Святые

Преподобный Серафим Вырицкий


Преподобный Серафим Вырицкий

Преподобный Серафим Вырицкий родился 31 марта 1866 г. в деревне Вахромеево Ярославской губернии. Родители будущего преподобного – Николай Иванович и Хиония Алимпиевна Муравьевы – были крестьянами. Кроме Василия у Муравьевых было еще две младших дочери, умершие в младенчестве – Елизавета и Евдокия.
Семейство Муравьевых было благочестивым, но небогатым. В таком же благочестии воспитывали они и своего сына Василия. Кроме того мальчик был очень одаренным. В раннем возрасте он практически самостоятельно освоил грамоту и начала математики. Его первыми книгами были Евангелие и Псалтирь.
Когда Василию было около десяти лет, его отец – Николай Иванович – скончался. Семья осталась практически без средств к существованию. Вдова – Хиония Алимпиевна – была слабого здоровья. Единственным кормильцем семьи пришлось стать Василию.
Однако десятилетнему мальчику было не под силу тянуть на себе все крестьянское хозяйство, и семье грозило обнищание. Тогда один из соседей, работавший приказчиком в Санкт-Петербурге, предложил мальчику попытать счастья в столице, устроившись работником в одну из купеческих лавок. Тем паче что односельчане отмечали у юного Василия те качества, которые могли принести ему успех на этом поприще: сообразительность, усердие и усидчивость, терпение и настойчивость и очень хорошую память.
Не видя другого выхода, семейство Муравьевых согласилось с предложением соседа, и Василий вместе с ним отправился в Санкт-Петербург.
В столице сосед, как и обещал, устроил Василия в одну из лавок Гостиного двора посыльным, или, как тогда говорили, «мальчиком на побегушках». С первых же шагов Василий проявил такое усердие, исполнительность и старательность, что заслужил полное доверие хозяина. В дальнейшем купец, у которого он работал, стал поручать ему все более и более сложные дела. Почти все свое жалование Василий отсылал на родину больной матери.
Среди многих соблазнов столицы юноша хранил семейное благочестие, по воскресным и праздничным дням усердно посещая храмы. Кроме того он усердно занимался самообразованием, читая духовную и светскую литературу.
Когда Василию было около шестнадцати лет, он стал одним из приказчиков своего хозяина. Василия такая карьера совершенно не радовала – он мечтал не о богатстве и успехе, а о монашестве.
Однажды он было решился осуществить свою мечту – придя в Александро-Невскую Лавру, Василий просил о встрече с наместником. Юноша надеялся уговорить наместника принять его в послушники. Но наместника в тот день не было. Когда же монахи узнали о цели его прихода в обитель, они посоветовали Василию посетить одного из старцев-схимников, и испросить у него благословения на монашество. Он так и сделал. Но схимник в ответ на слезные мольбы юноши о благословении на монашеский подвиг сказал: «Васенька! Тебе суждено еще пройти путь мирской, тернистый, со многими скорбями. Соверши же его перед Богом и совестью, и Господь вознаградит тебя». В дальнейшей беседе он советовал Василию вступить в брак, создать благочестивую семью и, лишь вырастив детей, по согласию с супругой принять монашеский постриг.
Совет старца очень огорчил юношу, но настаивать на своем он не решился. Василий вернулся к хозяину и продолжил жить обычной жизнью.
Год спустя хозяин назначил его старшим приказчиком. Хотя обычно на эту должность купцы предпочитали выбирать людей постарше и поопытнее. По торговым делам Василию часто приходилось ездить по России. Во время этих поездок он посетил множество обителей. Однажды, будучи в Москве по делам, Василий посетил Троице-Сергиеву Лавру и Гефсиманский скит. Там, беседуя с преподобным Варнавой Гефсиманским, Василий рассказал ему о благословении старца из Александро-Невской Лавры. Старец Варнава подтвердил, что благословение старца Александро-Невской Лавры было именно волей Божией.
Тогда Василий попросил преподобного Варнаву стать его духовным наставником. Старец Варнава согласился – с того времени и до своего отшествия он поддерживал духовные отношения с Василием Муравьевым, направляя его по стезям спасения. По благословению старца Варнавы Василий начал заниматься Иисусовой молитвой.
Василию удавалось совместить напряженную духовную работу с насыщенной мирской жизнью. Он по-прежнему усердно трудился – уже не столько как старший приказчик, сколько как компаньон своего хозяина. Разъезды по коммерческим делам Василий совмещал с частыми визитами к больной матери. Не оставлял он и занятия по самообразованию.

Семья и собственное дело

Когда Василию исполнилось двадцать четыре года, он решился, наконец, исполнить данное ему благословение и вступить в брак. Избранницу Василия Муравьева звали Ольга Ивановна. Так же, как и ее жених, Ольга происходила из благочестивой крестьянской семьи. Они поженились в 1890 году, напутствованные благословением старца Варнавы.
Семейная жизнь супругов Муравьевых была построена на истовом благочестии. Они старались подражать мирским праведникам, описанным в древних житиях. Супруги вместе посещали богослужения, выполняли молитвенное правило, а по вечерам читали вслух Евангелие и Псалтирь. Для них, предпочитавших духовное мирскому, такая жизнь была в радость. Эту радость в первые несколько лет брака омрачало лишь то, что у супругов не было детей.
Василий Николаевич по-прежнему работал старшим приказчиком и фактически был компаньоном своего хозяина. Купец очень ценил добросовестного сотрудника, но понимал, что Василий Муравьев может добиться гораздо большего. Поэтому в 1892 году он ссудил Василия Николаевича крупной суммой денег, дабы тот смог открыть собственное дело.
Вскоре Василий Николаевич открыл собственную контору по заготовке и продаже пушнины. Практически с самого начала его дело стало стремительно развиваться не только в России, но и во многих европейских странах: Франции, Германии, Австро-Венгрии, Англии.
А в 1895 году Господь даровал Василию Николаевичу великую радость – его супруга, Ольга Ивановна, родила ему сына, названного Николаем.
В том же году Василий Муравьев, видя, что его дело стремительно развивается, пришел к выводу, что ему, не получившему никакого систематического образования, не хватает знаний для того, чтобы стать вровень с ведущими отечественными и зарубежными предпринимателями. Поэтому он поступает на Высшие Коммерческие курсы, организованные при Обществе распространения коммерческих знаний в России. Эти курсы давали очень хорошее профильное образование и значительно расширяли кругозор слушателей. Василий Николаевич окончил их два года спустя, в 1897 году.
Вообще последнее десятилетие XIX века с внешней стороны было самым благополучным для Василия Николаевича и его семьи. Процветающее дело открыло для Василия Николаевича и его супруги широкое поле благотворительности. Они щедро жертвовали на монастыри, но особым покровительством пользовалась Иверская женская обитель на реке Выкса, основанная духовником Василия Муравьева – преподобным старцем Варнавой.
Но не только на монастырское строительство жертвовал Василий Муравьев – он старался помочь неимущим и больным, которых много было в столице. Кроме того в семье Муравьевых сложился обычай: в дни великих церковных праздников в доме, где жили Муравьевы, накрывали столы и приглашали на трапезу всех неимущих. Вначале читался «Отче наш», затем Василий Николаевич поздравлял всех присутствующих с праздником. После этого супруги потчевали гостей. В конце праздничного обеда Василий Николаевич благодарил присутствующих за то, что они посетили его дом.
По торговым делам Василию Николаевичу приходилось часто выезжать в Европу. В таких путешествиях его неоднократно сопровождали супруга и маленький сын. В Европе супруги Муравьевы вынуждены были участвовать в светской жизни, от которой они старательно уклонялись в России. В Европе, как и в России, они в каждом путешествии старались посетить древние святыни.
Однако в жизни Василия Муравьева было не только житейское процветание – скорби не обошли его стороной. Первой из таких скорбей была смерть младшей дочери, Оли, не прожившей и одного года. Это событие стало поворотным в жизни супругов Муравьевых. По благословению старца Варнавы супруги дают обет воздержания от супружеских отношений.
Утешение от постигшего их горя Муравьевы обрели в духовной жизни и благотворительности. Они постоянно вносили пожертвования на содержание нескольких богаделен, самая крупная из которых находилась на Международном (ныне Московском) проспекте при Воскресенском Новодевичьем монастыре. При малейшей возможности Муравьевы, искренне сострадавшие чужому горю, посещали эти дома призрения, утешая одиноких и беспомощных теплым участием, раздавая гостинцы и духовные книжки.
Кроме того они не раз принимали к себе в дом болящих из казенных больниц. Этим страждущим было неизмеримо легче поправляться в теплых домашних условиях. Сердечное участие и искренняя любовь творили чудеса – безнадежно упавшие духом и истощенные тяжкими недугами люди буквально воскресали, вставали на ноги и возвращались к деятельной жизни. Помогая болящим, супруги Муравьевы не навязывали своим подопечным строгого благочестия, которого придерживались сами.
В 1903 году в России произошло грандиозное духовное событие – канонизация преподобного Серафима Саровского. Василий и Ольга Муравьевы, глубоко чтившие праведника, также побывали в дни канонизации в Сарове. Впоследствии старец Серафим рассказывал, что такой благодати, как во время Саровских торжеств, он не ощущал более никогда. Из Сарова супруги Муравьевы привезли несколько прекрасных икон преподобного – эти образа они сохраняли до конца своей земной жизни.
Между тем вслед за духовным торжеством в России постепенно нарастали общественные нестроения. Они не могли не коснуться и обширного мехоторгового предприятия Муравьевых. Если раньше рабочие были довольны добрым и снисходительным хозяином, то теперь они начали вести себя вызывающе, выдвигая все новые и новые требования.
Это нарушило строй жизни Муравьевых. Теперь они уже не могли всей семьей выезжать в Европу. Во время деловых поездок мужа за границу Ольге Ивановне приходилось надзирать за делами в России, дабы их предприятию не было нанесено серьезного ущерба.
1906 год принес Муравьевым духовную утрату. Их духовник – преподобный Варнава Гефсиманский – прихварывал уже давно. Но в 1906 году старец, предчувствуя скорую кончину, посетил основанный им Иверский монастырь на Выксе. По дороге он заехал в Санкт-Петербург, чтобы навестить живущих там духовных чад, в том числе и супругов Муравьевых. А незадолго до Пасхи 1906 года о. Варнава отошел ко Господу.
После кончины старца Варнавы Василий Николаевич нашел духовного советчика в лице архимандрита Феофана (Быстрова). В то время он был ректором Санкт-Петербургской Духовной Академии. Однако вскоре Василию Муравьеву пришлось разлучиться и с этим наставником – архимандрит Феофан после рукоположения во епископа Полтавского уехал к новому месту службы.
С годами Муравьевы начали тяготиться суетой столичной жизни. Дабы отрешиться от этой суеты, Василий Николаевич покупает дом в Терляево, расположенном между Царским Селом и Павловском. Однако дела все расширялись, и Василий Николаевич редко когда мог выбраться из Санкт-Петербурга в Терляево.
Тем не менее, бывали дни, когда столичный дом оставался почти пустым. В один из таких дней произошел особенный случай – Василий Николаевич, заехав домой, обнаружил там вора. Грабитель уже собрал ценные вещи, связал их в узел и собрался уходить. Но на выходе узел развязался и упал, и тут к грабителю, кинувшемуся собирать вещи, подошел Василий Николаевич. Грабитель не знал, что делать, но Василий Муравьев помог ему собрать украденные вещи и отпустил с миром. Когда же об этом стало известно, Василий Николаевич говорил, что сам подарил вору все награбленное.
Годы шли, Василий Николаевич и Ольга Ивановна по-прежнему занимались торговлей и благотворительностью. Между тем подрастал сын Муравьевых, Николай – он окончил Царскосельскую Николаевскую гимназию и поступил в университет на юридический факультет. В отличие от родителей, у него не было «деловой жилки»; Николай Муравьев был человек очень пылкий, увлекающийся. Эти качества, вопреки другим – благородству, жертвенности, патриотизму, сыграли в судьбе сына Муравьевых роковую роль. Николай Муравьев, учась в университете, увлекся теориями Соловьева и перешел в католичество. Поступок сына стал огромной скорбью для любящих родителей. Однако сын был уже взрослым и сам нес ответственность за свой выбор.
Не отказывался он и от другого выбора – в начале Первой Мировой войны Николай Муравьев ушел добровольцем на фронт. Там он был контужен, получил Георгиевский крест за храбрость. Вернувшись домой, Николай Муравьев продолжил образование.

Отречение от мира

Наступил 1917 год – теперь, когда сын стал полностью самостоятельным и вступил в брак, а в стране начинались великие потрясения, супруги Муравьевы могли, наконец, исполнить свою давнюю мечту – уйти от мира. Василий Николаевич закрывает обширную торговлю, обращая большую часть имущества в наличность. Вместе с супругой он переезжает в Терляево. В этот период Василий Муравьев делает большие пожертвования на храмы и обители. И, наконец, к 1920 году супруги Муравьевы принимают окончательное решение о постриге.
Первоначально Василий Николаевич планировал принять постриг в Троице-Сергиевой Лавре или в Гефсиманском скиту. Однако Троице-Сергиева Лавра была очень быстро закрыта новой властью. Тогда Василий Муравьев обратился за советом к митрополиту Петроградскому и Гдовскому Вениамину (Казанскому), будущему священномученику. Митрополит Вениамин благословил Василия Николаевича на поступление в Александро-Невскую Лавру, а его супругу, Ольгу Ивановну – в Воскресенский Новодевичий монастырь.
Но на пути к оставлению мира супругов Муравьевых становится еще одно искушение – как раз в это время распался брак их сына Николая, и его дочь, трехлетняя Маргарита, практически осталась сиротой при живых родителях. Кроме бабушки и дедушки позаботиться о девочке было некому. Но и эта проблема была разрешена – по просьбе митрополита Вениамина настоятельница Воскресенской Новодевичьей обители разрешила Ольге Ивановне взять внучку с собой.
13 сентября 1920 года Василий Муравьев подал прошение в Духовный Собор Александро-Невской Лавры о принятии его в число братии. Прошение было удовлетворено. Василий Николаевич стал послушником в Лавре, получив первое послушание – пономаря, а его супруга – в Воскресенской Новодевичьей обители.
Традиционно между началом послушничества и постригом должны пройти годы, дабы человек мог проверить – действительно ли монашество его путь или нет. Исключение делается в очень редких случаях, но именно таким исключением стали супруги Муравьевы – по канонам состоящие в браке должны принимать постриг одновременно. По благословению митрополита Вениамина 29 октября 1920 года послушник Василий Муравьев был пострижен с именем Варнава, а Ольга Муравьева – с именем Христина. Таким образом, их мирская жизнь была принята как достойная подготовка к монашескому постригу.

Лаврский инок

Вскоре после монашеского пострига о. Варнаву рукоположили во иеродиаконы – вслед за этим ему было поручено заведовать кладбищенской конторой Лавры. Это было довольно трудное послушание – погребения, отпевания, панихиды, заказные богослужения, расчеты с заказчиками. Множество потрясений в связи с революционными и послереволюционными событиями привели к огромному количеству жертв. В храмах Александро-Невской Лавры отпевание следовало за отпеванием. И так с раннего утра до позднего вечера. Один за другим следуют в книге прихода и расхода церковных лаврских сумм и в журналах Духовного Собора Лавры рапорты заведующего кладбищенской конторой иеродиакона Варнавы о сдаче им в казну значительных денежных средств, полученных за исполнение церковных треб и заказных литургий. Ревностно исполняя послушание, иеродиакон Варнава по мере сил и возможностей старался утешить скорбящих родственников погибших.
Но даже такое серьезное послушание не устраняло о. Варнаву от главного иноческого делания – стяжания Духа Святого. Все свое свободное время он проводил или в молитве, или в лаврской библиотеке за изучением отеческих творений. Кроме того, подобно другим братиям Александро-Невской Лавры, иеродиакон Варнава становится членом Александро-Невского братства, созданного для защиты христианства. В качестве члена братства о. Варнава помогал иеромонаху Гурию (Егорову) организовать пункт питания для голодающих.
Именно в это время сложились теплые отношения между иеродиаконом Варнавой и митрополитом Петроградским Вениамином. Смиренный и кроткий, владыка был человеком удивительно доступным. В обычае у него были ежедневные прогулки по Никольскому кладбищу Лавры, где находилась контора о. Варнавы. Таким образом, подвижники имели возможность часто видеться и беседовать.
Менее года прошло с момента пострига о. Варнавы; однако, митрополит Вениамин счел его готовым к священническому служению. 11 сентября 1921 года, в день Усекновения главы Иоанна Предтечи митрополит Вениамин рукоположил иеродиакона Варнаву во иеромонахи.
На иеромонаха Варнаву было возложено послушание главного свечника Лавры. Теперь в его обязанности свечника входила закупка воска для производства свечей на свечном заводе Лавры и масла для лампад во все четырнадцать храмов монастыря, а также выемка пожертвований из кружек. Должность весьма хлопотная и ответственная, поскольку главный свечник отвечал за все средства, вырученные от продажи свечей, масла, за пожертвования, полученные во время тарелочного сбора, а также от некоторых частных благодетелей. В этом нелегком послушании о. Варнаве в полной мере пригодился тот опыт, который он приобрел занимаясь коммерческой деятельностью в миру. В архиве Лавры, относящемся к этому периоду, – многочисленные рапорты иеромонаха Варнавы о сдаче им в казну Лавры денежных сумм.
Но и на этом послушании иеромонах Варнава не забывал об иноческом делании. Однако для него исподволь уже наступало время духовного плодоношения. Постепенно и братия Лавры, и богомольцы начали отмечать особую духовную радость во время священнослужения иеромонаха Варнавы. Его проповеди отличались доступностью и простотой. Сказывался многолетний опыт подвижничества в миру. В отличие от иноков, подвизавшихся в уединении, бывший петербургский купец хорошо знал жизнь людей разных сословий – от простолюдина до утонченного интеллигента, их духовные нужды и затруднения. Именно в это время в слове и служении о. Варнавы начали отмечать необычайную духовную силу. Расширялся круг его духовных чад – поначалу к о. Варнаве обращались за советом и утешением богомольцы, затем его совета стали искать и монашествующие.
Между тем гонения на Церковь, с размахом ведшиеся по всей стране, проникали и за стены Лавры. Аресты духовенства, в особенности членов Александро-Невского братства, стали регулярными. В такой ситуации иеромонах Варнава, также будучи членом братства и опасаясь ареста, просил благословения митрополита Вениамина съездить на родину, дабы проститься со старушкой матерью. Митрополит благословил его, и о. Варнава уехал.
Вернувшись в Лавру, о. Варнава узнал, что власти арестовали митрополита Вениамина и его сотрудников. Поредевшая братия по мере сил и возможностей пыталась выйти из создавшейся ситуации – на смену попавшим в заключение должны были прийти другие – одним из них был и иеромонах Варнава, по решению братии вошедший в Духовный Собор Лавры.
Митрополит Вениамин с ближайшими сотрудниками был расстрелян, многие члены Александро-Невского братства получили тюремные сроки. Лишь после освобождения в 1923 году Патриарха Тихона Лавра вернулась под патриарший омофор.
В это время иеромонах Варнава получает новое послушание – казначея Лавры. Мирские навыки о. Варнавы по-прежнему не отпускали его. Но он не роптал, усердно исполняя послушание. Духовные дарования о. Варнавы также не остались без внимания – духовник обители, архимандрит Сергий (Бирюков), начал готовить иеромонаха Варнаву себе в преемники.
На рубеже 1926–1927 годов иеромонах Варнава подает прошение о пострижении в великую схиму. Прошение о. Варнавы было удовлетворено – он был пострижен в схиму с именем Серафим, в честь преподобного Серафима Саровского, которого он весьма почитал.
А уже в 1927 году по общему избранию братии и Духовного Собора Лавры иеросхимонах Серафим становится духовником Александро-Невской обители. Это послушание становится для о. Серафима практически подвигом. Под его духовным окормлением оказалось множество духовных чад – это и братия Александро-Невской обители, и многочисленные богомольцы, весьма почитавшие благодатного старца Серафима, и местные архиереи. И если на других послушаниях, какими бы тяжелыми и ответственными они ни были, о. Серафиму удавалось находить свободное время для чтения и богомыслия, то здесь практически все его время принадлежало духовным чадам. Он часами исповедовал братию и богомольцев, причем условия в Лавре были весьма неблагоприятными. Троицкий собор, где обычно происходила исповедь, по недостатку средств не отапливался и о. Серафиму в любую погоду приходилось часами стоять на холодном каменном полу. Когда же силы совсем оставляли его, он ненадолго уходил в свою келью в Федоровском корпусе, но и там посетители не оставляли его в покое. Так что спал о. Серафим всего несколько часов в сутки.
Духовное служение ближним Господь вознаградил благодатными дарами рассуждения, прозорливости и исцеления. Вот свидетельства о нескольких таких случаях.
Как-то раз на исходе 1927 года к о. Серафиму пришел архиепископ Алексий (Симанский) – управляющий Новгородской епархией. У владыки тогда появилась возможность выехать за границу, и он просил совета о. Серафима, как ему поступить. Отец Серафим ответил ему так: «Владыка! А на кого Вы Русскую Православную Церковь оставите? Ведь Вам ее пасти. Не бойтесь, Сама Матерь Божия защитит Вас. Будет много тяжких искушений, но все, с Божией помощью управится. Оставайтесь, прошу Вас».
В другой раз к келье о. Серафима в Федоровском корпусе привели одержимую женщину, которая никак не могла войти в храм. Увидев ее, о. Серафим сказал: «Давайте вместе помолимся». После этого он встал на колени перед иконами и начал молиться. Помолившись, о. Серафим помазал болящую маслом из лампады. Женщина упала на пол и начала корчиться и лаять. Отец Серафим стал молиться, накрыв болящую епитрахилью. Она затихла. После этого ее одержимость прошла – женщина смогла посещать богослужения.

В Вырице: 1930-е годы

Всего лишь три года был о. Серафим духовником Александро-Невской Лавры – к 1930 году тяжкие труды подорвали его здоровье. В какой-то момент, отпустив многочисленных исповедников и едва добравшись до кельи, о. Серафим просто не смог встать с постели. Обеспокоенная келейница позвала врача, который обнаружил у о. Серафима букет болезней: межреберную невралгию, ревматизм, закупорку вен нижних конечностей, сердечную недостаточность.
Болезни о. Серафим переносил благодушно; однако, его здоровье непрестанно ухудшалось. Врачи советовали оставить обитель и переселиться куда-либо в зеленую зону. Отец Серафим отказывался, но в дело вмешался правящий архиерей – митрополит Серафим (Чичагов). Он благословил о. Серафима переехать за город. Также митрополит благословил бывшую супругу о. Серафима – схимонахиню Серафиму – и их внучку – Маргариту – сопровождать батюшку.
Так начался период, свидетельств о котором почти не осталось. Это время – тридцатые годы, когда жизнь о. Серафима наиболее скрыта от посторонних – в отличие от мирского периода жизни старца или от его жизни в Лавре. Поэтому об этом времени ходит множество различных версий и домыслов.
Так, некоторые исследователи утверждают, что за эти годы о. Серафима несколько раз арестовывали. Другие же говорят, что старец не был арестован, но вынужден был скрываться, переезжая с квартиры на квартиру.
Достоверно же со слов внучки старца Серафима известно следующее. Они все: старец, матушка Серафима и Маргарита – действительно несколько раз были вынуждены менять место жительства в Вырице, но старец Серафим не скрывался – его местонахождение было известно властям. Несколько раз за о. Серафимом приходили чекисты – это случилось около 1937 года – в разгар жесточайших гонений на Церковь. Первый раз, когда они пришли, у старца было тяжелое обострение болезней, так что он не мог встать с кровати. Маргарита вышла к ним с младенцем на руках и потребовала медицинского освидетельствования своего деда, который был прикован к постели и совершенно нетранспортабелен. Посмотрев на о. Серафима, чекисты убедились в правоте молодой женщины. Не желая связываться с умирающим, они ушли. Однако о. Серафим и в этот раз выжил. Когда об этом стало известно властям, за о. Серафимом вновь пришли. Во время обыска старец подозвал к себе старшего из чекистов, взял его за руку и сказал: «Да простятся тебе грехи твои, раб Божий...» – и назвал чекиста по имени. Тот был потрясен, его коллеги также удивились, а старец Серафим молился о них. К концу обыска сердца гонителей чудесным образом смягчились. Так что начальник их даже сказал: «Если бы таких батюшек было бы больше, то мы все были бы верующими». Старец же просил своих домашних угостить гонителей чаем. Отца Серафима и на этот раз не тронули – как уж чекисты оправдывались перед своим начальством – Бог весть.
Достоверно известно, что в первый период жизни старца Серафима в Вырице у него появилась возможность полностью отдаться монашескому деланию – молитве и богомыслию.

В Вырице: перед войной

Отец Серафим никогда не стремился афишировать свое пребывание в Вырице. Так что в первые годы его навещали лишь ближайшие духовные чада. Со временем и другие лаврские богомольцы обнаружили, куда удалился любимый старец; от них слава о вырицком старце разнеслась по всему православному Ленинграду. А к началу сороковых годов о. Серафим стал известен и местным жителям. В то время оба храма в Вырице были закрыты. Так что за духовным советом и утешением люди обращались к старцу Серафиму.
Видя, что он вновь волей-неволей оказался поставленным «на свещнице», о. Серафим усилил свои подвиги. Несмотря на тяжелые недуги о. Серафим неукоснительно соблюдал посты – более того, в понедельник, среду и пятницу он вообще старался не принимать никакой пищи. Большую часть ночи вырицкий подвижник посвящал молитве. Подражая своему небесному покровителю – преподобному Серафиму Саровскому, о. Серафим тоже молился в саду на камне. До камня – небольшого гранитного валуна, выступавшего из земли, старец добирался с помощью близких. Несмотря на то, что они постоянно уговаривали о. Серафима отказаться от этого подвига и молиться в келье.
Дни же старца Серафима целиком и полностью были отданы приему посетителей. Сотни людей с утра и до позднего вечера осаждали келью старца, прося его молитв, совета и помощи. Близкие, беспокоясь о здоровье о. Серафима, пытались оградить его от огромного потока посетителей. Однако, о. Серафим сказал им: «Теперь я всегда нездоров. Пока моя рука поднимается для благословения, буду принимать людей». По благодати старец чувствовал, кому встреча с ним нужнее – он старался вызывать таких людей из очереди. Прозорливость о. Серафима проявлялась не только в частных случаях. Еще до начала Великой Отечественной войны он предупреждал духовных чад о грядущей опасности.
Многочисленные посетители считали своим долгом поддержать старца материально. Они приносили ему деньги и продукты, но о. Серафим почти ничего не оставлял себе – все, что ему приносили, он раздавал другим посетителям, которые в данный момент своей жизни нуждались в деньгах.
В это время у о. Серафима появляются келейницы из духовных чад. Дело в том, что матушка Серафима к тому времени также стала болеть, а внучка Маргарита вышла замуж и стала матерью четверых детей.

В Вырице: война

Двадцать второго июня 1941 года началась Великая Отечественная война, а уже в августе немецкие войска начали наступление в районе станции Вырица. Местные жители в панике просили совета старца Серафима – как им быть и что делать. Почти всем старец давал одинаковый ответ – ничего не боясь, положиться на Бога и оставаться в Вырице. Лишь некоторым он посоветовал покинуть поселок – их дома во время оккупации были разрушены. Сам же о. Серафим в эти тяжелые дни молился обо всех: об оставшихся в Ленинграде духовных чадах, которым предстояла страшная блокада, о местных жителях, остающихся на оккупированной территории, об ушедших на фронт и уехавших в эвакуацию. Он молился о спасении России и о сохранении вырицких храмов.
После того, как немецкие войска заняли Вырицу, там были расквартированы вспомогательные части, состоявшие из румын, поскольку Румыния в годы Второй мировой войны была союзницей фашистской Германии. Однако румыны так же, как и русские, исповедуют Православие. Румынские солдаты вместе с местными жителями хлопотали об открытии вырицких храмов. Вскоре при участии Псковской миссии были открыты оба вырицких храма – святых апостолов Петра и Павла и Казанской иконы Божией Матери, прихожанином которого считал себя о. Серафим.
Несмотря на открытие храмов, старец Серафим по-прежнему оставался средоточием духовной жизни Вырицы. К нему обращались за советом и помощью. Многие спрашивали его, как и когда окончится война. Отец Серафим предсказывал победу советской армии. Кто-то донес о пророчествах старца немецким офицерам, командовавшим румынскими частями. В результате, к о. Серафиму, заподозренному в просоветской пропаганде, нагрянула немецкая команда. Офицер, поначалу посчитавший старца диким мракобесом, был удивлен, когда о. Серафим обратился к нему на хорошем немецком языке. На недоуменные вопросы немца старец рассказал, что в миру был купцом, по торговым делам часто посещавшим Германию и Австрию. Тогда офицер задал о. Серафиму прямой вопрос о результате войны. Старец, как и в разговорах с жителями Вырицы, твердо заявил, что немецкую армию ждет поражение, а сам вопрошавший его офицер погибнет под Варшавой. Казалось бы, все должно было кончиться неминуемой расправой, но, как и в случае с чекистами, немецкий офицер понял, что устами русского старца ему говорит Бог. После этого оккупанты более не тревожили о. Серафима.
Во время оккупации старец старался принять всех приходивших к нему, хотя в отличие от довоенного времени к нему приходили не только верующие, но и атеисты. Беспокоясь о судьбе ушедших на фронт родственников, они обращались к о. Серафиму, как к гадалке, подчас не скрывая своего неверия. Но старец принимал и их. Он рассказывал им о Боге. После визита к старцу многие атеисты уверовали в Бога и свидетельствовали о Его милосердии по молитвам старца.
В январе 1944 года Вырица была освобождена советской армией. Несколько месяцев спустя – уже после полного снятия блокады Ленинграда – вырицкого подвижника посетил митрополит Ленинградский, Алексий (Симанский). За несколько часов до этого старец сказал своим домашним: «Сейчас к нам приедет митрополит», но они не обратили на слова старца внимания, считая, что это невозможно. Однако, несколько часов спустя, действительно в Вырицу к старцу Серафиму приехал митрополит Алексий. Большую часть времени, проведенного митрополитом в Вырице, они с о. Серафимом проговорили наедине. Известно лишь, что во время этой встречи старец еще раз предсказал митрополиту Алексию патриаршество. Не прошло и года, как предсказание старца Серафима сбылось.

В Вырице: после войны

1945 год – заканчивалась война; пережив тяжелые испытания, люди нуждались в духовной помощи не менее, чем в помощи житейской – старец Серафим не отказывал никому. Сам старец и его семья в это время узнали о постигшей их утрате – еще в январе 1941 года в заключении погиб сын о. Серафима Николай. Но из-за оккупации эта весть дошла до семьи гораздо позднее – уже после войны.
Между тем время пребывания старца Серафима на земле сокращалось. Когда в 1945 году отошла ко Господу матушка Серафима (в миру Ольга Муравьева), старец, прощаясь с ней, сказал: «Там, моя дорогая, незабвенная матушка, будем вместе».
Вообще, послевоенные годы – время наибольшего телесного умаления старца: с каждым годом ему становилось все хуже и хуже, и одновременно, – время его наивысшего служения людям. В Вырицу за советом к старцу Серафиму со всех концов России спешили страждущие. Ехали из Псковской, Новгородской, Великолукской, Калининской и других областей, из многострадального Ленинграда и его окрестностей, из Москвы и Подмосковья, из Эстонии, Латвии, Карелии и других мест. С каждым днем этот поток все увеличивался. Война разлучила несметное количество людей и многие надеялись узнать о судьбе своих ближних через вырицкого подвижника. Порой желающим встретиться со старцем для духовной беседы приходилось ожидать этой встречи в течение нескольких дней. Но недаром, в ту пору старец помог своими молитвами и практическими советами великому множеству людей. Кто-то узнал о пропавших без вести, другие по молитвам старца устраивались на работу, третьи обрели прописку и кров.
Неустанно служа ближним, о. Серафим и сам нуждался в поддержке и утешении. И Господь даровал ему такого сподвижника. Летом 1945 года настоятелем вырицкого храма в честь Казанской иконы Пресвятой Богородицы был назначен протоиерей Алексий Кибардин – замечательный пастырь и исповедник. В годы Первой мировой войны он служил приписным священником при Феодоровском Государевом соборе и был знаком и с семьей Царственных страстотерпцев. Умудренный многими годами гонений, о. Алексий сумел сохранить веру и любовь о Господе ко всем ближним. Первые же месяцы пребывания нового настоятеля в Вырице связали его с о. Серафимом самыми крепкими узами. Вырицкий старец стал духовником о. Алексия Кибардина, а тот – духовником старца Серафима. Отец Алексий часто приходил к старцу для духовных бесед и каждую неделю причащал отца Серафима Христовых Таин.
Оказав деятельную поддержку своему народу во время войны, Русская Церковь в послевоенный период получила некоторые послабления. В частности, было разрешено открыть несколько духовных школ. Одна из них располагалась в Ленинграде. Студенты Ленинградской Духовной Академии и Семинарии стали постоянными посетителями старца Серафима. Для будущих священнослужителей общение с ним служило бесценным источником духовного опыта.

Последний год и кончина старца

Наступил 1949 год. Старец Серафим уже давно не вставал с постели, и, казалось, пребывал более на небе, чем на земле. Лишь многочисленные духовные чада удерживали его в этой жизни. С большой вероятностью можно предположить, что о. Серафиму было открыто время его ухода в вечность. Известно, что за день до кончины он собрал родных и близких, попрощался с ними и благословил их иконками преподобного Серафима Саровского.
Ранним утром 2 апреля о. Серафиму в ослепительном сиянии явилась Пресвятая Богородица.
Старец рассказал о явлении своим домашним и отменил прием, послав келейницу за о. Алексием Кибардиным. Никто не усомнился в словах о. Серафима – по его благословению родственники начали читать акафисты. Пришел о. Алексий и причастил старца Святых Христовых Таин. После этого о. Серафим благословил читать Псалтирь и Евангелие. Ближе к вечеру о. Серафим попросил посадить его в кресло и стал молиться. Около двух часов ночи о. Серафим благословил читать молитву на исход души и, осенив себя крестным знамением, со словами: «Спаси, Господи, и помилуй весь мир» отошел к вечным обителям.
Старец Серафим скончался 3 апреля 1949 года. Облачение и гроб прислал в Вырицу митрополит Ленинградский Григорий (Чуков). Со старцем простились духовные чада и почитатели, в числе которых были и студенты Ленинградской Духовной Академии и Семинарии. Одним из четырех воспитанников духовных школ, удостоившихся стоять у гроба великого старца, был Алексей Ридигер – будущий Патриарх Алексий II.

 
Автор: Анна Маркова
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Реклама
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст