Семья

Когда болеют дети


фото
источник фото: http://www.ja-zdorov.ru

Духовная жизнь семьи

Серьезная болезнь ребенка всегда говорит о том, что для семьи настало время покаяния. Она побуждает усилить наши духовные труды.

Важно причастить ребенка святых Христовых Тайн, дабы положить доброе основание в его лечение. И Церковь наша стоит на Крови Господней, и всякое доброе дело должно укрепляться от Тела и Крови Христовых. Для этого можно пригласить батюшку прямо на дом. Священники часто бывают заняты, но ни один из них, конечно, не откажет приобщить больного ребенка святых Тайн.

Был такой случай. Грудной младенец заболел лейкозом. Батюшка сказал матери: "Причащайте его каждый день". Она стала ходить в храм Божий и, по благословению батюшки, каждый день его причащала. И младенец вскоре выздоровел от этой страшной болезни. Заболевания крови – они вообще очень опасны. И вот, по милости Божией, происходят такие исцеления.

Очень хорошо подать в храме записку о здравии на Литургию.

За всех, помянутых в записках, священник в алтаре вынимает из просфор частицы. После пресуществления хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы – это совершается таинственно, Духом Святым, во время Божественной литургии, – священник погружает эти частицы в святую Чашу и молится о всех поминаемых, да отмоются их грехи Кровью Христовой. Святую просфору, из которой вынуты частицы, потом приносят домой и едят натощак каждый день со святой водой.

Хорошо заказать молебен о здравии болящего младенца – скажем, святому, имя которого он носит. Принести освященную на молебне воду домой и поить ребенка, причем как можно чаще.

Больному святую воду можно давать не только натощак, но весь день. Можно омывать ребенка этой водой – голову, лицо, тело, протирать глаза. Вода для того и освящается в храме – чтобы врачевать нас. Поэтому будем постоянно брать ее из храма, пить, помазываться ею, окроплять жилище, одежду и вещи, которыми пользуемся. В доме всегда должна быть крещенская вода на такие вот особые случаи. И все это хорошо принимать с молитвой, дабы получать освящение и укрепление.

Можно заказать сорокоуст о здравии – тогда ребенка будут в храме поминать сорок дней. Вся та церковная помощь, которая может быть ему оказана, пусть будет оказана.

Поближе к детской кроватке можно поместить икону – чтобы ребенок, когда лежит и болеет, видел ее. Хорошо бы затеплить лампаду. Когда родители входят в комнату, желательно, чтобы они благословляли сына или дочь своим троеперстием, особенно на ночь. Можно окружить ребенка освященными предметами, положить рядом с ним крест, чтобы он почаще к нему прикладывался. Можно целовать нательный крестик, который, конечно, должен быть на ребенке.

Хорошо, если дети привыкнут, что крест мы никогда не снимаем. Даже, если моем ребенка, крест остается на нем.

Иногда у родителей бывают излишние опасения – мол, тесемка может принести ребенку вред, сделать удушье и т.п. Такого случая за всю историю Православия не было. Так что все беспокойства тут могут быть оставлены. Крест Христов есть наша главная защита. Крестным подвигом Спасителя побежден дьявол. Побежден, но не уничтожен. Поэтому он посылает нам помыслы против креста. Все эти помыслы всегда исходят только от него.

Если уж на то пошло, ребенок рефлекторно изменяет положение тела при любом неудобстве. И он всегда тесемку, на которой висит крестик, поправит, даже во сне. Как хорошо, если дитя умеет молиться! Молитвенный навык особенно пригодится ему во время болезни. Дитя уже с детства поймет, что болезнь – это не просто температура и головная боль, а нечто большее. Нечто такое, что ему посылается. Некое благо даже – в духовном смысле. Потому и называют болезнь посещением Божиим: тело болеет, а душа лечится. И от этого чувства дитя само успокаивается.

В это время желательно читать ему духовные книги, особенно Евангелие.

Иногда родители не решаются читать детям "взрослое" Евангелие – читают "Детскую Библию". Уже лет с семи, а то и раньше, можно читать канонический текст, чтобы дитя приучалось к полноценной духовной пище. Не искусственным питанием его вскармливать, а грудным молоком. И еще – жития святых. Их подвиги и терпение укрепят нас.

Как важно для ребенка войти в духовную жизнь! Все меняется: даже высокая температура не причиняет ему особого беспокойства. Даже какие-то телесные неприятности переносятся иначе. Нет тех капризов, которые часто сопутствуют болезням, повышенной требовательности к родителям, постоянных "мам!", "пап!" – на которые родители бегут и около него вьются. Когда ребенок заболевает, он уже знает, как вести себя во время болезни.

У ребенка высокая температура

Мы говорили о том, что молитва и покой в доме оказывают даже чисто физически благоприятное воздействие на ход болезни.

Теперь поговорим о температуре.

Ребенок, особенно новорожденный, быстро перегревается и так же быстро теряет тепло. По сравнению со взрослым, у него очень высок коэффициент отношения поверхности тела к его массе, и он моментально охлаждается. Поэтому температурный режим тут очень важен. Создать этот режим – значит, обеспечить полноценный уход за ребенком.

Надо следить за тем, чтобы младенец не терял тепло. С другой стороны, маленького часто перекутывают – как бы не простудился. Если у младенца немножко холодные нос или пятки, родители уже пугаются. Если все тело теплое, а холодные только нос и пятки или даже кончики пальцев, то это нужно считать нормой. Более того, желательно достигать именно  этого  состояния.  То есть, младенца с самых первых дней жизни нужно чуть-чуть закаливать. Мы часто создаем ребенку парниковые условия и тем самым лишаем его возможности приобрести те защитные реакции, которые понадобятся ему в жизни.

Если у ребенка высокая температура, то этого не надо пугаться. Первое, что обычно делают родители в этом случае, – дают жаропонижающее средство, думая, что этим лечат ребенка. Это не так. Высокая температура – не причина болезни и не само заболевание. Это защитная реакция, которая нужна организму для выздоровления. Это своего рода барометр, показывающий, что организм сопротивляется болезни, и все обменные процессы протекают в нем с высокой степенью интенсивности. Дети переносят температуру гораздо легче, чем мы. Взрослый лежит пластом, ребенок же в подобном случае может бегать по комнате. Единственное, что нужно, – контролировать ее высокие цифры. Для маленького ребенка это в среднем где-то 39 градусов. Вот и постарайтесь удерживать ее на самом высоком уровне, который дитя выносит без особых страданий.

Конечно, если температура очень высокая и состояние явно ухудшается, нужно постараться ее погасить, иначе это может привести к возникновению патологических синдромов.

У маленьких детей центр терморегуляции еще недостаточно устойчив. В возрасте до года, реже в 3, в 5 лет, на высоте температуры может возникнуть судорожный синдром, который проявляет себя подергиванием ручек, ножек, подбородка и сопровождается выраженным беспокойством младенца. Родители должны знать, как вести себя в этом случае.

Конечно, на первом месте – молитва.

Ребенка нужно срочно охладить. Сначала можно прибегнуть к физическим методам охлаждения. Самое простое – это ребенка раздеть. Можно протереть его холодной водой, можно – водкой или спиртом. Прямо себе на руку налить немного спирта и протереть ему тело.

Если судороги достаточно стойкие, то необходимо ввести в прямую кишку холодную воду. Ребенку, предположим, первых месяцев жизни, достаточно 20 – 30 мл. Наконечник груши (клизмы) смажьте сначала маслом и вводите ее очень аккуратно, чтобы не повредить слизистую прямой кишки.

Вводим этим же способом медикаменты: четверть таблетки анальгина, растворенного в 30 мл воды.

Почему именно так лучше всего вводить детям лекарства? Ребенок маленький, кричащий часто не возьмет то, что ему дают в рот, не проглотит, выплюнет. К тому же богатая сосудистая сеть ректального отдела кишечника впитывает лекарство мгновенно, оно тут же разносится кровотоком по организму и достигает цели.  Однако вводить токсичные препараты ректальным способом не рекомендуется, так как артериальный кровоток сразу несет их к жизненно важным органам, минуя печень – фильтр вредных для организма веществ.

Анальгин из лекарств тут лучше всего. Он обладает сразу двумя свойствами: и жаропонижающим, и обезболивающим.

Большие дозы жаропонижающих препаратов вводить не стоит.

Каждый организм имеет свою чувствительность к тем или иным препаратам. Одному ребенку, чтобы понизить температуру, нужно лекарства поменьше, другому – побольше. В среднем, младенцу 4 – 5 лет нужна треть таблетки анальгина, не больше – чтобы температурная кривая не пошла резко вниз, а держалась в оптимуме. Этот оптимум высокой температуры можно назвать даже благоприятным фактором протекания болезни. Так что еще раз подчеркнем, что температура сама по себе не является чем-то действительно вредным. Именно на высоте температуры наиболее эффективно протекают те обменные процессы, которые нужны для выздоровления.

Часто высокая температура связана просто с нарушением питьевого режима. Грудной младенец не скажет: "Дай попить", он будет кричать. А иногда он и кричать не может, потому что ослабел. И мы часто упускаем из виду тот важный момент, что ребенку нужно получить в день, в зависимости от температурной среды, от его веса и возраста, строго определенное количество жидкости. Симптомы обезвоживания организма такие: сухие слизистые, снижение диуреза (ребенок мало мочится).

Лекарство и вообще все, что мы даем ребенку, хорошо осенить крестом.

Пусть каждый наш поступок будет освящен. Святитель Кирилл Иерусалимский пишет: Да не стыдимся исповедовать Распятого,  с дерзновением да изображаем рукою знамение Креста на челе и на всем: на хлебе, который вкушаем, на чашах, из которых пьем; да изображаем его при входах, при выходах, когда ложимся спать и встаем, когда находимся в пути и отдыхаем. Он великое предохранение, данное бедным в дар и слабым без труда. Ибо это благодать Божия, знамение для верных и страх для злых духов.

Благодать Божия соединяет людей, делает их родными, и эта близость особенно чувствуется между матерью и ребенком. В родильном доме, где я работал врачом, мне не раз приходилось это наблюдать. Было много удивительных случаев, когда мать и дитя прямо-таки "вытаскивали" друг друга из очень тяжелых состояний. Когда здоровье матери ухудшалось, младенец своим стремлением жить брал на себя гораздо больше, чем он мог понести физически. Даже тяжело больные дети, по милости Божией, в такие минуты старались вдвойне. Или, наоборот, матери, которые имели "тяжелых" детей, вели себя как-то совершенно особенно. Казалось бы, это два существа, живущие уже отдельно друг от друга. Но еще несколько дней назад физически это было одно существо. И вот, оказывается, пуповина рвется, а незримая пуповина, духовная, остается.

Молодая мать сама это чувствует: она уже в этой жизни не одна. Уже есть тот, кто ей помогает, кто подает ей руку помощи – как бы ценою своего страдания. Видя беспомощность малыша, видя его желание быть вместе с матерью, ту надежду, которая всячески выказана его борьбой за жизнь и которой он призывает и на мать милость Божию, – видя это, Господь, конечно, посылает им Свою милость. Это упование младенца – как бы бессловесная молитва, но и она слышна Господу: "не таится Тебе, Боже мой, Творче мой, избавителю мой, ниже капля слезная, ниже капли часть некая... ".

Был такой случай, когда мать отказалась от ребенка, и он умер, хотя родился достаточно здоровым. А бывает, ребенок родится больным, даже настолько, что, по клиническим признакам, болезнь заведомо безнадежна. Но мать по своей надежде поднимает ребенка со дна моря. Я-то, как их лечащий врач, знал, что тут происходило нечто помимо чистой медицины. И уже явно, что Господь послал ей этого ребенка для того, чтобы они спасались рядом друг с другом. Один – терпением, страданием, своей как бы бессловесной молитвой, а та – Христа ради преодолением безнадежности.

Св. Апостол Павел говорит, что если страждет один член тела, то страждут и другие. Если болит рука, то другая рука чувствует это. Семья – это единое тело.

Очень хорошо, когда в семье много детей. Они тогда чутко реагируют на болезнь одного из своих братьев или сестер. Для них, как и для самого больного, это целая школа. Желательно, чтобы они принимали участие в его лечении: приносили, скажем, клюквенный сок, мыли за ним посуду – конечно, если это не инфекционное заболевание, при котором нужен карантин. Другим детям надо дать понять, что сейчас у нас особое время, чтобы это событие получало духовный отклик у всех, чтобы вся семья жила молитвенно и не было безразличия, когда один болеет, а в соседней комнате – шум, игра.

И хорошо, когда другие дети, пока брат или сестра болеет, берут на себя его обычную домашнюю работу. Как правило, это делается с удовольствием: сестра болеет, значит, мы сегодня сделаем больше – и за нее. Другие дети тогда тоже начинают жить сочувствием, начинают говорить шепотом, каждое утро подходят к больному братику или сестричке с вопросом: "Как ты себя чувствуешь?" Они  уже ощущают себя ответственными за него. И, что самое главное, дети начинают молиться за брата или сестру. Вечером встают на молитву, читают вечернее правило, и вдобавок еще читается молитва о здравии болящего. И он укрепляется, чувствует эту поддержку. Так и создается по-настоящему семья, как единое целое, как одна душа, как малая Церковь.

И тогда получается, что болезнь – это не просто неприятность, а духовная школа для всех.  Посещение Божие, которое касается всей семьи. Господь посещает ее и одного укладывает на одр болезни, а других научает состраданию, смирению, любви. Это и школа воспитания, и школа взаимной уступчивости. Здесь есть все. Это целый мир. И в этом мире люди вдруг начинают меняться. Все приобретают какую-то пользу. Родители – как попечители о духовном и телесном состоянии ребенка. Другие дети приобретают навык заботится о ближнем, сочувствия, подчинения каких-то своих желаний тому, что происходит в семье. Сам ребенок с ранних лет учится подчинять телесные проявления – жизни духа, которая должна быть у человека на первом месте, старается молиться.

Ну, и после того, как ребенок выздоровеет, надо, конечно, благодарить Господа. И дети в семье начнут понимать, что Господь дал поболеть и дал выздороветь и во всем этом – великая милость Божия. Во время болезни детей всегда нужно уповать на Божию помощь.

Свидетельство матери

Вышла я замуж юной и идеально-религиозной. Молодое сердце мое было открыто духовным истинам, но постоянная работа, заботы и огорчения отодвинули вопросы веры. Я жила, не имея времени ни обращаться к Богу с молитвой, ни даже ежегодно говеть. Проще сказать: я охладела к обязанностям, которые налагает на нас религия. Я никогда не останавливалась на мысли, что Господь услышит мою молитву, если я с верою обращусь к Нему.

В 1897 году я жила с мужем моим и детьми в городе Стерлитамаке. 11 января внезапно заболел мой самый младший ребенок, мальчик пяти лет. Пригласили доктора. Он осмотрел ребенка и сказал, что у него дифтерит в сильной форме. Сделали впрыскивание сыворотки. Через день повторили. Ждали облегчения, но его не последовало. Доктора констатировали непрохождение воздуха в легкие.

Ребенок страшно ослабел. Он уже никого не узнавал. Лекарства принимать не мог. Из груди его вырывалось  страшное хрипение, которое было слышно даже в нижнем этаже дома. Приезжали два доктора. Печально посмотрели они на больного, озабоченно поговорили между собой и объявили нам, что на следующий день сделают третье впрыскивание, что ими получена новая свежая сыворотка и что та, которой уже делалось впрыскивание, оказалась по анализу негодной. Было ясно, что они видели, что ребенок не переживет ночи.

Я же, кажется, ни о чем не думала, делала особенно старательно все нужное для больного и как будто побуждала себя не оставаться праздной. Муж мой, не отходя, сидел у постели, боясь пропустить последний вздох. В доме все стихло, только раздавался страшный свистящий хрип. Надо удивляться, как из такого слабого организма мог исходить такой тяжелый, громкий звук.

Ударили к вечерне 16 января. Почти бессознательно я оделась и подошла к мужу, говоря:

– Я поеду, попрошу отслужить молебен о его выздоровлении.

– Разве ты не видишь, что он умирает? Не езди: он кончится без тебя.

– Нет, – говорю, – я поеду: церковь близко.

Поехала. Вхожу в церковь. Навстречу мне идет священник отец Стефан Никитин.

– Батюшка, – говорю ему, – у меня сын болен дифтеритом. Если не боитесь, то потрудитесь отслужить у нас молебен.

– Мы по обязанности напутствуем умирающих всюду и идем без страха, куда нас приглашают. Сейчас я к вам приеду.

Вернулась я домой. Хрип по-прежнему раздавался по всем комнатам. Личико совсем посинело у моего мальчика, глазки закатились. Я дотронулась до ножек; ножки были совсем холодны. Неизъяснимо больно сжалось сердце мое. Плакала ли я, не помню. Я так много плакала в эти печальные дни, что, кажется, поток слез моих не прекращался. Зажгла лампадку и приготовила кое-что необходимое.

Приехал отец Стефан. Муж мой вышел к нему. Молебен начался. Я осторожно взяла на руки ребенка вместе с периной и подушкой и вынесла в залу. Мне было слишком тяжело стоя держать его, и я опустилась в кресло.

Молебен продолжался. Отец Стефан взял святое Евангелие для чтения. Я с трудом встала с кресла. Тут свершилось непостижимое. Мальчик мой поднял голову и слушал Божественные слова. Отец Стефан кончил читать. Я приложилась; приложился и мальчик мой. Он обвил ручонкой мою шею и так дослушал молебен. Я боялась дышать. Отец Стефан поднял святой крест, осенил им ребенка, его поцеловавшего, и сказал:

– Выздоравливай!

Я отнесла мальчика в постельку, положила его и пошла проводить батюшку. Когда отец Стефан уехал, я пошла опять в спальню, удивляясь, что не слышу обычного хрипа, надрывающего душу. Мальчик мой тихо спал. Я наклонилась к его ротику. Дыхание ровно выходило из губ. С умилением опустилась я на колени, благодаря милостивого Бога, а потом утомленная уснула на полу около его постельки.

На другое утро, лишь ударили к заутрене, мальчик мой поднялся и чистым, звучным голосом сказал:

– Мама, что это я все лежу? Мне надоело лежать!

Возможно ли описать, как радостно забилось сердце мое. Сейчас же поспел самовар, закипело молоко, и мальчик принял немного пищи. В девять часов тихо вошел в залу наш доктор, посмотрел в передний угол и, не видя там ожидаемого стола с холодным трупиком, окликнул меня. Я веселым голосом отозвалась:

– Сейчас иду.

– Неужели лучше? – удивленно спросил доктор.

– Да, – ответила я, здороваясь с ним. – Господь явил нам чудо.

– Да, только чудо могло исцелить вашего ребенка.

18 февраля отец Стефан служил у нас благодарственный молебен. Мальчик мой, совершенно здоровый, усердно молился. По окончании молебна отец Стефан сказал мне:

– Следовало бы вам описать этот случай.

Я отвечала ему:

– Я постараюсь его описать спустя не которое время.

С тех пор многое переменилось. Муж мой вышел в отставку. Мы переехали жить в другой город. Если когда эти строки придется прочесть тем, лицам, которые присутствовали при совершении в нашем доме чудесного исцеление, то они подтвердят справедливость всего сказанного. Искренне желаю, чтобы хоть одна мать, прочитавшая эти малые строки,  в час скорби не впала в отчаяние, а сохранила веру в благость неведомых путей, которыми ведет нас Провидение.

("Воскресный день", 1901 г., № 43)

Сон

Есть сны пустые, а есть особенные, вещие. Вот какой сон я видела в молодости.

Мне приснилось, что я стою в полной тьме и слышу обращенный ко мне голос: "Родная мать хочет убить своего ребенка". Слова и голос наполнили меня ужасом. Я проснулась, полная страха.

Солнце ярко освещало комнату, за окном чирикали воробьи. Я посмотрела на часы – было восемь.

Свекровь, с которой мы спали в одной комнате, проснулась тоже.

– Какой страшный сон мне сейчас приснился, – сказала я ей и начала рассказывать.

Свекровь взволнованно села на кровати и пытливо посмотрела на меня:

– Тебе сейчас приснилось?

– Да, – ответила я.

Она заплакала.

– Что с вами, мама? – изумилась я.

Она вытерла глаза и грустно сказала:

– Зная  твои убеждения, мы хотели скрыть, что сегодня в девять часов Ксана (моя золовка, Ксения) должна идти в больницу на аборт, но теперь я не могу скрывать.

Я ужаснулась:

– Мама, почему вы не остановили Ксану?

– Что делать?! У них с Аркадием уже трое детей. Он один не может прокормить, такую, семью. Ксана тоже должна работать, а если будет малыш, ей придется сидеть дома.

– Когда Господь посылает ребенка, Он дает родителям силы вырастить его. Ничего
не бывает без воли Божией. Я пойду и попытаюсь отговорить ее.

Свекровь покачала головой:

– Ты не успеешь: она вот-вот уйдет в больницу.
Но я уже ничего не слушала. Не одеваясь, а как была, в ночной сорочке, я набросила на себя пальто, сунула босые ноги в туфли и, на ходу, надевая берет, выбежала на улицу.

Ехать было далеко. Я пересаживалась с трамвая на автобус, с автобуса на другой трамвай, стараясь сократить путь, а стрелки часов меж тем перешли за девять...

– Царица Небесная, помоги! – молилась я.

С Ксаной мы столкнулись в вестибюле ее дома. Лицо у нее было осунувшееся, мрачное, в руках она держала маленький чемодан. Я обхватила ее за плечи:

– Дорогая, я все знаю! Мне сейчас приснился о тебе страшный сон: чей-то голос сказал: родная мать хочет убить свое дитя. Не ходи в больницу!

Ксана стояла молча, потом схватила меня за руку и потянула к лифту:

– Я никуда не пойду, – плача сказала она. – Никуда! Пусть живет!

Ксения родила мальчика. Он вырос самым лучшим из всех ее детей и самым любимым.

(Из книги Л.С. Запариной "Непридуманные рассказы")

Старичок

Этот рассказ я слышала от покойной Олимпиады Ивановны. Передавая его, она волновалась, а сын, о котором шла речь, сидел рядом с ней и утвердительно кивал головой, когда в некоторых местах рассказа она обращалась за подтверждением к нему.

– Ване тогда было семь лет. Шустрый он был, понятливый и большой шалун. Жили мы в Москве на Земляном валу, а Ванин крестный – наискосок от нас в пятиэтажном доме.

Как-то перед вечером я послала Ванюшу к крестному, пригласить его на чай. Перебежал Ваня дорогу, поднялся на третий этаж, а так как до звонка у двери достать не мог, то стал на лестничные перила, и только хотел протянуть к звонку руку, как ноги соскользнули, и он упал в пролет лестницы.

Старый швейцар, сидевший внизу, видел, как Ваня мешком упал на цементный пол.

Старик хорошо знал нашу семью и, увидев такое несчастье, поспешил к нам с криком:

– Ваш сынок убился!

– Мы все, кто был дома, бросились на помощь Ване. Но когда прибежали к дому, то увидели, что он сам медленно идет нам навстречу.

– Ванечка, голубчик, ты живой?! – схватила я его на руки. – Где у тебя болит?

– Нигде не болит. Просто я побежал к крестному и хотел позвонить, но упал вниз. Лежу на полу и не могу встать. Тут ко мне подошел старичок, тот, что у вас в спальне на картине нарисован. Он меня поднял, поставил на ноги, да так крепко, и сказал: "Ну, ходи хорошо, не падай!" Я и  пошел. Вот только никак не могу вспомнить, зачем вы меня к крестному посылали?

После этого Ваня сутки спал и встал совершенно здоровым. В спальне у меня висел большой образ преподобного Серафима...

(Из книги Л.С. Запариной "Непридуманные рассказы")

 
священник Алексий Грачев
из книги: «Когда болеют дети»
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Реклама
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст