. Посмотрел на аналойный столик, а это он стучит, аж ходуном ходит.
Я столик: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа» - перекрестил и снова заснул. А утром просыпаюсь, смотрю - вся краска на полу под аналоем изгрызена.
«Ну, - думаю, - недобрая душа это делала. Так дальше дело не пойдет»
И вот, после обедни, говорю я проповедь и как бы, между прочим, добавляю:
- Дорогие мои карги! Кто это так делает, я вас знаю. Кого в спину видел, кого сбоку. Так вот, имейте в виду, что я тут собираюсь служить долго. Я многих из вас переживу. И учтите поэтому, если не прекратите своими делами заниматься, как умрет кто из вас, так его мимо храма и пронесут - я отпевать не буду...
В общем, в таком духе я свое обличение произнес и к вечеру смотрю, попадает к моему дому старушечка, одна из тех, что свечки в церкви переворачивала. В одной руке у нее рыба сушеная, а в другой - баночка с уже заправленными грибами.
- Батюшка, - говорит, - уж простите меня. Я не знала, что это делать - Богу противно, вот и делала. И порчу наводила, и то делала, и это... Больше не буду грешить. Только уж и вы отпойте меня. Христом Богом прошу...
- Ну, что ж... - говорю. - Раз покаялась, то у меня на тебя зла нет. А перед Богом покаяться приходи в церковь, на исповедь!
- Спасибочки, - говорит, - батюшка! Обязательно приду. А это возьмите, это от всего сердца я. Откушайте, пожалуйста.
Взял я сушеную рыбу, баночку с грибами, и вот с грибами этими такая нехорошая история приключилась. Матушка как раз вечерять собирала.
Картошечка молодая отварена у нее была. Лучку в огороде нарвала. А тут грибки. Обрадовалась она, когда их увидела. Как раз, говорит, к постной трапезе...
Ну, накрыли мы на стол. Помолились, как положено. А матушка, я еще тогда внимание на это обратил, как-то невнимательно к молитве отнеслась. Пока я молился, что-то на столе поправляла. Благословил я трапезу, сели мы вечерять... В общем, через два часа увезли мою матушку с сильнейшим отравлением. Слава богу, в больнице откачали ее бедную. Я только к утру и вернулся домой. Как же так, думаю, вместе с женою эти грибочки ел, а совсем ничего и не почувствовал, даже расстройства желудка не случилось...
Помолился я Богу, попросил в молитве жену за невнимание простить. Потом думал прилечь отдохнуть, а тут сушеная рыба на глаза попалась. Только уже и не рыба, а какое-то месиво из копошащихся червей. Перекрестил я подарок этот, снес в отхожее место, выкинул... И домой уже не стал заходить. Пошел, церковь открыл, молюсь там.
- Прости, - говорю, - Господи, меня грешного. Что же я удумал-то такое. Своим умом да хитростью с силою этой черной бороться! Сам себя, дурак я этакий, и перехитрил. Прости меня, окаянного, что в силе Твоей, в теплом Твоем заступничестве вроде как усомнился... Ну, и после этого как рукой сняло. И черные кошки куда-то пропали. И бояться перестал. Чуть что, только почувствую - сразу в церковь. Помолюсь, и снова покой на душе, тишь...
А матушка долго в больнице лежала. Уже совсем осень была, когда ее выписали. И хотя не напоминал я ей про то невнимание к молитве, но она, бедная, сама все поняла. Только радовалась, что Господь вразумил ее. Я, видя это, тоже рассказал про Божие вразумление. И про хитрость свою, и про молитву. Матушка меня поняла.
И вот однажды, только поужинал я, из церкви вернувшись, матушка и говорит мне:
- Пойди, отец. Посмотри. Там у крылечка женщина стоит какая-то. Вроде как насчет отпевания тебя спросить хочет. Очень просила тебя выйти.
Ну, я думаю, приехала издалека, к службе не попала, надо идти. Оделся, выхожу на крылечко, а никакой женщины нет. Только дохлая кошка на крылечке лежит. Перекрестился я и, чтобы жену не пугать, отнес кошку в угол двора к отхожему месту, где ночные гости могилу-то копать начали, ну и зарыл там.
Возвращаюсь домой, матушка спрашивает:
- Договорился?
- Да... - отвечаю. - Все в порядке.
- Ну и хорошо... - матушка говорит. - Очень женщина жалкая была. Уж так просила меня, так просила, чтобы ты вышел. Слава Богу, что договорился добром.
Не стал я ничего матушке говорить, чтобы не расстраивать ее, а на следующий день, уже ближе к вечеру, «Нива» к моему дому подъезжает. Выходит мужчина, такой представительный, и говорит, что матерь помирает. Очень просила, чтобы исповедать приехал, соборовать перед смертью-то.
Ну, раз такое дело, надо ехать. Взял, что требуется, и поехал. И вот вводят меня к умирающей... Я ее сразу признал.
- Ну-ну... - говорю. - Про грибочки, небось, свои перед смертью вспомнила?
- Чего про них вспоминать? - она отвечает. - Не потому я, батюшка, так долго мучаюсь, что грибов тебе отнесла. Страшнее я дело совершила. Невестку свою убила.
- Зачем же ты, карга старая, такое сделала? - спрашиваю у нее.
- А не любила ее... - отвечает. - Легко было, вот и сделала. Только потом тяжесть почувствовала. Теперь уже и не отпускает - так тяжело. В общем, чего говорить пустое? Для себя ничего не прошу, потому что знаю: нет для меня ничего. А невестку ты, батюшка, отпой, как положено. Настасьей звать...
- Крещеная была?
- Здесь у нас все - крещеные. А Настасью отпеть ты и жене своей обещал вчера. Не забыл еще?
- Помню, - отвечаю. - А чего сама-то не зашла в дом вчера?
- Дак зайдешь к тебе, как же... Все двери и окна затемнены. Значит, отпоешь?
- Отпою, - говорю. - Где она у вас похоронена?
- Дак во дворе у тебя! - отвечает старуха. - Сам и схоронил вчера у отхожего места. Позабыл разве?
Ничего я не сказал, перекрестился только. Потом старуху перекрестил, завыла она ужасно, закорчилась. Тут вбежал в комнату сын, который на машине меня привез, ничего не говоря, вытолкал из дома. Посадил в «Ниву» свою, отвез назад. Денег мне хотел сунуть, да я только руку для крестного знаменья поднял, он и уехал сразу...

3

Священник вздохнул, завершая свой рассказ, и перекрестился.
- А Настасью эту... - спросил я. - Вы отпели?
- Отпел, - ответил священник. - Тут ведь какое дело получилось. Утром пошел я к председателю сельсовета нашего и рассказал ему, что старуха про могилу сказала. Не знаю, говорю, может, и наврала ведьма старая. А только нехорошо получится, если человек у отхожего места похоронен.
Председатель сельсовета затылок почесал, а потом и говорит, что всякое может быть. А только если мы и пустую землю раскопаем, так никакого нарушения закона не произойдет. Чего же и не выкопать яму?
В общем, раскопали мы. Действительно, женщина там оказалась. И главное – вроде, как только сейчас и положенная. Ну, тут пришлось в милицию сообщать. Они тело увезли на экспертизу. С меня допрос сняли...
Потом уж и не знаю, какое расследование вели. Только через несколько дней вызвал меня (это еще в прежние времена было) уполномоченный и попросил не распространяться насчет вскрытого захоронения.
- А отпеть-то ее можно будет? - спрашиваю. - Слово у меня дано, что отпою.
- Да, отпевайте, - говорит уполномоченный, - сколько хотите. Все равно ее у вас на кладбище и решено похоронить.
В общем, привезли ее в гробу к нам в церковь, отпел я рабу Божию Анастасию. Потом похоронили ее... И вот что интересно... Когда отпеваешь, всегда чувствуешь или тяжесть, или легкость. Это, видно, зависит от того, в чьих руках душа человека находится. Да... Еще, бывает, тяжело отпевать тех, которых сжигают. Иногда и восемь человек отпоешь, а не устанешь так, как одного сожженного отпевая.
- А ее, Анастасию эту, легко отпевать было?
- Легко... - ответил священник. Даже удивительно легко. Словно праведницу отпевал...
И он перекрестился. Перекрестился и я, уже не решаясь дальше продолжать расспросы.

 
Автор: Коняев Николай Михайлович
Из книги: «Дальний приход»
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Реклама
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст