Тернистый путь

Путь длиной в четырнадцать лет


6 октября исполнилось четырнадцать лет с того дня, когда в нашем приходе возобновилась помощь детям-сиротам (известно, что до революции храм Святителя Митрофана располагался при детском приюте). Вспоминается солнечный субботний день: мы пришли в только что открытый Митрофаниевский храм. Был праздник - Зачатие честного, славного Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна. Храм еще реставрировался, был весь в лесах, стены не расписаны, горели временные светильники, но чувствовалась особенная, радостная атмосфера. Служил настоятель отец Димитрий, и служба шла на одном дыхании.

Многие прихожане обратили внимание на троих ребят, лет девяти-десяти, которые пробирались то к алтарю, то к выходу, то к свечному ящику. На мальчиках были замызганные куртки большого размера, потертые джинсы, на девочке - короткая юбчонка и старая шубка из искусственного меха. Глаза у всех троих ищущие, чего-то ожидающие. Особенно выделялся один мальчик: сильно хромая, он несколько раз подбегал к батюшке, трогал его за руку, о чем-то спрашивал. Тот кивал в ответ, что-то говорил. Когда служба кончилась, мальчик оказался возле меня, и я спросил:

- А ты что, один ?

- С ребятами. Я пришел сюда просто так, гулял вон с Юлькой и Сережей.- И он кивнул на друзей, стоявших поодаль.

- Почему вы бегаете по храму?

- Мы хотим, чтобы нас побыстрей крестили! - бойко отвечал мальчик.

- А крестный у вас есть?

- Нет, нету!

Поразмыслив, я предложил:

- Хочешь, я буду твоим крестным?

- Да, конечно! - быстро согласился он.

Мы подошли к батюшке.

- Будешь слушаться крестного? - спросил у него отец Димитрий.

- Конечно!

- А ты будешь заботиться о нем? - обратился батюшка ко мне.

- Буду стараться!

Совершилось Таинство Крещения. На душе было радостно и спокойно. Ребята сказали, что опаздывают на обед, и убежали. Прощаясь, я спросил, где они живут.

- В детском доме на Вучетича. Приходите, будем ждать.

Прошло несколько дней, а встреча в храме не шла из головы. "Как там дети? Ждут ли, помнят ли они о своем крещении? Пожалуй, схожу туда",- подумал я и как-то в обеденный перерыв, благо в то время работал недалеко, пошел по указанному адресу. Вот оно, типичное здание детского дома, обнесенное железным забором; большой двор, краски увядающей осени, деревья с пожелтевшей листвой... Один раз прошел мимо, вернулся, опять прошел мимо. С большим трудом открыл калитку - словно это была дверь в новую жизнь. Какой она будет?

Навстречу выбежало несколько детей - быстрых, бойких, веселых. Спросили:

- Вы к кому?

Я сказал, что мне бы надо повидать Вову.

- А какой Вова?

- Да тот, которого недавно крестили.

Дети проводили меня в корпус.

- А что вы принесли? А кто это? - послышались вопросы.

- Это мой крестный,- объяснял Вова,- нашел его в храме. Меня крестили с Юлькой вместе. А когда вы к нам еще приедете?

- Приеду, как будет время.

Так мы стали ходить в детский дом на Вучетича. Через полгода некоторых детей перевели в другой детский дом, но они продолжали звонить, просили приехать, навестить. Отказать нельзя: дети ждут. И вот нагружаешь сумку - конфеты, печенье, еще что-нибудь - и едешь туда, куда тебя зовут. А там подходят другие ребята, спрашивают: "Кто вы? Откуда? Зачем приехали?" Просят: "А меня покрестите... и меня, я тоже некрещеная. А молитвы у вас есть? А иконки? Дайте! Еще приедете? Будем вас ждать, дайте ваш телефон. Мы вам позвоним".

И так пошло: дороги, встречи, поездки. Ребята тянулись к вере, тянулись к добру, к теплу. Да, конечно, они были накормлены, мало-мальски одеты, у них была крыша над головой, но очень часто им не хватало самого необходимого - тепла человеческого общения, заботы, понимания и главное - любви.

Дорог было много: сначала в один детский дом, потом в пять, потом в десять. А сейчас, кроме московских и подмосковных, под опекой храма находятся детские дома и интернаты Петербурга, Тверской и других областей. Дети знают, что где-то в Москве есть храм Святителя Митрофана Воронежского и там за них молятся, их помнят, готовы оказать им хоть маленькую помощь. Как говорил отец Димитрий: "Мы должны зажечь перед ребенком свечу, чтобы он знал, что есть другая жизнь, где не так, как в обычном мире, все оценивается материально, а, наоборот, где ценится добро, тепло, участие. Где не все можно купить или продать. Надо, чтобы ребенок видел эту жизнь, как свечу вдали, и стремился к ней. Вот показать ему эту жизнь, возбудить в нем желание, стремление к этой жизни - это то, что мы можем сделать".

Было, конечно, очень трудно - сколько требовалось любви, терпения. Батюшка утешал: "Ты делай, а результатов не жди, если нужно, то они придут. Понимаешь, если одному ребенку поможем - это уже будет огромное дело. Вот представь, научим мы мальчишку молиться: он попадет в тюрьму - и только начнет молиться, обязательно под амнистию попадет или срок сократят. Или будет, например, где-то в самом безнадежном положении лежать под забором - и только скажет: "Господи, помоги!", обязательно найдется такой человек, который протянет руку и поможет. Вот почему мы должны не оставлять этого дела, а идти дальше".

И мы шли вперед по этой долгой дороге. За эти годы было крещено много-много ребят, может быть, двести пятьдесят, а может быть, и триста - вначале не считали. В конце 1998 - начале 1999 года в Москве и других крупных городах закрыли все приемники для детей, и беспризорников стало в десять или двадцать раз больше, чем после революции. Ребята по полугоду и больше жили на вокзалах, спали в подвалах, на чердаках, в машинах. И только что созданный при нашем храме детский дом "Павлин" начал принимать таких детей. В день поступало до двадцати звонков: "Возьмите детей, помогите детям!" И помогали кому могли. Привезут утром восемь человек, сотрудники примут, вымоют, подстригут, выведут вшей, переоденут, накормят, а к вечеру или на следующий день из восьми семеро убегают - жизнь на улице была для них привлекательней. Более двухсот человек прошло тогда через приют. Кого-то вернули в семью - побеседовали с родителями, кого-то отправили в интернат - договорились с администрацией, а кому-то нашли новую семью.

Со временем беспризорников стало меньше, открылись новые приюты - их сейчас в Москве около пятнадцати. Они хорошо устроены, с красивыми пластиковыми окнами, чистыми стенами, системами видеонаблюдения, с хорошей стильной мебелью, с диснеевскими картинками. Да и число детских домов за последние четыре-пять лет увеличилось на треть. Но человеческого тепла все так же мало: "Ты не наш. Откуда ты? Из Коврова? Ну и поезжай туда, и чтоб здесь больше не показывался!"

...Дети - наши и не наши - ждут в детском доме, в больнице. "Когда приедете? Когда покрестите? Когда можно с вами в храм?" И спешат Татьяна Николаевна Сухарева, Антонина Андреевна Шелкова, Марина Озерникова, везут гостинцы. Поскорей, ведь их ждут!

Дети вырастают, выходят из детских домов и интернатов, становятся на собственный жизненный путь, и многие идут в храм, зная, что там можно получить поддержку, помощь и участие. А это так необходимо, особенно если ты один.

Сейчас в храмах нашего прихода работает пятеро выпускников школ-интернатов. Воспитанники детских домов, с малых лет посещавшие наш храм, живут в четырех монастырях Подмосковья. Несколько человек работает на ферме Иосифо-Волоцкого монастыря. Там двенадцать коров, телята; дойка, кормление, уборка, а еще и на службу пойти - все надо успеть. И ребята справляются, правда, бывает тяжело, вставать приходится в пять часов, но они друг друга поддерживают, сказывается интернатская привычка помогать другому - так легче. И так им бывает приятно, когда приезжают прихожане родного Митрофаниевского храма - на душе становится теплее.

На послушании в Иосифо-Волоцком монастыре

В этом году выпускник школы-интерната № 67 Виктор Деев, окончивший вечернюю школу и профессиональное училище, получил у отца Димитрия благословение на поступление в семинарию при Николо-Перервинском монастыре. Он хорошо сдал экзамены и зачислен на первый курс. А выпускник детского дома № 39 Владимир Богадист, которого мы опекаем несколько лет, поступил в Николо-Угрешскую семинарию. Как и Виктор, он закончил профучилище, получил профессию плотника, потом служил в воинской части неподалеку от Зосимовой пустыни. Беседы с иеромонахом Варнавой, его внимание, участие, радость от общения с другими насельниками воодушевили Володю, и теперь он - семинарист. Вместе с ним на первом курсе учится и наш прихожанин Алексей Бурдаков - добрый, отзывчивый, внимательный молодой человек.

В тот же Николо-Угрешский монастырь пришел на послушание и выпускник школы-интерната Александр Урбан. "У меня есть квартира, телефон,- говорит Саша,- я много помогал своему интернату: привозил гуманитарную помощь, одежду, канцтовары. Все это покупал на свои деньги. Но я чувствовал, что этого мало, и вот хочу в семинарию, а если не возьмут, то хотя бы поживу в монастыре. Меня зачислили на подготовительный курс, буду учиться".

Отрадно, что ребята выбирают хороший путь, пусть и непростой, и материально сложный - ведь в семинарии стипендия сто двадцать рублей, а на что жить, как платить за квартиру? А нужно еще и мыло купить, и зубную пасту, и хочется иногда чего-нибудь вкусного. Но они готовы потерпеть. А там и другие ребята присматриваются: "Может, пойти в вечернюю школу, а потом и дальше учиться? Может быть, в семинарию? Как там, что делают? На кого учат?"

Ю.В.Беляев

Молебен в Зосимовой пустыни
Перед первым экзаменом в семинарию
 
источник: Приходской календарь, декабрь 2004 год
www.blagodrevo.ru
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Реклама
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст