Святые

Преподобный Гавриил (Ургебадзе).
Прозорливость

Преподобный Гавриил (Ургебадзе)

Отец Гавриил не любил явные чудеса. Он говорил: «Чудо-то, что корова кушает зеленую траву а дает белое молоко. Все чудо. То, что солнце восходит, что мы дышим, существуем, – все это чудо Божье, от Него все это дано».

Отец Гавриил все знал про человека: и прошлое, и будущее, абсолютно все, людей видел как прозрачных. И он не говорил, что ты вот этого не делай, это делай. В его присутствии, во время общения с ним у тебя самого, появлялось желание освободиться от грехов. Однажды я сказал отцу Гавриилу, что курю, но хочу хотя бы во время Великого поста от этого воздержаться. «Как, ты дым выпускаешь изо рта?» – спросил он так удивленно, как будто не знал, что я курю. Говорю: «Да». – «Ты хочешь от этого избавиться?». – Я говорю: «Да». «Тогда иди к иконе Спасителя, вон там, сделай сорок земных поклонов, попроси прощения и потом старайся больше не курить». Я все это сделал и в течение года не мог даже находиться там, где курили где было хотя бы чуточку сигаретного дыма – тошнило. Но, как только этот год прошел, эффект пропал, и я остался опять сам с собой. Как я сейчас понимаю, тогда я должен был уже сам потрудиться, не все же подарками жить. И я снова стал курить. Об этом жалею вот уже лет двадцать, так как до сих пор курю. Тогда я не воспользовался подарком.

Звиад Ониани

 

Когда мы жили в монастыре Самтавро, очень мало спали – по четыре – пять часов. Мы хотели хорошенько выспаться, а отец Гавриил именно в это время начинал звонить в колокола: «Вы спите, а Грузия в крови лежит! Быстро давайте молиться!» – не давал нам покоя. И потом произошли трагические события в Тбилиси, затем абхазская война. Из того, что он говорил людям, очень мало что, наверное, не сбылось. Мне предсказал, что я буду игуменьей Бодбийского монастыря.

Помню один случай. Я была на исповеди у своего духовника, и он что-то очень тяжелое от меня требовал в духовном смысле. Я очень боялась не оказать послушания, но, с другой стороны, меня это очень тяготило. И вот идем мы вместе с моим духовным отцом по лестнице, и вдруг выскакивает отец Гавриил: «Ты что делаешь? – прямо кричит на него, – ты не понимаешь, насколько это ей тяжело?!» А я отцу Гавриилу никогда ничего про мою ситуацию не рассказывала.

Как-то мы были в Шиомгвимском монастыре, там, где лежат мощи Неофита Урбнели. На дверях висел замок, и мы никак не могли его открыть. Отец Гавриил подошел, перекрестил его, и замок открылся. Это было настоящее чудо, я помню свой благоговейный страх.

Как-то, будучи еще послушницей и заслышав громкий голос отца Гавриила быстро побежала к нему навстречу, оказалась прямо перед ним и от страха остолбенела: было такое чувство, будто передо мной стоял не земной человек, а небожитель. Какая-то сила, словно электрический ток, пронзила меня. «Слышал, что к нам любовь пришла», – ласковым голосом сказал отец Гавриил, потом, обернувшись к послушнице Нино (нынешней игуменье Мариам) и указав на нее, сказал: «Через двенадцать лет станешь игуменьей».

иг. Феодора

 

В Грузии было очень тяжелое время – начало 1990-х годов. В большом соборе монастыря Самтавро шел ремонт, поэтому служба проходила в маленьком храме поблизости. Вдруг в этот храмик врывается отец Гавриил: «Звиада Гамсахурдиа убьют, я вижу кровь Грузии!» Мы все испугались, батюшка успокаивает, а он все кричит и кричит. Рядом со мной сидела матушка Рахиль – потрясающая монахиня, тогда уже очень старенькая, – она мне говорит: «Слушай, отец Гавриил никогда ничего просто так не говорит». Я сообщила о происшедшем семье Гамсахурдиа, но никто не счел это важным. Что случилось потом, мы все помним. Звиада Гамсахурдиа действительно убили.

Как-то раз отец Гавриил привел нас в свою часовню в Тбилиси. Где-то там стояла грязная алюминиевая кастрюля с крышкой, он ее открыл: «Деточки, вы кушать не хотите? Тут у меня лобио». Я посмотрела в кастрюлю: лобио, наверное, недельной давности, уже бурлит. Отец Гавриил предложил ложку моему мужу, Георгий с удовольствием поел. Я говорю: «Ты что! Не ешь: оно старое». А он: «Знаешь какое вкусное!» А оно прямо бурлило, запах кошмарный. Они очень вкусно поели с отцом Гавриилом из одной кастрюли, а мы отказались: «Спасибо, не надо, не хотим». Потом я уже говорила себе: мол, дура, почему не поела. С самочувствием мужа после лобио все было в порядке.

Тамуна Иоселиани

 

Однажды отец Гавриил меня позвал и сказал, что меня ждет очень большое искушение. Я была маленькая и не могла серьезно воспринимать эти его слова. Он сказал «Давай вместе помолимся». Мы зашли в его келью, и он начал молиться, а мне поручил прочесть молитву «Отче наш» и еще какую-то короткую молитву. А сам он так молился, словно не находился в комнате, а был полностью устремлен и руками, и глазами вверх, и плакал. Через несколько минут он мне сказал, что это искушение, эту беду Господь от меня отвел. Он что-то увидел нехорошее и своей молитвой защитил меня. Потом сказал: «А сейчас садись». И именно тогда я очень испугалась, почувствовала, что это все было очень серьезно.

мон. Евдокия

 

Когда я служил в монастыре Марткопи, отец Гавриил бывал у нас около трех раз. Я всегда чувствовал, что он молился за нас. У нашей братии было четыре коровы. Нас там было тридцать человек, монастырь находится в горах, до ближайшей деревни далеко. И вот эти коровы пропали. А нас же много, нужно что-то есть. Искали их несколько недель, пошел снег.

Двери в коровник были уже закрыты. Все считали, что коровы окончательно пропали. И как то послушник зашел, чтобы почистить этот коровник, и увидел всех четырех коров на месте привязанными. При этом там уже был снег, то есть если коров кто-то привел, то были бы следы. Но ни следов, ничего не было, закрытые двери отперты, коровы привязаны на своих местах. Я думаю, что это отец Гавриил молился и св. Антон Марткопский помог.

Однажды к отцу Гавриилу пришел один молодой человек, ныне мой духовный сын. В то время он очень любил женщин и еще не был достаточно воцерковлен. Он привел в Светицховели вместе с собой одну девушку, чтобы познакомить ее со мной. Накрыли стол, и через полчаса вдруг пришел отец Гавриил, присоединился к застолью и начал про этого молодого человека говорить какие-то ужасные вещи: что тот вообще не мужчина, что он болеет какой-то серьезной болезнью. А девушка была очень красивая. Она в итоге испугалась, вышла из-за стола и убежала в Тбилиси. Потом мы узнали, что как раз у этой девушки какая-то серьезная болезнь, и если Отар остался бы с ней, то он рисковал стать инвалидом. Таким образом отец Гавриил спас его от греха и от болезни.

митр. Иосиф

 

Как-то я поехал к отцу Гавриилу и в качестве скромного подарка принес две бутылки вина, которое я делал сам, – у нас в доме было очень хорошее вино. Мама не знала, куда я еду, и спросила: «Куда ты несешь вино? Ты же знаешь, что у нас больше не осталось». А я как раз налил бутылки, и она, как женщины часто делали, добавила: «Бутылки назад забери». А я же не сказал, куда иду. Как только пришел к отцу Гавриилу, он сказал: «Почему ты принес мне

вино, у вас ведь не осталось уже дома» – и потом обратился к матушке Параскеве: «Вылей это вино в какую-нибудь посуду, а бутылки верни Зурабу, потому что они понадобятся им дома». Я догадался, что он знал о нашем разговоре с мамой.

Однажды приезжали монахи из Греции, с Афона. Они сперва помолились в Светицховели, потом пошли в Самтавро и подошли к отцу Гавриилу. Он всем им подарил маленькие бумажные иконочки – это были как раз греческие иконы, которые присылали нам греки.

Сначала они удивились бумажным иконам, а потом посмотрели – это были иконы святых, имена которых они носили. В общем, отец Гавриил им показал, что знает, как их зовут. Потом он обратился к одному из них и сказал: «Как ты мог так подумать в Светицховели? Как раз Богородица хранит и спасает нас. Если бы не Богородица, то нашей страны уже не было бы».

Тогда были очень тяжелые времена, начало 1990-х годов, разруха, полуанархия в Грузии, иоказалось, что этот грек в Светицховели мысленно обратился к Богородице: «Оказывается, Ты оставила эту страну в таком бедственном положении...» А отец Гавриил сказал ему: «Как ты мог об этом подумать, Богородица нас хранит».

Когда распался Советский Союз, в первые годы независимости Грузии к нам прибыл кто-то из российской Катакомбной церкви. Они тогда уже вышли из подполья, свободно проповедовали и немножко свысока смотрели на официальную Церковь, говорили про себя, что они мученики, исповедники, с советской властью не пошли на компромиссы и т. д. И вот этот человек пришел в Светицховели, нашел там монахов, обругал их, что, мол, вы «красная церковь», и вдруг откуда-то появился отец Гавриил. Он жил в Самтавро, а тут появился у Светицховели и сказал: «Уйдите все, оставьте меня с этим человеком наедине». Примерно сорок минут они говорили один на один, после чего была такая сцена: этот человек (я не знаю, кем он был: монахом, священником, или мирянином) начал просить у отца Гавриила прощения, пошел за ним в Самтавро и по дороге все время просил прощения. Он зашел за

отцом Гавриилом в келью, тот сказал: «Встань на колени и прочитай двадцать кафизм Псалтыри». Он прочел двадцать кафизм, и отец Гавриил его простил. Что отец Гавриил ему сказал, мы не знаем, но тот человек догадался, что не может не быть благодати в Церкви, в которой есть такой благодатный святой человек.

Мне говорили, что отец Гавриил иногда рассказывал фрагменты из жизни святых, которые нигде не описаны, а он знал их. Например, о святой Нино он говорил: «Вы не знаете, какие страдания она перенесла, как ей было тяжело». Он знал от Бога те фрагменты из жизни святых, которые не сохранились в официальных житиях.

Отец Гавриил очень любил Грузию, можно сказать, что это была особая любовь, усиленная тысячекратно, христианская любовь. Он очень переживал за страну и очень много молился за нее. Говорил, что без царя-помазанника в Грузии ничего не получится, что надо восстановить царскую династию, династию наших царей Багратиони, и это будет поворотом в жизни Грузии. Он также отмечал, что тот царь, который будет в Грузии, не будет таким царем, как в Средние века, но подчеркивал, что все-таки это будет лучше, чем обыкновенная современная власть. Отец Гавриил также предсказал, что территориальная целостность Грузии обязательно восстановится и Грузия поднимется на ноги как раз тогда, когда все подумают, что все, страна исчезает и нет никакой надежды на спасение. В этот момент грузинский православный народ повернется к Богу. Это надо обязательно прокомментировать, потому что сейчас тоже можно сказать, что последние десятилетия народ поворачивается к Богу, к Церкви. Я полагаю, что отец Гавриил имел в виду время, когда народ обратится к Богу по-настоящему, серьезно, всецело; когда духовная жизнь в Грузии усилится и народом овладеет серьезное чувство покаяния, он принесет покаяние Господу, и будут плоды этого покаяния: Грузия усилится и станет такой страной, о которой мечтал отец Гавриил и грузинский народ.

К отцу Гавриилу приезжала Леонида Багратиони, она была женой Кирилла Романова, который жил в Париже. Леонида была иммигрантка из царской семьи, до замужества жила в Испании. С ней был внук, его звали Георгием. Леонида спросила: «Будет ли восстановлена монархия в России и доживу ли я до этих лет?» Отец Гавриил ответил, что Вы не доживете, а внук доживет.

Однажды, когда я был у отца Гавриила, он сказал, что сейчас Второе пришествие уже при дверях. Когда он закончил речь, я спросил его: «Отец Гавриил, ведь и в другие времена были предположения, что конец света близок. Может быть, и сейчас тоже такая ситуация? Может быть, на самом деле конца света сейчас не будет?» А он почти перебил: «Нет-нет, сынок, сейчас уж наверняка, сейчас уж действительно», – вот так сказал, это я лично слышал из его уст.

Отец Гавриил говорил, что те христиане не примут число антихриста и не попадут под его влияние, кто будет иметь настоящую христианскую любовь. А христианская любовь достигается служением ближнему, так что главной задачей всех христиан последнего времени будет собирание любви. Он говорил, что христианская любовь станет защитой от зла. Антихрист с такими христианами ничего не сможет сделать.

прот. Зураб Цховребадзе

 

Примерно за два месяца до кончины отца Гавриила я навестил его в монастыре Самтавро. Было заметно, что он очень страдает от болей. Сначала он говорил со мной полулежа на тахте, потом с большим трудом пересел к столу и пригласил меня, указав место напротив. Батюшка сказал, что приблизился его исход из земной жизни и времени у него осталось немного. «Слушай внимательно, что я тебе скажу». Почти три часа он говорил без остановки.

Выражение его лица в это время было очень напряженным и строгим. Иногда он на время прерывал беседу из-за сильной боли. Говорил, что возможны попытки раскола Грузинской церкви (что вскоре сбылось), говорил о выходе грузинского священства из экуменического движения, о приумножении числа священников и монахов, строительстве церквей и монастырей, о смене мирской власти, о распространении содомии и беззакония, о глубоком нравственном падении одной части людей, о большой нужде и бедности грузинского народа, о распаде Грузии-Лазаря... Во время беседы его глаза часто наполнялись слезами, и он горько плакал. В конце нахмуренное лицо разгладилось, прояснилось, просияло, и он с облегчением произнес: «Но Господь и Божья Матерь не оставят Грузию, явят ей миропомазанного царя. Пока он не появится, Грузии ничего не поможет. И восстановится она в своих прежних границах – от Никопсии до Дарубанда. И последние слова отец Гавриил произнес особенным, характерным для него высокопарным звучным тембром: «Грузинский народ победит».

прот. Арчил Миндиашвили

 
Автор: Кирилл Черноризов
Из книги: «Жизнь и проповедь святого Гавриила Ургебадзе, исповедника и юродивого»
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Реклама
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст