Тернистый путь
деддом. ребенок у окнаисточник фото: harborspb.ru

«Казённый дом»


Всё, что связано с брошенными детьми, для нас, естественно, зона пристального внимания. И когда меня попросили отвезти в детский дом группу волонтёров, я тут же согласился. Целью поездки было сфотографировать ребят на сайт для возможных усыновителей.

Это оказался лучший из виденных мной интернатов. Не материально - духовно. Сразу, с порога возникало ощущение, что детям здесь... Хотелось написать слово «хорошо», но рука не поднялась. Детям не может быть хорошо в казённом доме. Это противоестественно, и этого никогда не бывает! Всё те же ждущие глаза, шепотки за спиной, отрепетированное «приезжайте»... Воспитатель не может любить воспитанников, как своих детей, на это никакого сердца не хватит. Всё равно он вечером (если нет дежурства) уйдёт домой, и в отпуск уедет - со своими, кровными детьми. Ничего не поделаешь: любить воспитанников — это всего лишь работа.

И всё-таки в том интернате не пахло мертвечиной, как во многих подобных заведениях. Ребята держались естественно, немножко хулиганили, малыши очень охотно показывали свои игрушки, отвечали на вопросы.

Ребята постарше тоже были приветливы. Когда я отстал от своих, по запутанным коридорам старого здания меня выводил «к людям» девятиклассник - сам, по своей инициативе, при этом охотно болтал по дороге. Это верный признак благополучия: если в заведении «нечисто», вас никогда не выпустят из поля зрения, всегда рядом будет маячить кто-то из администрации. Тем более не дадут свободно разговаривать с воспитанниками. Ребят здесь любили - настолько, насколько это вообще возможно в интернате. Каждым летом их вывозят в собственный туристический лагерь на Селигер, где они живут в палатках на берегу озера, всё лето живут. Любой педагог, прочитавший эти строки, скажет: директору надо немедленно ставить памятник из чистого золота и усыпанный бриллиантами: после года каторжной работы подвигнуть воспитателей на выезд в лагерь может либо Сталин, либо Ротшильд. Работа в лагере не просто каторга - это каторга в кубе: на сон — два часа в сутки при самом лучшем раскладе!

Удержать в палатках сотню детей разных возрастов и привычек, рядом с водой... Старшие мечтают о любви, младшие - сбежать в пираты...

Местные парни, положившие глаз на приезжих юных красавиц; свои старшеклассники, готовые посчитаться с местными... Ужас! О том, что сам директор давно забыл, что такое отпуск, можно и не говорить, и так понятно!

Ходим по классам и жилым комнатам, фотографируем детей, разговариваем с ними. Уютные комнатки, диваны — никаких железных кроватей, казармой и не пахнет! Полочки, где расставлены личные вещички, - это всё правильно, это хорошо продумано: каждый ребёнок имеет право на свое, личное пространство, даже если оно метр на метр. Завуч нас сопровождает, потом сбегает по делам, ходим сами... Ещё один плюс интернату! Малыши старательно позируют фотографу, они отлично понимают, для чего это делается: «Посмотрите, какой я хороший! Я буду приносить вам только радость!» Рыженький третьеклассник рассказывает о своей учебе. И вдруг подходит учительница:

— Ваня в последнее время отстаёт, по математике лениться стал, нахватал троек...

Как часто я слышал эти простые, дежурные учительские слова, как часто произносил их сам!

Но такой реакции...

- Неправда! - кричал Ваня. - Я хорошо учусь, эти тройки мне поставили неправильно! Я всё исправлю! Я буду стараться!

В глазах у него стояли самые настоящие слёзы. Между учеником и учительницей шёл беззвучный разговор, который мне, опытному миропроходцу, ничего не стоило подслушать.

Ученик: «Ты меня предала! Разве ты не видишь, с кем я разговариваю, разве ты не знаешь, для чего нас фотографируют?! При чём здесь твои глупые тройки?!»

Учительница: «Прости меня, Ванечка, я нечаянно! Сейчас исправлюсь!»

- Я тоже думаю, что эти тройки у нас случайные, - учительница спешила загладить бестактность. - Ванечка у нас один из лучших учеников.

Я лишний раз мысленно склонил голову перед местными учителями. Им приходится следить за каждым своим шагом, как охотнику, идущему по болоту: шаг вправо, шаг влево — трясина!
По мере нашего продвижения к старшим классам дети фотографировались всё более скованно. Некоторые уже держались с вызовом: «Не берёте меня?! Ну и не надо, пропадайте там одни! Счастья своего не понимаете!» Одна пятиклассница наотрез отказалась сниматься и разговаривать. (Потом, правда, завуч нам объяснила, что эту девочку уже выбрали, приёмные родители подали документы в суд. Она просто не хотела создавать конкуренции подругам.) В старших классах завуч снова к нам присоединилась - чтобы нас не обидели, я так понял. Уговаривала фотографироваться она примерно так:

- Вы взрослые люди и прекрасно понимаете, что шансов никаких, вас не выберут.

- Для чего же сниматься?!

- Положено, чтобы на сайте были фотографии всех воспитанников интерната. Этим вы поможете малышам.

- Чтобы, значит, нашими страшными рожами оттенять их личики?

- За что я тебя люблю, Слава, так это за понятливость!

Такой разговор всегда достигал цели; старшеклассники, посмеиваясь и дурачась, готовились позировать. И у каждого без исключения в глазах вспыхивал просверк надежды: «А вдруг?..» Особенно у девочек.

...Отборный, омерзительный мат, извергнутый девичьим ртом; извиняющийся взгляд завуча. Я посигналил завучу в ответ: «Ничего страшного, мы это проходили!»

- Катя, выйди, по-хорошему прошу, - с деланным спокойствием сказала завуч.

Катя вышла, но так, чтобы мы продолжали слушать её излияния:

- По-хорошему (мат) просит (мат)! А что, можно и по-плохому, да? (Мат, мат, мат...)

- Катю недавно прислали из другого интерната. У нас специфика - задержка умственного развития. Так ей поставили диагноз - и прислали... Обычная практика, чтобы избавиться. А недавно мальчика прислали по той же схеме. Там не всё в порядке с ориентацией.

Этой самой. Слава Богу, старший класс - недолго терпеть. То, что приходится только терпеть, и ничего другого, — это мы тоже проходили. А что может персонал этого интерната против такой вот девицы?! Ничего, ровным счётом. Нет в запасе ничего реального, чтобы «по-плохому», нет!

Самое обидное, что в других интернатах, где администрация не отходит от гостей, а вместо детей показывают стенд «Наша жизнь», эту девицу быстро приструнили бы. Завуча как прорвало, и она рассказывала не останавливаясь.

- У нас большинство детей из Дома ребёнка, отказники. Есть и «социальные». Когда берём маленького, проблем почти не бывает. Конечно, интернат не заменит семью, но мы стараемся, очень стараемся! Наши детки довольно стеснительные, вы заметили? Потому что здесь их дом, их мир, а вы - «внешний», чужак. У нас тут всё очень хрупко, поэтому вторжения таких, как Катя, особенно болезненны. Была недавно одна... Жуть! Профессионалка с дороги, с малолетства этим промышляла. Всё ходила и жаловалась (при малышах!), что «бабла на кармане маловато». Ну и сбежала, чтобы поправить это дело! Ночью сбежала, я дежурила.

Что делать? Звоню мужу, приезжает на машине, едем по трассе, ловим. Поймали, представляете?!

Она как раз пыталась остановить машину. Эта... девочка смеялась мне в лицо. Над всей моей жизнью, над нашим обшарпанным «москвичом», над тем, что мне дорого... А я уговаривала не горячиться, подумать. Муж терпел-терпел да не выдержал: закинул её в машину силой, а по дороге к интернату всё ей высказал. Директор наш, поднятый по тревоге, прочёсывал окрестности на своей колымаге, встретились все у интерната. И только тогда она ответила - не мужу, директору: «Передайте мужу вот этой (жест в мою сторону), что, если он ещё раз раскроет свою варежку, я его посажу! Объясните ему, как именно я это сделаю...» Видели бы вы её взгляд... Взрослый и очень страшный!

- Видел, - пробормотал я и вернулся к своему.

- Усыновляют часто?

- Маленьких иногда берут. Редко, но берут. А начиная с пятого класса - почти никогда. Хуже всего отдавать их «в жизнь». Здесь у них дом — какой-никакой, а там... Там спецПТУ с общежитием, где тон задают такие, как Катя. Жалко, и нет никакого выхода, вот в чём ужас! Самый страшный праздник для нас - выпускной вечер...

Эта маленькая женщина сидела и слегка раскачивалась, заложив руки между колен... вернейший признак тяжелого отравления - неутолимой жалостью!

Из такого места очень некомфортно уезжать навсегда, потому я и вернулся - с грузом «гуманитарной помощи», которую удалось собрать в нашем приходе. Свой микроавтобус я забил под самую крышу, люди откликнулись очень горячо, но... Но, пользуясь случаем, хочу сделать заявление, которое озаглавлю как

Истошный крик волонтёрской души

Дорогие дарители и жертвователи! Детский дом - это не заменитель помойки, куда не жалко отнести ваши хорошо отлежавшиеся на антресолях вещи! Не надо нести барахло!

Беспощадна рука моей жены, и оно всё равно окажется там, где ему и место, - в мусорном контейнере, но нам стоит больших усилий перебирать полуистлевшие драповые пальто, почти неношеные дедовские брюки, сломанные игрушки. Поймите же: мы везём не вспоможение приюту бомжей-алкоголиков, а подарки детям!

Хорошим, добрым, ни в чём не виноватым детям! Вы бы хотели получить в подарок стоптанные ботинки?! Обувь нужна новая или почти новая — она буквально горит на детях; вещи - модные, которые нестыдно надеть юноше или девушке; игрушки нужны развивающие, умные, и ещё...

Однажды я заметил, что старшеклассникам, разгружавшим мою машину, выдали по пачке печенья из привезённого. Так они тут же всё это и съели! Их неплохо кормят, но где же вы видели, чтобы дети наедались тем, что им дают за столом? В промежутках между «приёмами пищи» надо обязательно что-нибудь погрызть, схрумкать, перекусить... Ваши дети поступают иначе? Не верю! Так вот: интернатовским перекусить негде и нечем! Поэтому несите непортящиеся вкусности - отвезём!

...Оставить это занятие невозможно, поэтому поездки продолжаются и, пока хватает сил, будут продолжаться. Из каждого посещения «казённого дома» выношу новую порцию яда, но в последний раз я получил награду, дороже которой нет: ребята высыпали навстречу моей колымаге, а один из воспитанников назвал меня дядей.

 
Сергей Марнов
из книги:  «Дети – дар Божий, или Опыт православного усыновления»
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Реклама
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст