Жизнь Церкви

Духовная жизнь на приходе


фото батюшка с прихожанами
автор фото: Sergey_Fandikov
источник фото: orthphoto.net

Что объединяет приход?

Сегодня наша беседа посвящена приходской жизни. Интересно было бы поговорить на эту тему с таким пастырем, который, будучи сам монашествующим, тем не менее хорошо знает приходскую жизнь. Мы обратились с вопросами к иером. Сергию, поскольку он является настоятелем большого московского храма.

Иерей Андрей и Марина Богомоловы

 

— Батюшка, в Вашем храме совершаются службы по монастырскому уставу. С другой стороны, у Вас уже достаточно сложившийся, большой приход, сложившаяся приходская жизнь со своими традициями. Поэтому обращаемся к Вам с просьбой разъяснить ряд вопросов. Каков, с Вашей точки зрения, должен быть приход и какова его жизнь?

— Приход что-то должно объединять. Это должна быть общность людей, представляющая собой живой организм. Сейчас жизнь Церкви значительно изменилась именно в этом отношении.

Советская власть, зная силу общины, делала все, чтобы препятствовать созданию настоящих, подлинных общин. И если вокруг пастырей собирались духовные чада, то этих священников, как правило, высылали так далеко, что до них было трудно добраться. Правда, были некоторые исключения.

Например, в 70-е годы существовала община о. Димитрия Дудко. Я там бывал, и, кстати, отец Димитрий повлиял на мое мировоззрение, ведь я пришел туда в самом начале своего духовного пути, будучи еще семнадцатилетним юношей. То, что я там увидел, конечно, удивительно. Прежде всего, это была именно общность людей, они собрались вокруг своего пастыря, ими движет какая-то единая идея. Людям вообще свойственно жить в единстве, а то, что человек один, одинок — это следствие падения. Ведь в царствии небесном все будут вместе. И духовный человек, то есть желающий жить настоящей, подлинно духовной жизнью, как правило, ищет себе соработников, т. е. таких людей, вместе с которыми можно совершать спасение — вместе это гораздо легче и проще,— которые помогали бы ему спасаться и с чем-то обращались бы к нему.

Церковь — это община, а не просто отдельные люди. Это люди, собранные вокруг пастыря, которые идут к единой цели — небесному царствию.

— Отец Сергий, охарактеризуйте, пожалуйста, какова должна быть паства и каковы должны быть пастыри?

— Паства прежде всего должна хотеть спасаться. С другой стороны, паства должна быть в состоянии принять учение пастыря.

Ведь каждый должен понять, что спасение заключается в изменении самого себя. То есть исходить нужно из того, что мы люди грешные и должны себя переменить, насадить в себе добродетели, воспитать добрые качества. Для этого сначала нужно увидеть в себе греховные качества и победить их и исправить. И для этого человек приходит в Церковь, ищет себе духовного отца, общается с другими православными людьми.

Если же человек ставит перед собой другую цель, если считает, что он нечто имеет, что он духовно богатый, а не духовно нищий, если он ищет общение для того, чтобы раскрыть свои мнимые богатства, то это прелесть. Кстати, таких людей довольно много. Особенно это относится к интеллигенции, которая приходит в Церковь. Такие люди считают себя образованными, знающими, многое понявшими и пережившими. И вот они приходят делиться своим духовным опытом, но на самом деле это опыт не духовный, а в лучшем случае душевный. Такому человеку очень сложно спасаться: сколько пройдет времени пока он поймет, что настрой его на самом деле неправилен, что в Церковь приходят не поучать, а, наоборот, получать. Пришедший в Церковь ищет духовного хлеба и алчет пития слова Божия. Когда же человек приходит поучать, то что хорошего может получиться?

Если говорить о пастыре, то опять-таки и он должен исходить из чувства своей греховности. Он хотя и учит — ибо это его обязанность,— но при этом тоже остается человеком, со своими немощами, недостатками, заблуждениями. Когда пастырь об этом помнит, то его учение будет растворено смирением, а это и есть самое главное. Ведь он и свою паству будет учить смирению. Не так важны какие-то богословские тонкости и богатство знаний, а важен облик самого пастыря, его добродетели и, прежде всего, конечно, смирение и любовь к ближним.

— Одной из главных сторон нашей духовной жизни является богослужение. Как Вы считаете, каково должно быть богослужение на приходе, какую роль оно играет и каков должен быть его порядок? Как Вы относитесь к практике сокращения богослужения? Многие православные миряне, тяготеющие к серьезной духовной жизни, считают, что богослужение должно быть полноценным, что оно имеет особое значение для мирян, которые остальную часть дня проводят в суете.

— Богослужение должно объединять людей. При этом в храм люди приходят прежде всего молиться. Уже во вторую очередь они приходят к пастырю и в третью очередь — общаться между собой. Пусть не всегда это бывает так, многое, конечно, зависит от личности. Но, наверное, все со мной согласятся в том, что храм — это дом молитвы, и туда идут ради богослужения, ради того, чтобы обратиться к Богу с какими-то своими прошениями, нуждами, чтобы принести покаяние, принять Святые Тайны Христовы. Ибо храм — это еще и место совершения Святых Таинств, и в первую очередь главнейшего Таинства христианства — Таинства Евхаристии. Но, опять-таки, Таинства неотделимы от молитвы, от богослужения.

Истинный христианин любит молиться, стремится к молитве. Еще преподобный Иоанн Лествичник сказал, что любовь человека к Богу познается из того, что человек любит молиться, любит именно длительные молитвы. Когда человек тяготится молитвами, это, скорее всего, признак его пребывания в духовном младенчестве, в новоначалии, признак того, что он еще не открыл для себя богатства богообщения, не открыл радости обращения к Богу и не понял еще, что молитва — это всегда диалог, а не монолог человека. Диалог потому, что Господь отвечает. Когда человек это поймет, то всей душой, всем сердцем устремится в храм.

Многие люди отягощены обязанностями в миру, прежде всего семейными заботами, особенно когда в семье много детей. Это, конечно, достаточно значимо и важно. Но человек все-таки живет общением с Богом, живет молитвой, богослужением. Я монах, поэтому сразу скажу, что, конечно, не совсем понимаю семейную жизнь, она мне больше известна по исповеди людей. На исповедь, как вы понимаете, люди приходят рассказывать свои горести, свои беды, обиды, и поэтому я, может быть, воспринимаю семейную жизнь немного с другой стороны.

Есть, конечно, в семейной жизни и свои радости. Очень приятно и радостно видеть православную семью: супруг, супруга, детишки. Они все приходят на исповедь, причащаются, и где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди их (Мф. 18, 20). То есть, если семья христианская, венчанная, если люди действительно имеют единую задачу — спасать свою душу, идти к Богу, то, конечно, там присутствует Христос, и такая семья заключает в себе свою радость и свою ценность. Но все-таки богослужение тоже должно занимать свое место в жизни человека. Семья и забота о ней не должны подменять службу Божию. Я думаю, что настоящий, подлинный христианин это понимает.

А относительно того, насколько богослужение должно быть полноценным, думаю, что если оно сокращено, в этом есть некоторая вина пастыря. Считается, что людям тяжело, некогда. Но насколько я могу судить по своему общению с людьми, то, во-первых, они стремятся ходить в храмы, где богослужение совершается неспешно и благоговейно. А что касается продолжительности богослужения, то мне кажется, люди, которые куда-то спешат, на работу или домой, могут просто уйти. Например, есть такая практика — уходить после полиелея и помазания. Я вполне могу это понять, потому, что людей ждут дети, ждут дела. Но ведь не всех. У некоторых, наоборот, есть потребность помолиться, излить свою душу Богу.

Порой может возникнуть такое чувство — чувство неудовлетворенности богослужением, особенно когда служба коротенькая. Мне это знакомо. Приходишь на службу, только-только душа разогрелась в молитве к Богу — и служба кончается. Как бы подразумевается, что человек, начав молиться в храме, потом сможет продолжить свою молитву самостоятельно. Но это не совсем так: человек выходит из храма, погружается в суету большого города, едет на транспорте, и, конечно, молитва прекращается.

— Отец Сергий, многим мирянам нравится читать труды святителя Игнатия (Брянчанинова) и других Святых Отцов. Но это книги прежде всего аскетические. Как их применить мирянину?

— Надо заметить, что святитель Игнатий (Брянчанинов) в предисловии к первому тому своих «Аскетических опытов» — а, на мой взгляд, это предисловие ко всем его творениям — пишет, что эту книгу он адресует отнюдь не монашествующим, он адресует ее мирянам, людям, которые, живя в миру, хотят проводить глубокую, серьезную духовную жизнь. А, кроме того, тем, которые хотели бы поступить в монастырь, и, может быть, даже поступили, но еще не дали монашеских обетов и пребывают еще послушниками. Ведь послушник — это, собственно говоря, еще мирянин, он может и выйти из монастыря.

В «Аскетических опытах», и в первом, и во втором томе, святитель Игнатий излагает такие духовные закономерности, которые в общем-то одинаково важны и для монашествующих, и для мирян. Законы духовной жизни одни и те же. «Лествица», написанная прп. Иоанном Лествичником, одна — и для мирянина, и для монаха. Конечно, монах, может быть, взойдет по этой лествице немножечко повыше.

Прежде чем взойти на последующую ступеньку, нужно встать на предыдущую. Эта лествица духовной жизни подобна пирамиде. Человек поднимается выше и выше, но он не просто прошел одну ступеньку и идет дальше: по мере его восхождения, основание пирамиды расширяется, человек умножает предшествовавшие добродетели. Другими словами, он все равно продолжает трудиться и в этой добродетели. Если в человеке есть добродетель, она не может стоять на месте. По этому принципу построена вся духовная литература, такова вся духовная жизнь.

Я считаю, что с творениями святителя Игнатия можно и нужно ознакомиться вообще всем православным христианам. Мирянам я бы советовал прежде всего читать первый и четвертый — аскетические проповеди, которые он произносил, будучи на епископской кафедре, а также и третий том. Все, что там написано,— не какие-то отвлеченные знания, но то, что знать необходимо. Второй том посвящен в основном молитве. Если человек действительно серьезно хочет научиться молитве, и в миру, и в монастыре, то он должен, как говорил игумен Никон (Воробьев), изучать делание молитвы, да и вообще современное христианство, по творениям святителя Игнатия (Брянчанинова).

И даже пятый том, хотя он и называется «Приношение современному монашеству», я тоже очень бы рекомендовал прочитать любому православному мирянину. Ведь то, что там написано о духовной жизни, о молитве, о послушании, о поиске воли Божией,— очень актуально для любого православного человека.

Хочу заметить: того, что пишет епископ Игнатий, в общем-то не пишет никто. Причина — в том, что вопросы, которые он поднимает, раньше просто не возникали. В мире не было таких проблем. Каждое время порождает свои духовные проблемы. Но эти проблемы умножаются, и времена последующие как бы впитывают в себя проблемы времен предыдущих и еще порождают свои. Поэтому я неоднократно повторяю слова преподобного Варсонофия Оптинского: «Кто в наши дни не читает епископа Игнатия, тот не может понять современное монашество, его дух и направление».

Настоятельство и духовничество

— Очень важную часть приходской жизни составляет общение с пастырем. Но на небольших приходах часто бывает так, что пастырь один, он же настоятель. Всегда ли настоятель может быть одновременно духовником?

— Я думаю, что это не обязательно. Настоятель — прежде всего священник, а первая обязанность священника — это совершение богослужения, совершение Таинств, Евхаристии прежде всего. Наверное, следующая обязанность пастыря — это проповедь слова Божия, и, в первую очередь, с амвона. Современная жизнь дает пастырю достаточно много возможностей проповедовать: и на радио, и на телевидении, и в газетах, проводить какие-то беседы в школах, в клубах, выступать перед народом, только лениться не надо. Если пастырь деятельный, он найдет способ обратиться к пастве,— и не только к тем людям, которые посещают его храм, но и к тем, которые только потенциально являются его паствой, которые интересуются христианством, учением Церкви, но еще не переступили порог храма. Это тоже очень важная задача пастыря.

Затем, конечно, если священник — настоятель, то он администратор, и у него всегда много хозяйственных, финансовых проблем. Как настоятелю, мне они хорошо знакомы. Кстати, когда я еще служил в храме Живоначальной Троицы в Останкино и встал вопрос о моем переходе настоятелем на тот приход, где я служу сейчас, то отец Феофилакт, настоятель Останкинского храма, сказал мне: «Отец Сергий, ты не знаешь, чего ты хочешь, не знаешь, насколько тяжело быть настоятелем. Вот попомнишь мое слово». Я понимал, что будет тяжело, но когда стал настоятелем, увидел, что даже не представлял, насколько будет тяжело: столько проблем — финансовых, материальных...

Когда я вышел из троллейбуса, и первый раз посмотрел на тот храм, который мне предстоит восстанавливать — и у меня буквально подкосились ноги. Думаю: «Господи, где же я возьму средства, где же возьму людей, которые мне помогут!» Огромный храм! Первые пять дней я просто не спал. Я волновался, расстраивался, думал: «Как же все это будет», как мог - молился. Но потом, постепенно увидел помощь Божию и уже стал как-то больше полагаться на Бога, и с Божией помощью как-то все устроилось, наш храм сейчас потихонечку возрождается из руин.

Но в целом у настоятеля очень много забот! Просто нет свободного времени. Очень хорошо, конечно, когда есть люди, на которых можно положиться: и староста, и просто деятельные прихожане. Помогут найти средства, просто что-то сделать, найти рабочих.

Рабочие, кстати, тоже очень большая проблема и забота настоятеля. Например, в наш храм мы берем только верующих рабочих. Может быть, они не очень церковные, но все-таки уважительно относятся к вере. И надо сказать, отдавая должное нашим рабочим, они работают не только из-за денег, а именно из уважения к храму, к Церкви. У нас никогда ничего не пропадает.

Конечно, духовничество — это особое послушание, особая забота. И особая благодать должна быть.

Иногда бывает, что, прихожанин имеет некоторые запросы, не совсем разумные. Начитается человек книжек о святых старцах, и ему хочется в своем приходском священнике видеть старца. А это неправильно. Да, есть действительно святые люди. У них своя задача, вполне определенная. А есть просто священники — честные приходские пастыри, которые выполняют свой долг, бескорыстно, именно ради Христа трудятся. Может быть, он и не святой, и не прозорливый, но, однако, это порядочный, настоящий пастырь.

Думаю, что надо постараться войти в общение: начать что-то спрашивать, беседовать, задавать вопросы, исполнять советы пастыря. Ведь как появляется вера к пастырю? Человек спрашивает, пастырь дает советы. Человек начинает эти советы исполнять, видит, что бывает какой-то плод от этого совета,— значит, совет был дан правильный. И когда этих плодов уже много, то, естественно, к пастырю возникает вера, особенно когда в пастыре есть добродетели и можно видеть его поступки. Если пастырь не очень достойный, на приходе — где все обо всех знают,— это очень быстро узнается. Если же пастырь достойный, то его поступки тоже становятся всем известными, потому что не может укрыться город, стоящий наверху горы (Мф. 5, 14).

Но очень часто, я думаю, в том, что человек не имеет достаточной веры к пастырю,— вина его самого. Ну, хорошо, может быть, действительно не все пастыри достойны. Но ситуация такова, что пока пастырь канонически не запрещен, все Таинства, которые он совершает, канонически верны, в этот храм можно ходить. Может быть, этот пастырь — хороший администратор. Возможно, действительно, ему не хватает опыта как духовнику. Особенно сейчас, когда рукополагают молодых священников, совсем еще юношей, только что кончивших семинарию. Конечно, пятидесятилетним, шестидесятилетним, убеленным сединами старушкам трудно идти к священнику, которому двадцать пять лет,— я вполне могу эти трудности понять. Тогда можно поискать кого-то другого, съездить в другой приход. Все-таки сейчас храмы как-то встают из руин. Кроме того, очень многие имеют духовников в монастырях. Сейчас в России есть, наверное, уже пятьсот монастырей. При желании можно поехать в разные места, можно с духовником переписываться.

В общем, всякий ищущий находит (Мф. 7, 8). Я думаю, найти настоящего, подлинного духовника настолько ценно, что для этого нужно понести какие-то труды: куда-то поехать, куда-то пойти. Не обязательно ограничиваться жизнью только одного прихода. Всякий ищущий находит. Конечно, нужно молиться о том, чтобы Господь послал духовника. Как браки на небесах заключаются, так и духовные союзы, заключаются на небесах. Может быть, не сразу Господь пошлет пастыря, но каждый человек, который действительно ищет пастыря и действительно будет его слушаться, обязательно его найдет.

— Отец Сергий, все мы знаем, что в современном мире духовность в целом умаляется, а немощь — телесная, духовная и душевная — возрастает. Какова роль духовника в современной духовной жизни? Какова должна быть мера послушания чада своему духовнику?

— Роль духовника всегда была в том, чтобы воспитывать свою паству. Ведь одно дело, когда священник говорит проповедь с амвона, знакомит с учением Церкви своих прихожан, а другое дело — духовник, который больше личной беседой влияет, молитвами, может быть. О молитвенном делании духовника, о том насколько оно трудно и насколько действенно,— наверное, никто не знает, кроме самого духовника. Вот такое общение с духовником, конечно, очень помогает духовному росту.

И прежде всего, конечно, духовник должен показывать пример пастве, то есть должен сам воспитать в себе добродетели. И он должен правильно понимать учение о духовной жизни — для того, чтобы действительно его объяснить.

Нашему времени многое не дано: не даны великие подвиги, не даны духоносные старцы. Святые всегда были, есть и будут, но, как говорит один из Отцов древности, в последние дни святые скроют себя от мира. То есть в наше время почти невозможно увидеть святых людей. Иногда мы можем о них слышать. Видеть их — это, конечно, великая милость Божия. Но вот подвиг послушания в Церкви остается, потому что на нем строится вся духовная жизнь.

И если человек действительно хочет жить подлинной духовной жизнью, то рано или поздно он начинает понимать, что ему нужен духовный наставник, духовник, пастырь. И он начинает искать этого пастыря. Такое понимание обычно приходит, когда человек читает духовные книги, особенно книги о послушании, написанные Святыми Отцами, книги о Святых Отцах, патерики. Постепенно человек начинает понимать, что он духовно немощен, что его знания скудны, недостаточны, поэтому нужно найти кого-то, кому этот подвиг более знаком, кто больше знает, более опытен, кто может от чего-то предостеречь. И начинает искать себе духовника и с Божией помощью находит.

Но я не думаю, что человек сразу найдет себе духовника. Поиск духовного отца — это серьезный труд, и на этот благословенный труд есть Божия воля. Мы знаем, что наш отец по плоти должен быть нами уважаем, любим и чтим, согласно заповеди Божией: чти отца своего и матерь свою (Мк. 7, 10),— но у этой заповеди есть и переносное значение: чти Матерь Церковь и чти отца своего духовного. Я думаю, что его нужно почитать еще больше, чем отца по плоти, поскольку тот родил нас в эту временную жизнь, а духовный отец рождает словом, молитвой и святым примером в жизнь вечную.

И поэтому, конечно, подвиг послушания останется всегда, до самых последних времен. И как бы ни оскудевала духовная жизнь, однако будут достойные пастыри — Господь всегда сохранит их.

— Батюшка, а если человек еще не понимает сути послушания? Если он только задумывается о поисках для себя духовного руководителя, но пока еще — по некоторому своему невежеству — видит в отношениях между духовником и чадом только систему неких запретов и разрешений? Для него это представляется очень сложной и скучной системой, и из-за этого он даже не решается встать на путь послушания. В чем заблуждение такого человека и что ему можно посоветовать?

— Это, конечно, взгляд неофита, человека, который не знает ни духовной литературы, ни духовной жизни, а главное — он просто не видел примеров действительно подлинной духовности. Это неправильное представление. Духовничество состоит не только из каких-то запретов или разрешений. Нет, здесь все значительно глубже. Духовный отец — это не просто человек, который что-то запрещает, а что-то разрешает. Духовник — это действительно пастырь, это друг, и прежде всего — духовный друг. Как Господь сказал: у вас один Отец и один Учитель, а все вы братья (Мф. 23, 8-9).

Духовника любят, почитают, уважают, заботятся о нем, стараются оградить от каких-то неприятностей. С духовником человека связывают неформальные отношения. Ибо это такой человек, который явно «духовнее» нас, явно превосходит нас по своим добродетелям, по своим духовным знаниям. И, конечно, к нему возникает такое отношение, которое можно назвать отношением «по образу и подобию». Другими словами, наши отношения с духовником имеют образ и подобие отношения нашего к Господу Иисусу Христу. Преподобный Иоанн Лествичник пишет, что так и должно быть, что подлинный подвиг послушания — это когда человек живет Богом и своим наставником. Для нашего времени, конечно, нужно добавить, что, человек еще должен читать книги Святых Отцов Православной Церкви, творения отеческие о духовной, аскетической жизни, о послушании, о молитвенном делании.

Собственно, духовник сейчас — это, наверное, духовный друг, старший друг, старший брат. Общение с духовным отцом, очень обогащает человека, потому что через поведение духовника, через общение с ним открываются такие вещи, которых человек просто никогда не прочитает. Ведь книги — это книги.

Как мне в свое время сказал один священник, мой хороший друг, книги — это слово неживое, мертвое, а вот слово пастыря, да еще подкрепленное примером,— это слово живое, слово как бы воплотившееся уже. Оно производит совсем другое действие. Поэтому-то так долго помнятся беседы с достойными пастырями. Книги мы прочитали — и забыли. Какие-то отдельные мысли запали, мы их помним, причем лишь в течение какого времени. А вот беседы с пастырями помнятся десятки лет. Так и должно быть.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) еще в XIX веке писал о том, что в его время, следовательно, тем более и в наше время, невозможно полное, безусловное подчинение своему духовному наставнику. По его словам, этому подвигу мы можем только подражать, только стараться жить в духе послушания древних Отцов, но ни в коем случае мы не можем полностью воспроизвести те формы послушания, какие были в древние времена. Но в то же время сам святитель Игнатий очень много пишет о необходимости, о важности святого подвига послушания.

А в последнее время вышел ряд книг, в частности, книга писем замечательного духовного писателя, практически нашего современника, игумена Никона (Воробьева) «Нам оставлено покаяние...» Кроме того, современный читатель недавно узнал также и о таком подвижнике, исповеднике Православия, как архимандрит Игнатий (Лебедев). Оба этих подвижника очень большое внимание уделяли книгам святителя Игнатия (Брянчанинова), вообще книгам Святых Отцов и, в частности, подвигу послушания. Они воспитывали своих духовных чад именно на этих принципах.

Мы видим, что подвиг послушания необходим, но в то же время безусловное послушание невозможно. В связи с этим возникает такой вопрос: как же все-таки христианин может определить эту грань, эту меру? Как не впасть в преслушание?

— Прежде всего, конечно, настоящий подвиг послушания должен быть изучен теоретически по книгам Святых Отцов: как Святые Отцы древности понимали послушание? Как понимали послушание вообще Святые Отцы, святитель Игнатий в частности? Очень много помогает в этом V том его творений, который обращен к монашествующим, но, как я уже сказал, очень полезен и любому мирянину.

Чтобы правильнее проходить путь послушания, нужно это знать. Затем, конечно, послушание познается из дел, как Евангелие читается жизнью, Святые Отцы читаются жизнью. Учение Церкви, учение о духовной жизни читается жизнью. То есть мало просто читать и беседовать — нужно исполнять заповеди.

А что касается грани, то здесь, я думаю, дело в вере: насколько мы доверяем нашему пастырю. Конечно, все должно быть естественно. Невозможно верить насильно, невозможно любить насильно, невозможно себя принудить слушаться насильно. Есть какая-то грань. Если пастырь имеет добродетели, если пастырь имеет духовный опыт, если слово его растворено солью мудрости, если мы видим плоды его пастырской деятельности, то вера наша к нему возрастает.

Но лучше всего дерево познается, конечно, по плодам, то есть если пастырь действительно духовен, то духовны и его чада. Может быть, не все, но, по крайней мере, какое-то ближайшее окружение. Если в нем есть люди, которые имеют добродетели, то, конечно, можно по этим духовным чадам судить и о самом пастыре. И если мы попали в такой приход, в такую общину, где действительно духовный пастырь и чада его духовные, отношения между ними духовные, если люди действительно знают, о чем говорят, если их поступки — это очень красивые поступки добродетели, то, конечно, это вызывает доверие к пастырю. Слово его воспринимается уже совсем по-другому.

А теперь по поводу того, что слушаться нужно не во всем. Святитель Игнатий говорит, что нужно иметь рассуждение: нашему времени не дано непосредственное, беспрекословное послушание духоносному старцу, поскольку нет духоносных старцев. С другой стороны, как замечает святитель, в древности одинакового удивления были достойны как старцы, так и послушники: не только старцы были святые, но и послушники были святые. А мы не святые, мы грешные. И пастыри наши тоже не всегда на такой высоте добродетели стоят, как хотелось бы нам. Мы живем в такие времена, в таких условиях. Слава Богу, что нам хоть что-то дано, что мы не отринуты.

Святитель Игнатий говорит, что нашему времени дано жительство при руководстве отеческими писаниями, при совете единодушного брата. То есть современный пастырь — это единодушный брат. Это некий духовный друг. И, по словам отца Никона (Воробьева), главная задача современного духовника — помочь своему духовному чаду найти волю Божию в каждом конкретном случае, представить ему отрывки из Священного Писания и отеческих творений, подобрать место, соответствующее данному конкретному случаю. Если это достигается, если точно бывает найден такой совет Святых Отцов, то этого вполне достаточно для современного пастыря. Поэтому, конечно, ему необходимо знание Святых Отцов.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) также обращает внимание и на следующее: современное духовное руководство отличается от руководства древних тем, что в древности старцы прямо возвещали Божию волю, ибо носили Бога в себе. А современный духовник ищет волю Божию вместе со своим духовным чадом, ищет кропотливо, с трудностями, возможно, с какими-то ошибками. А всякий ищущий находит (Мф. 7, 8).

Поэтому в наши дни вступающий на путь послушания должен понимать, что безоблачным этот путь не будет, что вообще путь духовной жизни узок и тернист, а путь послушания еще более узок, еще более тернист. Но это самый короткий путь ко спасению. Ведь если даже пастырь сделает какие-то ошибки, он нас от чего-то и предостережет и сумеет нам сообщить правильные сведения. Тем не менее, повторю, нужно понимать, что современная жизнь такова, что без ошибок невозможно. И не только без наших ошибок, но и без ошибок наших пастырей.

А за ошибками, конечно, последуют скорби. И на это нужно мужественно решиться. И за это решение, за эту веру Господь очень многое нам даст. Главное — не осуждать, не отталкивать наших пастырей, сразу не судить, не рядить, не возмущаться: «вот он такой-сякой, я к нему со всей душой, а он... » Все мы ошибаемся. Кто без греха, первый брось в нее камень (Ин. 8, 7),— сказал Господь. Поэтому пастыря надо чтить и уважать. Как говорит святитель Игнатий, целуй двери кельи того, кто согласился быть твоим наставником по Богу. Это очень тяжелый труд, это очень тяжелый крест, поверьте мне, пожалуйста. Ведь каждое духовное чадо — это крест для пастыря, и ничто другое.

— Отец Сергий, а зависит ли от нашего произволения степень доверия к пастырю? Вы сказали, что нельзя любить насильно и доверять насильно, но в то же время такая вера — это добродетель.

— Думаю, что, зависит, и в достаточно большой степени. Пастыря можно просто слушать, беседовать с ним, вместе пить чай, ходить в гости. А можно действительно его слушаться, то есть его советы воспринимать как заповеди, стараться их исполнить. Если что-то непонятно, следует уточнить, спросить. Если в чем-то не имеем доверия,— сказать: «Батюшка, простите, но мне кажется, что в данном случае этот совет не совсем подходит». Это нормально. И никакой пастырь на это не обидится. Потому что нужно приходить к единому знаменателю.

Нужно иметь веру, чтобы что-то делать. А чтобы иметь веру, нужно иметь знание и понимание, нужно выяснять, почему пастырь дал то или иное благословение, а не просто слепо слушаться.

Настоящее послушание не является самоцелью. От послушания рождается рассуждение, как говорит преподобный Иоанн Лествичник. Рассуждение же он понимает как знание Божией воли. Так из послушания пастырю рождается знание Божией воли, рождается духовный опыт.

И поэтому дело ученика, дело послушника, дело духовного чада — слушаться. Не просто мимо ушей пропускать советы или в чем-то слушаться, а в чем-то нет, но стараться слушаться во всем. Чтобы не слушаться, нужно иметь достаточно веские основания.

Если будем слушаться, тогда будет и доверие к пастырю, потому что увидим плоды послушания.

— Получается, что доверие является плодом некоего делания. В то же время для делания нужно какое-то начальное доверие?

— Это начальное доверие, наверное, бывает от Бога. Сначала у человека созревает желание иметь духовника. При этом Богом вкладывается и понимание того, насколько это нужно и для чего это нужно. Потом человек, естественно, начинает искать: в один храм пойдет на исповедь, затем, где-то услышав или прочитав про какого-то батюшку, съездит, поисповедается, побеседует. Потом Господь как-то расположит его сердце к какому-то духовнику. Одна женщина рассказывала, как она поехала вместе со своей подругой к одному известному духовнику. Ехали они, ехали, и вдруг по дороге эта женщина остановилась и говорит: «Знаешь, я очень не хочу туда ехать. Я слышала еще про одного батюшку и как бы обещала побывать у него, и у меня возникло желание — взять и поехать к нему». И она вышла из троллейбуса и поехала в храм, где служил батюшка, о котором она много слышала. И с тех пор уже несколько лет является его духовным чадом. Вот такие случаи бывают.

Господь приводит, Господь открывает. Господь как бы дает некую предваряющую, изначальную благодать, но потом человек должен ее отработать: должен и вопросы задавать, и ответы слушать, и заповеди исполнять. Тогда действительно начнется духовный рост — чудо послушания, чудо смирения. Потому что, конечно, самое главное, чему должен научить пастырь свое чадо — это наука смирения, самая необходимая наука для спасения.

— Но если возникает просто чувство доверия, то, наверное, действительно пастыря нужно как-то испытать или, по крайней мере, познакомиться с ним поближе?

— Преподобный Иоанн Лествичник говорит: «Не семь, а семьдесят раз испытай пастыря, чтобы тебе не попасть вместо врача к больному, вместо кормчего — к простому гребцу. Необходимо спросить пастыря, что он думает о каком-либо предмете, испытать, насколько его учение соответствует отеческим писаниям, насколько его взгляды созвучны, близки вам по духу, насколько он поймет вас, ваши стремления. Здесь недостаточно, наверное, ограничиться, одной беседой, а может быть, нужно несколько бесед.

Причем я не стал бы сразу проситься в духовные чада, даже если бы все меня устроило. Я бы походил к нему в течение какого-то времени, нескольких недель, а может быть, даже нескольких месяцев. И уже тогда, когда начали бы складываться добрые отеческие отношения, когда я увидел бы конкретный плод, то есть когда со мной начали бы происходить изменения в лучшую сторону, тогда бы, наверное, я попросил взять меня в духовные чада и помолиться обо мне, не забывать меня.

Господь дает такую благодать — приводит человека к духовнику, а дальше следует уже труд самого человека. И труд пастыря прежде всего, и, конечно, труд послушника. Этот взаимный труд, с помощью Божией благодати способствует росту и пастыря, как руководителя, и духовного чада, как послушника. И они вместе идут к Богу.

— А что делать, если человек в целом доверяет своему духовнику, но периодически получает какие-то благословения, которые ему кажутся данными не по Богу. Насколько серьезными должны быть ошибки пастыря, чтобы от него отойти? И что делать в случае получения благословений, которые, может быть, расходятся со св. Отцами?

— Понимаете, святые все находятся на небесах. Здесь, на земле,— грешные люди, одни более грешные, другие менее грешные. Главное, чтобы была Божия воля на это общение. Божия воля священнику заниматься именно пастырством, духовничеством. Если такое Божие благословение есть, то хотя священник и допускает какие-то небольшие ошибки, но в целом все равно будет польза для спасения души.

Ну, а вообще, как говорит прп. Иоанн Лествичник, если ты видишь в своем пастыре какие-то немощи, постарайся об этом забыть, постарайся вспомнить его добрые стороны. И прогневаться может пастырь, и какую-то ошибку допустить, что-то не так сказать.

Все мы согрешаем, все мы человеки. И согрешают пастыри, и каются пастыри, и прощения просят у своих духовных чад. Все мы братья. И пастырь имеет право на ошибку.

Мы должны предоставить нашему пастырю право на ошибку. Иначе мы будем такими духовными чадами, которые требуют от своего пастыря, чтобы он был святым, именно таким, каким они себе его представляют. Но мне кажется, это неправильно. Если мы согрешаем, ошибаемся, то и пастырь наш может ошибиться. Главное ведь, как говорит прп. Иоанн Лествичник, помнить: мы не будем осуждены за то, что грешили, мы будем осуждены за то, что не каялись.

Если пастырь стремится к Богу, если главное для него — это спасение души, духовная жизнь, духовная жизнь его духовных чад, то думаю, что это общение всегда будет по Богу и принесет пользу.

— Святитель Феофан Затворник пишет: признаком духовного человека является то, что он интересно говорит о Боге. Кроме того, духовные писатели указывают такой признак хорошего духовного руководителя, даже старца: нестандартность его ответов, т. е. когда духовник мыслит не штампами, которые он вычитал в книгах, а к каждой ситуации, с которой к нему приходят люди, подходит индивидуально, поскольку жизнь, конечно же, не вписывается ни в какие рамки. Могут ли такие нестандартные ответы быть также признаком воли Божией на то, чтобы общаться с каким-то духовником, не обязательно старцем?

— Отвечу от противного. Если мы ходим к пастырю и не получаем того, что жаждет наша душа, не слышим мудрого слова, а советы его какие-то чересчур штампованые, — мы это слышали и читали много раз, — слишком общие, абстрактные, лишены индивидуального подхода и не производят своего действия, реально не меняют нашу жизнь к лучшему, то, наверное, не стоит к нему ходить. Я ходил бы в такой храм на исповедь, а для духовного руководства поискал бы человека, который все-таки больше меня понял бы, который больше вник бы в мои обстоятельства, в какие-то мои греховные немощи и недуги.

Думаю, что некоторая нестандартность, неожиданность ответов, действительно свидетельствует о том, что пастырь от Бога. Бывает, правда, стремление к некой оригинальности. У политиков есть такое понятие как «популизм». Например, существует даже такая профессия — имиджмейкер. Имиджмейкер должен специально научить какого-то политика иметь свой имидж, привлекательность среди народных масс. Некоторые пастыри, увлекающиеся «популизмом», пытаются как-то оригинальничать, начинают употреблять какой-нибудь жаргон, показывать знания в каких-либо областях науки, техники и искусства,— это все-таки немножечко другое. Конечно, пастырь должен быть эрудированным человеком, но прежде всего он должен оставаться пастырем, священником, христианином. И в тот момент, когда человек приходит к нему с вопросами, пастырь должен жить жизнью этого человека, поставить себя на его место, должен отвечать за каждое свое слово, понимая, что если ты даешь совет, то этот совет должен быть таким, чтобы человек хотя бы не пострадал. Принцип «не навреди», который есть в медицине, еще более важен в жизни пастыря.

 
игумен Сергий (Рыбко)
из книги  «Возможно ли спасение в ХХI веке?»
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Реклама
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст