Тернистый путь

Послушница


Наталья ГлухихНаталья Глухих

– Вы были актрисой?

– Да, до сорока пяти лет, – отвечает она. – Три года, как оставила это.

Мы встретились в Великом Устюге. Мысль записать наш разговор пришла не сразу, но она говорила так интересно, что я всё-таки сообразил – не одному мне интересно будет послушать.

– Господь через театр дал мне понять, что такое истина и что такое ложь, – говорит Наталья, без энтузиазма поглядывая на диктофон. Это особенность верующих. Они, как правило, говорят лично с тобой. И если перестанешь записывать, это ничего не изменит, разве что к лучшему. То, что ты журналист, воспринимают с терпением, не более того.

– Актёр, пропуская через себя отрицательную роль убийцы, самоубийцы, проживает это, – продолжает моя собеседница, – и это очень пагубно влияет на его душу. Я играла в спектакле «Цианистый калий, или Кофе с молоком или без», где мою героиню Лауру заставляют отравить человека. В результате она сходит с ума. Я тоже боялась, что со мной что-то случится. Моей игрой были довольны, даже повысили тарификацию, но я всё яснее понимала, что мне необходимо оставить эту профессию. А это не так-то просто. Даже сейчас, в монастыре, я ощущаю, что страсть игры во мне всё ещё жива. Желание делать всё напоказ, фарисействовать у актёра становится частью натуры. Так хочется молитвой, с Божьей помощью её победить.

– Вы монахиня? – удивляюсь я.

– Послушница.

Встреча с батюшкой

Всё началось, наверное, с того, что она отправилась в Ленинград поступать в театральное. Не поступила, но и не отступилась и спустя какое-то время оказалась в Горно-Алтайске. Там в 80-е годы обретался прекрасный режиссёр, ученик Мейерхольда, Попова и Кнебель – Анатолий Дмитриевич Никитин. Он учил Наталью не только играть. Мастера лирической комедии, его заставляли ставить кассовые спектакли невысокого пошиба. Борьба с ветряными мельницами массовой культуры закончилась для него то ли поражением, то ли победой: он всё бросил и уехал в глубинку создавать народный театр. Смерть учителя потрясла Наталью, после неё она и пришла к вере, театр стал ей тесен. Оказалось, человек важнее, и она стала искать уже не своего, начала искать человека. Мы все его ищем, и Бог милостив, это искание в нас ценит.

Так она встретилась с батюшкой – отцом Василием Ермаковым. Впрочем, произошло это не сразу. Прежде чем во второй раз оказаться в Питере, Наталья поступила на актёрский факультет ГИТИСа, где училась у известной актрисы Галины Волчек. «Но можно сказать, мы друг друга не поняли, – объясняет она, – я должна была смириться, согнуться перед педагогом, но тогда не могла этого сделать».

Приехала к сестре в Ленинград, где угодила в секту Агни-Йога. Не то чтобы ей была интересна восточная мистика, просто писала стихи, была восторженной, а на таких охотятся – их за версту видно. Вот и Наталью поймали. Она начала таять как свечка, смутно догадываясь: происходит что-то ненормальное. Однажды на Пасху захотелось пойти в церковь. Тогда она впервые переступила порог Серафимовского храма. Всё ночное богослужение выглядывала подруг-сектанток, живших неподалёку. Ей было хорошо в церкви, и она не понимала, почему не видит тех, кто так хорошо умеет говорить о духовности. Может, что-то случилось? Верующие начали христосоваться. Отец Василий трижды поцеловал Наталью, и ей стало так тепло, радостно, что из храма она выбежала совершенно счастливая.

Сектанты тоже не спали.

– Христос воскресе! – воскликнула Наталья с порога.

Руководительница посмотрела на неё стеклянными глазами, глухо ответив:

– Воистину воскресе...

Наталья поняла, что помешала. В квартире звучала музыка, прежде казавшаяся приятной (там занимались медитацией), но после той музыки и той молитвы, которую Наталья только что слышала в церкви, это было так уныло, так печально. Пасхи для людей в этой красивой квартире не существовало. Больше Наталья туда не возвращалась.

«Батюшка, что с вами?»

На первой исповеди Наталья была как каменная, а батюшка стоял, закрыв лицо руками, и плакал. К нему подошли: «Батюшка, что с вами? Что случилось, отец Василий?» Он махнул рукой – не мешайте. Наталья не понимала ещё, что обрела духового отца, что впереди её ждут десять прекрасных лет рядом с ним.

Ей в детстве очень не хватало внимания и так хотелось, чтобы батюшка уделял его побольше. Но кто бывал в то время в Серафимовском храме, знает – там было не протолкнуться, духовных чад у отца Василия было великое множество. И каждый, как ребёнок, мечтал – когда же он меня увидит, подойдёт, приласкает. Однажды Наталья стояла в церкви чуть не плача, думала: «Нет, батюшка меня не любит». Отец Василий решительно вышел из алтаря и, не глядя на неё, положил руки на плечи духовного сына. «Если бы ты знал, как я их всех люблю, всем сердцем люблю», – произнёс он. Наталья не знала, куда деваться от стыда. Она поняла, что была услышана. Но мысль, что отец её не замечает, всё возвращалась. «Батюшка меня не любит», – вырвалось однажды в разговоре с духовной сестрой. Та улыбнулась: «Тебя-то не любит? Если б ты знала! Однажды ты стояла молилась, ничего не замечая вокруг, а он шёл с кадилом. Ты оказалась у него на пути, люди зашептали: “Отодвиньте её”, а отец Василий с такой нежностью произнёс: “Не троньте её, она молится”».

* * *

Нет, он не со всеми был ласков. Однажды зашёл в церковь небрежно одетый человек. На это никто не обратил бы внимания – петербургские христиане, как правило, небогаты, но небрежность сквозила во всём облике пришельца, что-то нечистое было в его глазах. Полез к Чаше, не исповедавшись. «Эй ты, советский башмак, куда пришёл?» – вознегодовал отец Василий. Он трепетно относился к святыне, к храму и не терпел расслабленного к ним отношения.

* * *

Отец Василий ЕрмаковОтец Василий Ермаков

То, что он прозорлив, что Дух дышит в нём свободно и сильно, открывалось Наталье не сразу. Вот подходит к батюшке прихожанка, спрашивает, можно ли ей сегодня ложиться на операцию – у неё была опухоль языка. «Подожди», – отвечает отец Василий. На следующий раз всё повторяется. «Нет, не сегодня», – твёрдо говорит батюшка. Наконец произносит: «А теперь можно». Операция прошла прекрасно. Может, именно в этот день оперировал хороший хирург или организм оказался готов. Мы ведь таких вещей не знаем – Бог знает и, если может быть услышан, вразумляет, как вразумил Ноя. Мы, конечно, не всегда к этому готовы, как и семья Ноя, спаслась лишь потому, что последовала за Ним. Так же вот и батюшка своих чад спасал от смерти.

Вразумлять старался просто и весело. Наталья вспоминает, как в первое время, ничего не понимая в церковной жизни, очень боялась, что называется, упасть в грязь лицом. Как-то сидела возле сосуда святой воды, хотела испить, но не знала, как это сделать. Тут батюшка мимо идёт – ученица к нему, с умным, благочестивым видом спрашивает: «Как бы водички попить?» Отец Василий недоуменно взирает, потом громко произносит, упирая на «о»: «Эй, тётка, ковшом надо черпать! Ковшом!» Мол, не умничай, проще надо быть.

– В другой раз, – рассказывает Наталья, – сижу перед исповедью, вспоминаю, записываю грехи. А у нас была одна женщина в храме, которая, к сожалению, занималась экстрасенсорикой. Батюшка знал об этом и потихонечку её вразумлял. Но исцеление в таких случаях наступает далеко не сразу. Увидев меня, женщина решила «помочь». «Чего ты тут пишешь? – спрашивает. – Давай я твои грехи заберу и выброшу». «Нет, – отвечаю, – я свои грехи только батюшке отдаю». Подаю ему лист исписанный. Он берёт, смотрит и начинает читать при всех, вернее, делает вид, что читает. Я в первые мгновения перепугалась страшно – сейчас обличит, но потом дошло, что же он всё-таки там у меня «вычитал»: «Первое: мало ела каши. Второе: мало ела грибов. Та-ак, да она голодная. Накормите её».

Потом поцеловал Наталью в голову, а лист бросил в печку. Бумага, вспыхнув, рассыпалась в пепел. Своих духовных чад отец Василий не ругал, с большой любовью приводил к покаянию. Когда грехи были серьёзные, старался так удобрить сердце прихожанина, что у того слёзы потом начинали литься сами собой. К пустяшным промахам относился с юмором. Однажды Наталья зашла к подруге, где, естественно, не обошлось без разговоров. А на следующий день – причастие. Стыдно было ужасно, что такая болтунья. Утром к отцу Василию подошла: «Батюшка, я столько вчера наболтала у подруги в гостях!» А старец наклоняется и заговорщицки, шёпотом спрашивает: «О чём говорили-то?»

Один раз Наталья в сердцах бросила: «Я от вас уйду!» «Ну и уходи!» – с любовью сказал батюшка, глаза его смеялись. Всерьёз обижаться на него было невозможно. Как-то вышел из алтаря, увидел молящихся чад и лицо его просияло: он смотрел на всех на них, а каждому казалось, что только на него. А может, так оно и было. После этого Наталья написала стихотворение. Воспроизведу его, как услышал:

  Хлебушек с Небушка –
Божья благодать.
Под крылом батюшки –
Горю не бывать.
Молятся чадушки
Единой душой,
Радуется батюшка
Молитве такой.
Обнимает ласково
С алтаря всех нас –
За молитву дружную,
За соборный час.
Хлебушек с Небушка –
Божья благодать.
За молитвы батюшки,
За молитвы чадушек
Будет Русь стоять.

Получив его, отец Василий радовался как ребёнок. Одно из последних воспоминаний – Наталья приехала в Питер с экскурсионной группой и смогла улучить момент, чтобы забежать в Серафимовский храм. Он был полон людей, но было очень тихо, как батюшка приучил. Когда он шёл мимо с кадилом, Наталья передала подарочек. «Побудь», – сказал о. Василий. «Меня группа ждёт». – «Подождут». Когда началось помазание, подозвал к себе, чтобы не пришлось стоять в очереди. Начертил крест и сказал: «Дуй!» – то есть теперь можешь бежать.

Снова сирота

Батюшка сидел за столом, вокруг толпились люди, а он всё пытался что-то сказать Наталье. Уста открывались, но она не слышала ни звука. Проснувшись, она попыталась понять, к чему бы это. На следующий день пришла телеграмма, сообщавшая о смерти отца Василия. Позже она узнала, что несколько дней после инсульта её духовник действительно не мог говорить. Когда ехала к нему в междугороднем автобусе, батюшка снова пришёл во сне. Надел на дочь жилетку со словами: «Ну вот, теперь будет тепло». Он всё время был рядом. На кладбище она впервые узнала, что такое пасхальное настроение во время похорон. Прежде слышала о таком, но не знала – верить ли?

Отец Василий не раз говорил: «Мои дети от меня никуда не уйдут!» Спустя три года состоялся вечер его памяти, который вела одна из духовных чад батюшки – актриса Нина Усатова. Дочь Кирилла Лаврова читала стихи, она пришла вместе с отцом – он тоже был духовным сыном отца Василия. Люди приехали со всех концов России.

У каждого в сердце были какие-то важные слова, сказанные когда-то духовником и помогающие жить. Своих чад он вёл очень бережно, ничего не навязывая. Например, Наталью уговорил закончить режиссёрское отделение Института культуры. Это очень пригодилось, когда в Устюге занемог её родной отец. Опять же именно батюшка дал понять, что тому немного осталось, нужно побыть рядом. «Папу не оставляй», – сказал он. Несколько лет Наталья Глухих руководила в Устюге молодёжным театром. После смерти отца стала думать, что делать дальше.

«Езжай в Брянскую область»

В монастырь ей хотелось давно, но отец Василий всё не благословлял, хотя и не отговаривал. Один раз пришёл к нему человек со словами: «Я хочу быть монахом». «Ну какой ты монах!» – воскликнул батюшка и хорошенько его отчитал. С Натальей всё было иначе. Давал понять, что не против её ухода в монастырь, но не стоит спешить. Однажды она долго за ним ходила, приставая: «Батюшка, можно мне уйти в монастырь, можно уйти?» Он удалялся молча, наконец, развернулся и задал вопрос: «Зачем?» Вразумительного ответа она дать не смогла.

В другой раз батюшка, увидев её, с юмором заметил: «Это Наташка, которую монашки убить хотели?» Какие монашки? За что убить? Спустя какое-то время инокиня, с которой Наталья очень сдружилась, набросилась на неё и начала душить. Эта монахиня, ныне покойная, была очень добрым человеком, но монашество – это война, где враг подчас одолевает. Хороший монах – не тот, кто не знает поражений, а тот, кто смог вернуться после них в строй. «Если кто надеется найти в монастыре покой – разочарую, лучше им поискать другое место», – говорит Наталья.

Именно отец Василий подобрал ей в конце концов обитель – уже после своей смерти. Однажды она пришла на его могилку и помолилась: «Батюшка, куда мне теперь?» Ответ последовал немедленно. Подошла знакомая – тоже духовная дочь батюшки, спросила, не хочет ли Наталья поселиться в Николо-Одринском монастыре: «Отец Василий любил эту обитель и её матушку». Наталья тем не менее продолжала сомневаться. Была мысль, не определиться ли в Иоанно-Кронштадтский монастырь. Отправилась туда к знакомой матушке. И второй раз за день услышала: «Езжай в Брянскую область, в Николо-Одринскую пустынь».

Брянские святыни

Матушке игуменье Мариам уже за восемьдесят. В прошлом была певчей. В мантию её постриг в 1994 году славный архиепископ Мелхиседек.

О нём не раз в прошлом писала наша газета. Ещё в советское время он начал трудиться для будущего прославления Царственных мучеников. При нём в Екатеринбурге началось их широкое почитание. Брянскую епархию владыка окормлял в последние годы перед выходом на покой. Поднимать её приходилось из руин. Довольно сказать, что из девяносто двух строений Николо-Одринского монастыря уцелели только два – игуменский корпус и один из братских. Примерно в таком же состоянии находились другие обители и храмы Брянщины.

* * *

Когда возникла Николо-Одринская обитель, точно неизвестно. В 1352 году в грамоте инокини Евпраксии упоминается Богородице-Рождественский женский монастырь близ Карачаева. Инокиня та была не простая, а дочь литовского князя Ольгерда. «Но девушка тяготела к православию, – рассказывает Наталья Глухих, – и, приняв постриг, стала в монастыре игуменьей».

Что дальше произошло с женской обителью, неизвестно. Но однажды отправились примерно в то место, где она находилась, три брата-лесоруба. И увидели огненный столп, сходящий с небес. Когда подошли к нему поближе, увидели на земле икону Святителя Николая. Отнесли её в Брянск, где бушевала моровая язва, и как только ступили в город, болезнь полностью прекратилась, исцелились даже те, кто уже был заражён. В память о чуде на месте появления иконы был построен храм, но вскоре он сгорел во время грозы, а образ исчез.

И снова был найден. Увидев в этом Промысл Божий, мужики по просьбе монаха Симеона, которому открылась икона, воздвигли храм на месте нынешнего монастыря. В 1705 году по приказу Петра Великого обитель возглавил игумен Варнава, успевший возвести каменный храм с трапезной, колокольню, странноприимную, где монахи принимали паломников. Это не понравилось местным разбойникам, жившим в местечке Девять дубов. Там и правда росли из одного пня девять деревьев, которые срослись между собой. Чем больше прибывало монахов, строителей, странников, тем более беспокойной становилась жизнь лихих людей. В конце концов они напали на монастырь, до смерти замучили игуменов Варнаву и Антония, разрушили всё, что смогли.

* * *

Спустя примерно полвека монастырь вновь начал расцветать и ко времени революции превратился в райский уголок. Особую известность обитель приобрела благодаря чудотворной иконе «Споручница грешных». В 1844 году в Одринский монастырь пришла женщина с маленьким сыном, у которого были сильные эпилептические припадки. После литургии мать попросила отслужить молебен перед иконою Божией Матери «Споручница грешных». Молебен был отслужен – и больной мальчик полностью исцелился. За этим последовали новые чудеса, а спустя два года список иконы был подарен подполковнику Дмитрию Бонческулу. То был человек добрый и верующий, охотно принимал у себя одринских монахов, вот и решено было его хоть как-то отблагодарить. Отблагодарили щедро. Икона «Споручница грешных», что пребывает в храме святителя Николая в Химках, прославилась многими чудотворениями.

Отец Макарий

– А что же стало с оригиналом иконы? – спрашиваю я Наталью.

– Это замечательная история, хотя началось всё очень худо. Когда большевики начали разрушать монастырь, местные жители разобрали иконы по домам. Образ «Споручницы» достался христианке по имени Евдокия. Потом у неё дома случился пожар и она передала икону соседям. Оттуда образ попал в монашескую общину в Карачаеве, а затем в Одессу. Что с ним, где он, было известно – непонятно только, как возвращать. Человек, возомнивший себя владельцем иконы, заломил за неё немалую цену.

И вот в путь отправился добрый монах, живший при обители, схимонах Макарий. Это был удивительный человек. Во время войны служил артиллеристом, вернулся живым и уже дома неудачно упал с крыши. Обезножев, он до конца жизни передвигался на тележке, но не унывал. Был прекрасным резчиком по дереву, помогал матери поднять сестёр, братьев и всю жизнь мечтал послужить Богу. Постриг принял в Оптиной, когда она открылась, потом поселился у нас. Узнав, где хранится «Споручница», он вместе с помощницей матушкой Сусанной на перекладных добрался до Одессы, собрав в дороге сумму, необходимую для выкупа образа. Пока оформляли документы для таможни, он начал мироточить. А день 24 октября 1996 года, когда икона вернулась, стал нашим праздником. Владыка благословил.

Скончался отец Макарий в 2000 году. На его теле обнаружились вериги, которые впились в тело, а ведь запомнился как человек лёгкий, писал стихи, умел и любил шутить, во всём был самобытен. Например, считал, что слово «воробей» следует произносить так: «Вора бей!» На вопрос о возрасте ответил однажды с улыбкой: «Мне сорок лет – столько я служу Богу, а до этого, считай, не жил». В монастыре вспоминают одну сцену: батюшка Макарий сидит на каменном холодном полу, вырезает иконостас, а глаза у него сияют, как у ребёнка.

Послушница

– Трудно вам? Ведь вы почти двадцать лет провели на сцене в качестве актрисы, а потом режиссёра.

– Трудно. Монастырь – это голгофа. Одно послушание следует за другим: читать в храме, столы накрывать, читать за трапезной, посуду мыть, проводить экскурсии – и так весь день. Очень много работы – пасека, скотный двор, молочный цех... А рабочих рук мало. Трудно, потому что, как ни стараемся мы в обители любить друг друга, враг бьёт часто и редко промахивается. Кто пришёл в монастырь за покоем, не выдерживают – покоя у нас мало, но кто оказался у нас по любви к Богу, тот терпит. Как святой отец Алексей Мечёв учил: «Что больше всего нам мешает спасаться? Яшка да окаяшка». Яшка – это наше самолюбие, а окаяшка – дьявол. Но поссоришься – потом помиришься, упадёшь – поднимут. Актёру в обители особенно трудно, потому что он постоянно наблюдает за поведением людей – это профессиональное – и видит многое, чего видеть не нужно. Нужно учиться закрывать глаза на чужие страсти и открывать на свои.

 
Владимир ГРИГОРЯН
источник: газета "Эском-Вера"
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Реклама
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст