Подвижники веры

Воспоминания о духовном отце схиигумене Савве


27/14 июля 1980 года в Псково-Печерском монастыре окончил свой жизненный путь и иноческий подвиг известный многим православным людям схиигумен Савва. Позднее в третьем номере журнала Московской Патриархии был напечатан некролог, в котором в общепринятом порядке сообщались краткие биографические данные почившего в Бозе старца. С именем схиигумена Саввы неотделим образ верного, доброго пастыря Христова, в продолжение многих десятилетий верою, любовью, благодатными дарованиями служившего Церкви Божией. Он был из числа тех одаренных пастырей Христовых, которые служили верным людям образом чистоты, доброты, духовной мудрости. В ревностном служении Богу и Церкви его можно сравнить с теми, кто подобно апостолу Павлу и другим великим пастырям полагали души свои за пасомых, были в муках рождены, чтобы в верных чадах изобразился Христос.

Саввасхиигумен Савва

Для многих сотен, а может быть и тысяч людей, живущих в разных пределах нашей страны, останутся неизгладимы в памяти его служения Божественной Литургии, его исповеди, его поучения и непосредственное воздействие его благодатственной души на христиан.

Кончина благодатного пастыря-монаха побудила многих из его духовных детей запечатлеть в письменном изложении все то, что родилось в их душе как знак благодарности к памяти усопшего. Так появилась первая книга «Краткое жизнеописание схиигумена Саввы — старца Псково-Печерской обители». Эта книга имеется в машинописи у духовных детей схиигумена Саввы.

Время уносит и стирает из памяти то, что появляется случайно и не имеет под собой твердого камня — Христа. Истекшее пятилетие со дня кончины выявили все новые свидетельства о благодатном сеянии в сердцах пасомых незабвенным пастырем, которое приносит плоды духовной жизни. Эти свидетельства собрались в новую книгу, которая будет еще пополняться, ибо всего, разумеется, нельзя собрать.

Среди собранных свидетельств встречаются и такие, которые говорят о потустороннем благодатном участии духовного отца молитвенно в жизни его духовных детей. При чтении собранных записей может возникнуть представление — все это субъективные переживания. Все, что запечатлено в этой книге, есть отражение близкого соприкосновения в жизни душ пасомых с пастырем. Ценность этих свидетельств в их искренности, праведности, многообразности, непосредственности. Чем отличался сам схиигумен Савва в своей пастырской жизни? Это — теплотою любящего сердца, чистотою души, непосредственностью в отношении людей!

Служение Церкви Христовой и пасомых отца Саввы можно коротко охарактеризовать всем известным и литургическим возгласом: «Горе имеем сердца». Вся его жизнь от начала до конца — жизнь «потаенного сердца человека» была стремле­нием к горнему миру. Этою своею сопричастностью и пламенностью горнему миру отец Савва зажигал охладевшие сердца, укреплял опустившиеся руки, вселяя дух веры в Господа, поднимал падших. «От сердца к сердцу» — так можно назвать особенность его подвижнического делания. Из одного живого источника — чистого, отданного Богу сердца — отец Савва черпал неиссякаемые силы в своих великих трудах. Всегда бодрый не по годам, жизнерадостный, благодатный, готовый отозваться на любое горе и снизойти к самым падшим грешникам,— и все это проистекало из здоровых основ духа и сердечной чистоты.

Одно мгновение, еле уловимое для внешнего взгляда, как делатель умной сердечной молитвы износил из сокровищницы своего сердца нужный для вопрошающего ответ, поразительное проникновение в тайны сердца и мысли своих чад, обличение во грехе или благословение на будущее.

Народ не обманешь, он особым чувством воспринимает пастырей и сердцем познает тех, кто сами влекутся ко Христу. Отца Савву люди знали сердцем и любили его душевно за Христову любовь и самоотверженное служение ближнему. В нем был неиссякаемый источник добра. Многим запомнился его испытующий пронизывающий взгляд в самое сердце смотрящих его глаз. И только видишь, что знает благодатный пастырь тайные твои немощи, но, любя, щадит и, милуя, врачует их легким удобопосильным словом вразумления. Таким в наших сердцах останется наш духовных отец, данный нам промыслительно Господом.

Надеемся, что усилие близких духовных детей в деле собирания этих малых свидетельств со временем получит более полное освещение во славу Пастыреначальника Иисуса Христа и на утешение и пользу всех, знавших схиигумена Савву.

 

* * *

Я знала отца Савву, когда он был еще Николай Михайлович, задолго до поступления его в монастырь. Он посещал многие храмы, но чаще всего бывал в храме села Леонова, там он читал и пел, и уже в то время он имел дар исцеления.

Одна раба Божия очень сильно заболела, у нее была непроходимость пищи и страшная рвота. Однажды она собралась к врачу, но ее знакомые к врачу не пустили, а привели в храм. Там после литургии служили водосвятный молебен, на котором пел Николай Михайлович. После молебна он дает ей стакан святой воды, но она не стала пить.

Тогда Н. М. сказал ей:

— Что ты боишься, пей, рвать не будет.

Сам выпил один глоток и опять подал ей. Она выпила. После этого ока дома долго спала и встала совершенно здоровая.

Впоследствии она была его духовное чадо.

После того как Николай Михайлович поступил в монастырь Троице-Сергиевой лавры, мы все, знавшие его, стали туда часто ходить. Там я все просила преподобного Сергия, чтобы мне Господь послал духовного отца.

Когда Николай Михайлович стал иеромонахом Саввой, я не решалась к нему проситься в духовные чада, боялась, что он меня не возьмет. Однажды иеромонах Савва прочитал молитву перед исповедью и общую исповедь, а затем сказал:

— Разрешительную молитву будет давать другой батюшка, а я отпущу только духовных чад, которые у меня давно.

Я стала позади всех, и вдруг он сам меня первую позвал под разрешительную молитву. С этого времени я и стала считать его духовным отцом.

Я не знаю, с чего начать и как можно описать все чудеса, исцеления, предсказания не только мне, но и моим детям, всей семье и знакомым.

Я очень сильно заболела, посылаю к духовному отцу духовную сестру, прошу его святых молитв. Та приезжает к нему, а он сам ее встречает и спрашивает:

— Что, болеет? Я сейчас тебе принесу святыньку для больной, а сам пойду в келию читать акафист мученику Трифону, не беспокойся: все будет хорошо.

В это время я лежала в постели недвижима, и вдруг сразу почувствовала облегчение. Поднялась с постели, помолилась, поблагодарила Бога и отца и пошла на кухню готовить обед детям.

В это время приезжает от отца Н., видит: моя постель пуста, она так и взвыла — решила, что меня уже отвезли в морг. Я с кухни в комнату, а она своим глазам не верит, да мне и самой не верится, что я живая. Вместе поблагодарили Бога и духовного отца.

В другой раз я болела так сильно, что лежала без дыхания с закрытыми глазами в предсмертном состоянии: вижу, что я лежу в постели, подходит ко мне женщина в черном. Стала приближаться ко мне. В это время отец как бы в воздухе по пояс протянул к груди этой женщины руку и сказал: «Стоп». Женщина сразу исчезла. У меня появилось дыхание, подняла руку, перекрестилась и сказала:

— Слава Богу, отец меня спас, я ожила.

У моей дочери заболел большой палец на ноге, пошли к врачу, ей предложили отнять палец. Я ей говорю:

— Не соглашайся, пиши отцу, и все будет хорошо.

Она написала, отослала отцу, он сказал: «Помолюсь». На второй день вся боль прошла.

Моя замужняя дочь была беременна. Отец дал мне для нее две иконочки Спасителя-Младенца, я сразу поняла, это неспроста две одинаковые иконочки. Передаю дочери и говорю:

— Наверно, у тебя будет двойня.

И действительно так, она родила совершенно одинаковых двух мальчиков, которых и сейчас, уже тринадцатилетних, нельзя различить.

Моя младшая дочь встречалась с одним человеком уже десять лет и собиралась замуж, а он все молчит. Отец ей сказал:

— Будешь Христова невеста.

Дочь расстроилась, расплакалась, а потом заявила своему жениху:

—   Хватит, или расписываться или расставаться.

Тогда он вынужден был признаться, что не может на ней жениться. Она это очень тяжело восприняла, ведь всю свою молодость провела с ним, очень сильно переживала, но по молитвам отца все обошлось хорошо.

Потом встретилась с другим, который ей сделал предложение, назначили день регистрации брака, а он не пришел. Это так задело ее самолюбие, что она даже не стала узнавать причину, что с ним случилось. И только через год попросила брата своего позвонить. Ему ответили, что год назад он пропал, подкинули только паспорт — видно, убит. Будут занимать его квартиру. Вот как сбылось предсказание отца.

Н. сильно заболела — отнялась нога, врачи не могли помочь, ходила на костылях. В отпуск поехала к отцу, он дал ей святого масла, велел мазать ногу. Получила исцеление и приехала без костылей, совершенно здоровая.

Я приехала в Печоры больная вся, а так хотелось в монастыре потрудиться, но не могу. Стою в храме, молюсь и вдруг чувствую облегчение, стало легче дышать. Пошли с отцом на святую гору. Отец спрашивает: «Как, легче стало?» Я сказала: «Да, отец, легче дышать». Тогда он сказал: «Весь отпуск будешь здесь».

Я попросила у отца благословения потрудиться в монастыре. Он благословил, и по его святым молитвам во славу Божию трудилась весь отпуск и вернулась домой совершенно здоровая.

Вот уже после смерти отца прошло четыре года. Возраст мой на девятый десяток, а по его святым молитвам Господь хранит. Стоит только попросить отца в болезни, и Господь по его святым молитвам посылает исцеление.

К отцу меня впервые подвела в Троице-Сергиевой лавре монахиня Киевского Покровского женского монастыря — мать София. У меня не было тогда еще духовного отца, и когда я читала утренние молитвы и вечерние, — в них молитвы за духовного отца,— то молилась так: «Господи! Пошли мне духовного отца! Спаси, Господи, всех батюшек!» Так семь лет прошло, просила, а сама не всматривалась в священников и не выбирала — для меня они все были одинаковые. Когда мать София подвела меня к отцу, то обратилась к нему с просьбой:

— У Мариечки нет духовного отца, возьмите ее в свои чада.

— Хорошо! А ты молишься Казанской Божией Матери? — спрашивает меня Отец.

— Молюсь, как умею.

— Ну вот тебе Почаевская иконочка Матери Божией.

Это было первое благословение отца и благословение не случайное, вскоре мне пришлось поехать в Почаев и долго жить там. С Почаевской лаврой сроднилась я душой, всем сердцем полюбила я Почаевскую Божию Матерь; Она, Владычица, была моей Надеждой и Утешением!

С первых дней знакомства с отцом я почувствовала сердцем, что нашла того, кого жаждала моя душа, именно такого внимательного и любвеобильного, так необыкновенно заботящегося о своих чадах отца. Увидела я вскоре, сколько у него духовных чад!

Нет необходимости рассказывать, как и почему я попала в Почаев. Одно только скажу — по благословению отца.

Мы жили в Почаеве три года, а наш отец посещал нас каждый год. При первом посещении он поручил нас для духовного руководства двум старцам, сродным ему по духу: иеромонаху Николаю, скитскому старцу высокой духовной жизни, — и старенькому монаху — страннику Конону, который ради своего юродства был гоним монахами, жил летом и зимой в холодном сарае.

Итак, каждый день мы находились на послушании у отца Конона, который с нами трудился в храме, а за благословением и на исповедь ходили в скит к отцу Николаю. Трудились мы и в лавре и в скиту. Часто приходилось ночевать в поле и в сараях, и в лесу, и не простужались мы, не боялись и никогда не были голодны по молитвам нашего отца.

Когда отец приезжал в Почаев, это для нас был большой праздник. Он укреплял нас духовно всякими духовными рассказами, предупреждал нас, как вести себя в мужском монастыре, чтобы не наводить монахов на греховные помыслы.

Мы спросили:

— Отец, а вот нам некоторым батюшки дают ключи от келии и просят у них убрать. Можно ли нам это делать?

— Скажите им: «У нас духовный отец строгий и категорически запрещает это делать». Вы уберете, а монах, придя в келию, будет думать, кто убирал.

Потом я написала отцу записочку, где спрашивала благословения продать свою дорогую тонкую одежду и купить простую, скромную. А отец, придя в лавру, среди многих людей, окруживших его в Успенском соборе, громко говорит, указывая на меня: «Вот она хочет продать свою дорогую одежду и купить простую. Нет! Пройдет определенный промежуток времени, и тогда она наденет новую другую одежду».

Прожили мы в Почаеве три года, а потом отец Николай посылает двоих из нас к нашему отцу, чтобы он благословил нас в монастырь. Едем к отцу, и дорогой мы договорились, что не скажем ему о монастыре — мы боялись, что нам не вынести монастырской жизни — какое там нужно иметь терпение, послушание, воздержание! Приезжаем к отцу (он был тогда уже в Печерском монастыре). Он радостно, по-отцовски встретил нас и в первую очередь спросил:

— Что велел передать мне отец Николай?

— Велел кланяться, отец! — уклончиво ответили мы.

— А еще что? — допытывается отец.

— А еще ничего.

Вскоре отца благословили поехать в Москву по монастыр­ским делам, а нам он сказал: «Я поеду, а вы здесь меня подождите». Вечером приносит ему послушник Василий 200 рублей (старыми) и просит, чтобы он взял от него эти деньги для нас, и говорит: «Я их давно знаю по Почаевской лавре, раньше они мне и всей братии белье стирали. Они странницы, им нужны деньги, а мне они не нужны, я на всем готовом. А от меня они не возьмут, отец, ради Бога, передайте им». Утром отец говорит нам:

— Божий Промысл! Надо взять вас с собой. Вам денег дали на дорогу.

И все рассказал нам об этих деньгах.

Едем в поезде, подъезжаем к станции Дно, отец опять намекает нам: «Здесь пересадка в Овручский монастырь. А может быть, отец Николай все-таки мне, что передать велел?» Мы толкнули друг друга локтем: «Отец все знает»,— и опять не признались — боимся идти в монастырь, не хватит у нас там терпения.

С Божией помощью приехали мы к преподобному Сергию. У мощей преподобного отец в третий раз склоняет нас к тому, чтобы мы признались. Держит красивые, белые шелковые четки и говорит:

— Вот! Это чтобы у вас были такие же красивые и белые души!

И благословляет нам эти четки.

Вечером в Павловом Посаде, где собралось человек трид­цать его духовных чад на квартире у одной из них, отец утешал нас духовной беседой всю ночь. Во время беседы почувствовал духом, что одна из его чад тяжело больна, и, обращаясь к Анне, сказал: «Сотвори любовь, понеси тяготу сестры своей, поболей за нее, а она выздоровеет — ей предстоит много дел».

— Благословите, отец! — послушно сказала Анна, и сразу ей стало плохо. А бывшая больная сестра внезапно поправилась.

Потом в присутствии всех благословляет нас все-таки в монастырь. Мы упали в ноги отцу и со слезами просили прощения, что три раза не признались в том, что отец Николай нас за этим и послал к нему.

— Мы боялись, что не вынесем монастырской жизни, и решили вам об этом не говорить, — оправдывались мы плача.

Отец благословил нас в монастырь, прочитал над головой каждой из нас Евангелие. Но мы еще не сразу поехали в Овруч. Он нас снова берет с собой в Печоры.

Пожили немного в Печорах. Отец благословляет нас опять ехать в Почаев — теперь там большая работа вам предстоит, вас там ждут. А после поедете в монастырь.

Приезжаем в Почаев, а сестры там чистят иконостас в Троицком соборе. Работы, действительно, было много, и сестры были рады нашему приезду. Всю зиму мы чистили иконостас, паникадило, подсвечники. А в Овручском монастыре уже знали о том, что у нас есть благословение к ним, там были уже наши духовные сестры, духовные чада нашего отца.

Весной отец Николай получает телеграмму от матери-игуменьи Овручского монастыря, она просит батюшку, чтобы он отпустил ехать в монастырь. После Благовещения мы поехали в Овручский монастырь.

В монастыре сразу дали нам послушание. Через три месяца одели в рясу и камилавку, а через полтора года был постриг в рясофор с наречением нового имени. Вскоре после нашего пострига приехал к нам в монастырь наш дорогой отец. Сколько у нас тогда было радости! Отец был доволен нашими успехами, что мы получили постриг. Всю ночь он исповедывал всех сестер, много наставлений и поучений говорил нам. Давал указания и матери-игуменьи, предупреждая, что от нас самих будет зависеть благополучие монастыря.

И вот пророческие слова старца сбылись. За неисполнение отцовских наставлений, послушаний в монастыре пошли всякие неприятности и неполадки. Через некоторое время, к нашему прискорбию, монастырь закрыли.

Я поехала к отцу за благословением, как мне быть, куда направить стопы свои. Он благословил меня ехать в Почаев. Благословляя в дорогу, отец наказывал мне: «Будут предлагать тебе там мантию, не отказывайся от пострига». Действительно, в первую зиму в Почаеве мне предложили постриг. Чин пострижения в мантию совершен был на праздник Крещения Господня. Благословили вычитывать полное монашеское правило. Трудно мне был исполнять его: днем убирали храм после службы, ночь проводили в храме вместе с богомольцами. Мало приходилось спать.

Летом в Петров пост получаю известие о болезни отца. Точно громом поразило меня это известие. Долго не рассуждая, без благословения на выезд, в тот же день поехала в Печоры, всю дорогу плакала. Отец лежал в больнице, куда я не смела идти. В томительном ожидании тянулись дни. И вот отец по выходе из больницы строго сказал мне:

— Зачем приехала? Разве в дороге ты молилась? Сейчас молитва нужна, как вода для рыбы. Сейчас должна быть самая усиленная молитва, а не уныние! Теперь поезжай обратно в Почаев и из Почаева никуда. Хоть и звать тебя кто будет к себе, не уезжай. Ночевать негде будет — ходи из дома в дом. Небось в четвертый дом пустят ночевать. А схиму приготовь! Будут предлагать, не отказывайся. Я буду молиться Матери Божией, а тебе какая мысль придет — ты ее исполняй. Ко мне больше не приезжай даже и по смерти, молись на месте. Нам нужна молитва, а не свидание! А как откроется ваш монастырь, в монастырь пойдешь. Если будешь в опасности, читай молитву Взбранной воеводе... и «звони мне».

С горькими слезами возвращалась я в Почаев, сердце чувствовало, что еду на подвиг, а слова старца: «И по смерти не приезжай» — точно ножом резали по сердцу.

В Почаеве мне было очень трудно. Ночевать никто не пускает. В храме оставляют ночевать только под большие праздники. Звали меня некоторые к себе, чтобы я уехала из Почаева, но я не могла нарушить благословение отца.

Однажды я рано утром в 4 часа шла в храм, и у святых ворот прямо на меня идет пьяный молодой человек с фонарем. Я очень испугалась, по молитвам отца мне пришла мысль: упасть на землю. Я упала и лежала чуть жива. Ведь было еще темно, деваться мне было некуда. Но по отцовым молитвам Господь сохранил меня. Он прошел мимо меня и перестал светить. Здесь я на себе испытала, какая великая сила молитв отца, его тончайшая прозорливость, я даже не могу вместить это.

Все предсказания старца исполнились. Я всегда помнила его благословение, его слова: «Я буду молиться, а тебе какая мысль придет, ты ее исполняй». И я с Божией помощью так и делала и по его святым молитвам чудом избегала опасности. Всегда я чувствовала его благодатную помощь и его духовное присутствие. Мне казалось, что отец всегда со мной, я видела его в Почаевских храмах. Люди удивлялись: «Как ты не боишься жить в Почаеве? Как Господь тебя хранит? Кто у тебя духовный отец?» — спрашивали некоторые, видя, что у меня нет особенного подвига ни в чем. А я им с благоговением отвечала: «Игумен Савва». А его там все знали.

И все, о чем бы ни говорил отец, намеками или прямо, — все потом исполнялось.

«И к чему мне отец говорил о схиме? — думалось мне. — Я ведь молодая, кто мне сейчас ее предложит; отец велел готовить схиму». Мне как-то не верилось. Но вот начали сбываться его слова.

Однажды ношу торф в церковный сарай, а один батюшка трижды называет меня схимницей. А я ему возразила, что я недостойна этого. А он опять твердо сказал: « Будешь схимницей!»

Еще случай: записали меня в Почаевской лавре на вечное поминовение — «схимонахиня», а я стала просить зачеркнуть «схимонахиня» и написать «монахиня». Монах, который записывал, молчит и не исправляет. Тогда прошу схиигумена Авраамия: «Стыдно мне перед монашками, что меня схимонахиней поминают. Какая я схимонахиня!» А он ответил: «Не смей зачеркивать, не твое дело, их Господь заставил так написать». Однажды он же благословляет всем матушкам четки. «А тебе, — говорит, обращаясь ко мне, — вот эти, схимнические!»

И я познала волю Божию и удивилась в правдивости предсказания отца: «Да, будет тебе схима!» Так, видно, Богу угодно, здесь не воля человеческая, а воля Божия. Я уже ждала, но в то же время и страшилась предстоящего пострига и молилась, просила Господа: «Помоги мне, Господи, молитвами моего духовного отца в этом предстоящем подвиге, чтобы неленостно молиться за весь мир». На третий день Крещения Господня (в 1964 году) Божиим Промыслом меня облекли в схиму с новым именем. Отец благословил меня приехать к нему: он отменил мне большое монашеское правило и дал другое. Потом благословил меня на послушание к одному старцу-схимнику на Новый Афон.

Когда у отца болели глаза, он нас с одной матушкой послал помолиться по святым местам в Грузию на два месяца. Проходили полями, горами, лесами, жара невыносимая, мне плохо с сердцем, не могу дальше идти. Дошли до одного селения: в нем была продуктовая палатка. Я отстала от всех, купила пачку сахара (чего отец мне не благословлял). Я отстала от других и украдкой от всех подкреплялась сахаром вместо лекарства. Когда же вернулась к отцу, я не успела единого слова сказать, как он строго спросил: «Зачем ела сахар? Я ведь строго запретил тебе кушать сахар?» Я попросила прощения и удивилась, что отец все знает и видит, как в подзорную трубу.

У одной духовной дочери муж сильно пил. Приехала она к отцу с просьбой, чтобы он помолился о нем и что дальше делать с ним. Отец без размышления сказал: «Возьми с ним развод». Перепугалась она и спрашивает: «А если он будет просить прощения, что тогда? Да и прожито с ним много лет».

Отец повторяет то же самое: «Надо брать развод, а я буду молиться». Приезжает она домой и делает так, как благословил отец. Лишь только она заявила мужу о разводе и собралась все оформлять, его это так поразило, что от переживания он попал в больницу, перестал пить и стал потом вести себя так прилично, как будто никогда и не был пьяницей, так что развода им не пришлось брать...

Однажды отец спрашивает у своей духовной дочери: «А у тебя пьет зять?» «Да, пьет»,— говорит она. «Скоро не будет пить, помолимся и вразумится». Прошло некоторое время, и по молитвам отца Бог помиловал его — зять больше не стал пить.

Однажды во время беседы в моем доме одна матушка мне сказала, что сила молитвы останавливает поезд. Я этому не поверила. Прошло три года после этой беседы, и вот она уговаривает меня, чтобы я поехала к отцу Савве и попросилась к нему в духовные чада. Я сначала не соглашалась, какая-то сила меня держала. Но она, видимо, молилась и просила отца Савву. Я согласилась поехать, попутчика она мне дала — нашего церковного старосту, он болел астмой и ему трудно было дышать. А матушка его уговорила поехать к отцу Савве и твердо заверила, что отец Савва исцелит его. Он поверил ей, и мы с ним поехали.

Отец тогда служил в приходской церкви села Палицы Псковской области, от поезда надо было идти 1,5 или 2 км пешком. Мы шли обыкновенным шагом, но мой попутчик говорит мне:

— Вы, П., быстро идете, я не могу так идти.

— Простите, я не знаю состояния вашего здоровья, я буду идти самым тихим шагом, — отвечала я, и мы потихоньку пошли дальше.

Подошли к храму, видим: отец стоит у калитки домика, где он жил. Мы подошли к нему, он нас благословил, указал нам, где остановиться на квартире. Я попросила благословения прийти к нему побеседовать и передать передачу. Он назначил время, и мы с ним долго беседовали, и я разрешила все непонятные вопросы. Отец взял нас в число своих духовных чад. После праздника Рождества Христова батюшка благословил нас поехать в Печоры — обитель, где мы никогда еще не были.

В день отъезда служба вечерняя кончилась, и нам надо было спешить к поезду, но батюшка долго говорил слова о трех радостях, и мы думали, что не поедем сегодня, так как опаздываем на поезд. Подходим к нему, берем благословение, а он улыбается весело и говорит: «Опаздываете, но я благословляю вас ехать». Мы бегом за вещами на квартиру. Хозяйка говорит, что вы опаздываете, переночуйте, а утром поедете. Мы было соглашаемся и готовы ночевать, но какая-то сила заставляет нас брать сумки и идти. Она снова останавливает:

— Так ведь разъезд, и негде ночевать.

Но мы идем и не отдаем себе отчета, что делаем. Уже было темно, когда мы вышли. Мой спутник говорит:

— П., я даже боюсь идти, темно, а надо через большой лесок идти.

— Бог с нами, и мы ведь по благословению.

Вдруг подходит к нам духовное чадо отца и говорит:

— Я поеду с вами тоже в Печоры.

— Вот нам и попутчица, она здесь все знает.

Итак, мы втроем пошли к поезду.

— Мы опаздываем, но мне знакомая там на разъезде, в будочке, посидим до утра, а потом поедем,— говорит попутчица.

Мы шли уже не спеша, вышли на ровную, прямую дорогу, и далеко-далеко видны были горящие фары паровоза.

— Вот это ваш поезд, но нам уже не успеть, — говорит наша попутчица.

Только она сказала это, как мой спутник — староста, ничего не говоря, как побежит, а я за ним. Так мы бежали без остановки, притом в зимней одежде и с чемоданами, не меньше 1,5 км. Бежим, а поезд все стоит. Спутница отстала, а мы все бежим, поезд все стоит. Подбегаем, а отправитель спрашивает: «Вы на поезд?» «Да!» Проводница подает нам руку, мы входим в вагон, и поезд сразу же тронулся в путь.

Пассажиры нас окружили, спрашивают: «Что там случилось, мы все передумали, что так долго поезд стоит?» Мы молчали и сами не знали, как это получилось, что успели сесть. Потом я пришла в себя и говорю старосте: «Разденьтесь, вы устали бежавши!» «Нет, не устал, мне кажется, что я и не бежал даже»,— отвечал он.

Я думала: «Боже мой, он сейчас будет умирать, ведь он же не мог быстро шагом идти». А смотрю, он спокойно сидит и нормально дышит.

— Ведь у нас нет билетов, — говорю ему (при посадке у нас не спрашивали билетов).

— А я сейчас пойду поищу проводницу и скажу ей, как нам это сделать, чтобы оплатить за дорогу...

Я с удивлением спрашиваю его опять:

— Как же вы не могли идти шагом, а тут вдруг бежали столько?

— Да! Если вы скажете моей жене, что я бежал, она никогда не поверит. Да! Я и сам себе не верю, что бежал я! Матушка Г. правду сказала, что отец Савва меня исцелит.

А потом и я вспомнила, что три года тому назад матушка говорила, что сила молитвы останавливает поезда.

Вот теперь отец меня удостоверил, он специально нас задерживал, а потом благословил ехать.

Вот какой необыкновенной силой обладал наш отец!

Отец говорил нам проповедь о трех радостях, которые мы получили в Печорах по его святым молитвам: мы ехали домой радостные, обновленные, здоровые.

— Приеду домой и все переделаю, перестрою свою жизнь, ведь мы совсем не так живем, как положено жить христианину,— говорит мой спутник.

Вот как оживил, исцелил и переродил нас отец! Воздай ему, Господи, за его любовь и милость к нам, грешным, Своею милостью и безграничною любовью к нему!

Потом был еще такой случай:

Написала я свои грехи и поехала к отцу. Сомневалась, все ли написала, и всю дорогу читала и проверяла, может, отнять что или добавить, а совесть мне говорит, что — все! Ни отнимать, ни добавлять ничего не надо! Но я опять сомневалась и не доверяла своей совести.

Когда я приехала к отцу, еще не подавала ему исповеди и ничего не говорила, а он мне говорит:

П., ты все написала?!

Не знаю, батюшка!

Все! — говорит он твердо.

Вот какой был чуткий наш отец! Я дома написала, проверила, дорогой переживала, а он все знал. Еще был у меня такой случай.

У меня было 100 рублей, которые я скопила на ремонт в доме. А матушка Г. говорит мне:

— Отдай эти деньги на вечное поминовение.

Я послушала ее и поехала в обитель. Говорю отцу:

- Я хочу отдать на вечное поминовение, но мне нужно сделать ремонт: крыша дома плохая и забор надо поставить. Чтобы я после не роптала, когда отдам на вечное поминовение, как мне поступить?

Отец благословил отдать на вечное поминовение. Так я и сделала. И вот вскоре по его святым молитвам крыша была покрыта чудным образом: гонту купила очень удачно, но в то время не было в магазинах таких гвоздей, и я задумалась, что же делать? Вдруг ко мне постучались, открываю, стоит знакомый верующий человек с велосипедом и говорит: «Вот вам гвозди на крышу».

Поставил и ушел, не требуя платы. Я со слезами возблагодарила Господа и отца за его святые молитвы. Ведь я же самато не просила Господа! Далее — опять чудо. На следующий день приходит другой знакомый верующий человек и говорит:

— П., мне положилось на сердце покрыть тебе крышу.

— Как я рада, спаси тебя Господи! А я горюю: кого мне найти покрыть крышу?

Итак, крыша была покрыта!

Теперь и забор поставлен был таким же чудным образом. Пошла я в ширпотреб купить материалу, чем загородить, но там все было неподходящее, а выбирать не давали, и я пришла ни с чем. На другой день приходит ко мне соседка и говорит:

— У нас есть хорошие доски для забора, можете у нас купить. Хозяин работает на лесопилке, там рабочим дают по норме, а они у нас уже лишние и цена государственная. Я у них купила. Сам хозяин помог мне перевезти и помог городить. А тут и сынок приехал, и они все загородили. Другие завидовали и говорили:

— Ты загородилась, как богатырка, таким хорошим забором.

А я и сама не знаю, как все получилось, откуда у меня брались деньги, со всеми рассчиталась, никому не осталась должна.

Потом мне захотелось переехать в Печоры и просила у отца благословение.

—Подыскивай домик, — ответил отец.

Но сколько я ни искала, все было неудачно, ничего не получилось. И я решила, что нет воли Божией, и, уезжая, написала отцу: «Если нет воли Божией, чтобы переехать мне в Печоры, то помолитесь, чтобы мне переделать печь», она у меня была совсем плохая.

Когда я приехала домой, приходит ко мне певчая и говорит мне:

Как же ты будешь зимовать еще, печка у тебя совсем плохая, давай переделывай, я тебе помогу: кирпичи и глину я тебе привезу. Вот только кто нам поможет разобрать ее?

А у меня есть хороший знакомый, — говорю я ей.

И мы с ней вместе пошли к нему. Но его не было дома, куда-то уехал. Когда его жена узнала зачем мы пришли, то послала сына.

—Тете П. надо разобрать печку, помоги.

Он сразу согласился, а у них еще сидела женщина и все это слышала, но ничего не сказала, а наутро приходит к нам со своим сыном и та соседка с сыном и разобрали быстро всю печку. Певчая выписала кирпич и заказала глину привезти. Я побежала искать мастера. Молясь Богу, я просила и отца духовного, чтобы найти такого мастера, который бы не курил и не пил водку. И чудо — я нашла такого человека. Он вошел в дом, перекрестился и говорит:

—А у вас как в церкви — много икон. Молитесь за меня, меня зовут Василием.

О цене договорились быстро, и он еще снизил цену, видя мою скромную жизнь.

А кто же будет месить глину, чтобы не было остановки в работе? — говорит мне Василий.

Я буду месить, — ответила я.

Будет большая остановка. Ведь глина — это тяжелый труд, а я вижу перед собой женщину уже изношенную и в преклонных летах.

Я стою сзади всех со скорбным сердцем. Отец окинул на­род своим взглядом и спрашивает:

— А кто здесь Параскева?

Все молчат. Он во второй раз спросил:

— Кто Параскева?

Опять все молчат. Я думаю: «Если в третий раз будет отец спрашивать, и никто не ответит, тогда я откроюсь».

— Кто Параскева? — еще раз спросил отец, но все опять молчат. Тогда я объявилась:

— Я Параскева.

Народ расступился, дают мне дорогу подойти к отцу. Я в трепете подхожу к отцу, не нахожу слов и смотрю в пол. Он разглядывает меня и держит в руке большой наперстный крест — распятие Христа на Голгофе и ограждает им меня и спрашивает меня:

— Ты знаешь, кто я?

— Духовный отец Савва, — отвечаю я.

— Вот, я твой духовный отец и вот тебе от меня.

Дал мне в руки крест — распятие на Голгофе и еще вдобавок большую просфору и с таким восторгом сказал три раза:

— Молись за меня, не забывай!

О, как мне дороги были эти слова, до сих пор вспоминаю с умилением и слезами.

— Неужели я забуду такого духовного отца!? — ответила я, отходя в восторге.

Много я видела от него чудес, грехи мои он все знал, насквозь все видел, все мысли мои читал.

Однажды от фотографии схиигумена Саввы я получила быстрое исцеление.

Это было 16 декабря 1977 года. Я сильно заболела (отравление). Трое суток была в тяжелом состоянии, без сознания упала с кровати. Дочь моя, медсестра, за мной ухаживала. Я об одном просила: «Не сообщайте в больницу, умру дома». На третий день стало еще хуже, внутренность омертвела, и чувствую: до вечера не доживу. Пришла родная сестра, а дочь ушла. Я кое-как высказала свою просьбу сестре, чтобы она подала мне фото отца в схиме, которое мне прислали недавно из Москвы. Сестра подала мне фото и вышла. С горячей мольбой, со слезами целовала я фото, прикладывала к голове, к груди прижимала и, ограждаясь им, несколько раз просила исцеления у отца. Еле-еле лепечу:

— Дорогой мой отец! У тебя сегодня праздник, а мне очень тяжело, плохо, исцели меня!

И вдруг почувствовала облегчение.

О, Господи, что со мной?! Боль пропала, я почувствовала себя лучше, как бы совсем не болела. Спрыгнула с кровати, бегаю по комнате от радости, надо кому-то сказать, и никого нет. Стучу в стенку старице О. Та пришла, у меня фото отца в руке, кричу:

Меня отец Савва исцелил, я совсем здорова!

Слава Богу! — говорит она. — Ложись, скорее ложись! — укладывает меня О., боясь, чтобы со мной чего не случилось.

Я опять легла, но чувствую себя хорошо. Пришла дочь, и все дивятся, как я быстро поправилась. Потом сама сходила в храм, заказала заказную литургию о здравии отца и написала ему благодарственное письмо, и от него получила поздравление с Рождеством Христовым и святые молитвы.

Благодарю Господа Бога и духовного отца моего, схиигумена Савву, что оставили меня еще пожить для исправления.

Некоторые здесь тяжело болели в то время дизентерией, но в более легкой форме, попали в больницу — 40 дней их там лечили, и дома еще долго поправлялись. А тут за одну минуту человек поправился.

О, как же надо благодарить Бога, что имеем такого духовного отца-молитвенника, которого слышит Господь! Он еще при жизни творил много чудес, исцелял не только телесные болезни, но и душевно-недужно-бесноватых. И теперь, за гробом, тем более помогает нам. У нас здесь еще были случаи — больные разными болезнями от фотографии его получали исцеление.

Вот такой пример:

У моей сестры были частые приступы, врачи признавали на печени камни, назначили на операцию, а я собиралась ехать в Печоры, к празднику Успения Божией Матери. Говорю сестре:

— Посылай просьбу отцу Савве помолиться за тебя.

Она послала ему записочку с просьбой, и с тех пор у нее приступы прекратились, и никакой операции делать не надо было. Она сейчас живет: ей уже 85 лет.

Вот еще какая у меня была радость. Это было в Успенский пост в 1977 году. Вечером в воскресный день в Михайловском соборе идет всенощное бдение, а батюшки там не было. Мне нужно было срочно передавать ему письмо. Я быстро подошла к елеопомазанию и поспешила к трапезному корпусу, где келия отца. Зашла в проходную и жду проходящего, с кем бы передать письмо отцу. Идет монах, я прошу его передать письмо о. Савве.

— А ты сама пройди,  — вежливо сказал он.

— А я келию его не знаю.

— Пойдем, я покажу.

Мы с ним поднялись по лестнице на второй этаж. Он показал дверь келии отца и ушел.

Боже мой, что было здесь со мной в коридоре возле келии отца: такой страх и трепет напал на меня. Мне показалось здесь все неземное: яркий свет ослеплял меня, крест над дверью его келии излучал яркие лучи. Трепещу в страхе от своего недостоинства.

— Господи, прости! Куда я попала, темный человек!

Я начала читать молитвы, а потом дерзнула прикоснуться к двери келии, громко говоря: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа». Дверь открывается, и вышел отец в светлом облачении, сияющий точно ангел, лицо необыкновенно светлое, такого я никогда не видела. Я прямо замерла, боясь смотреть на него, и поняла, что помешала ему молиться, он, видимо, совершал вечернюю службу у себя в келии. Отец ласково принял меня, умиленно спросил: «Что у вас?» Я передала ему письмо. Отец унес в келию и велел подождать, скоро он вынес мне блестящую иконочку Казанской Божией Матери и сказал: «Служба идет, иди молись». Поблагодарила отца за все утешения, прижав к груди иконочку Божией Матери, побежала в церковь, не веря своим глазам, что сподобилась увидеть священную тайну — как преображаются достойные подвижники еще на земле — как святые.

Еще помнится такой случай. Это было еще раньше — в 1970 году в Лазареву субботу, в Успенском храме, до времени его исповеди. Я только что приехала. Опоздала и не готовилась ко Причащению, а послушать его исповедь жаждала душа моя! Чтобы отец меня не увидел, я обошла стороною и встала в самый задний угол, к печке. Слушая его слова, я восхищенно думала: «Как же ему Господь помогает!» А он громко отвечает: «Да, Господь помогает, мне помогает!»

Потом, во время исповеди, он попросил всех встать на колени, и он сам тоже встал на колени против алтаря, где придел преподобных Антония и Феодосия. Подняв руки вверх ко святому алтарю, он так громко, трогательно, дерзновенно возгласил три раза:

— Господи Боже Отче Вседержителю, освяти Духом Твоим Святым сей кающийся народ!

И когда произнес третий раз эту молитву, я ясно вижу своими глазами — Дух Святый снизошел на него и почил над отцом в виде голубя — весь золотой и лучи золотые, такие великие, густые, что покрыли весь кающийся народ и проникли сквозь во все стены храма. И так это было все низко, над самой головой отца, что я, грешная, смогла ясно рассмотреть Святаго Духа — и носик, и крылышки, смогла рассмотреть ясно распростертые и ножки, к брюшку прижатые,— все было так красиво и долго, что невозможно передать словами эту красоту и радость!

Прошло немного дней после этой исповеди, после литургии отец вышел на амвон и беседовал с духовными чадами, я стою сзади, слушаю, что он говорит. Он посмотрел на меня, улыбнулся и говорит весело:

— П. видела Святаго Духа, как Он сходил на нее.

А что на него сходил Святой Дух и на весь народ кающийся, он не сказал, умолчал. Понятно, что он сам испросил и сам все это видел — это дивное видение.

Простите меня ради Христа, мои дорогие духовные друзья, я сознаю, что недостойна описывать такие тайны Божий. Много было всяких чудес по молитвам нашего духовного отца схиигумена Саввы!

Вечная ему память!

Однажды на святой Пасхальной неделе мы выехали из Печор и по благословению отца заехали в Почаев; после принятия Святых Таин прилегли на отдых на квартире, я думала об отце Савве, о его чудесах. Вдруг слышу, приятный, ласковый голос говорит: «Он  не только своими действиями и делами, но и письменно просветил своих потомков».

В Сретенском храме после исповеди отец говорил о завещании. Он говорил так: «Когда родители умирают, оставляют детям завещание. А когда я умру, мне никаких почестей не надо. Возлюбленные мои чада! — воззрев на небо, продолжал отец, — я хочу видеть вас всех там, в неизреченной славе, в вечной Небесной радости! Не ленитесь, молитесь, кайтесь, не любите почестей, никого не осуждайте, делайте всем только добро!

Прочитав книгу «Жизнеописание и поучения нашего доброго духовного отца Саввы», я с чувством любви делюсь своими воспоминаниями о нем.

Я жила под его руководством много лет. Характерно, что до того, когда он меня взял в духовные чада, я молилась Владычице: «О, Пречистая Владычица. Ты видишь мое стремление. Ты знаешь, что я желаю спасти свою душу, но ведь без духовного наставления я как ветка в поле, куда ветер подует, туда и я. Пошли мне духовного руководителя».

О, чудо! Незабываемый вечер после всенощного бдения в Троицком храме, Отец Савва подошел ко мне и сказал: «Так мне Божия Матерь внушила, я буду твоим духовным отцом». От радости я ничего не могла сказать, но зато всю ночь проплакала и написала ему полную исповедь с самого детского возраста. Наутро он прочел и сказал: «Хорошо ты написала о себе». И с этого дня стал руководить мною и учить, а учить нужно было многому. Я была в духовном смысле как первоклассница. Тогда он перед мощами преподобного Сергия заставил читать трисвятое, я не могла, не умела, так он мне диктовал, и я за ним повторяла!

О, дивный, чудный старец, дорогой пастырь и добрый! Он не по возрасту, а по подвигу был старец, наставник и прозорливец.

В то время я ездила к нему через день. Работа моя была ночная, и как только я иду с ночи, то направляю стопы свои к преподобному Сергию. Мама моя, хотя и духовная, но уже останавливала меня: «Что ты так часто ездишь — ты ему, наверно, надоела». А я все равно лечу к нему, как на крыльях, и скорее к раке преподобного Сергия, так как духовный отец каждый день служил тогда перед мощами молебен, и я с ним молилась. Он вкратце говорил какое-нибудь поучение, так я в «оба уха» слушала, только бы не пропустить ни единого слова, тем более я была «первоклассница».

Была частная исповедь, вот я подхожу.

— Кайся,— говорит отец.

Говорю, говорю... все как будто, но он смотрит на меня и говорит:

— Кайся.

Еще вспомнила грех, опять со слезами говорю, а он опять: «Кайся!»

А я говорю: «Отец, я больше не помню».

А вот в этом-то грехе... ты сделала?

О, сделала, сделала... — со слезами покаялась и в этом грехе.

И еще незабываемый случай после его кончины. Мы поехали по серьезному делу к одному архимандриту. Он в нашей просьбе как будто не отказывает и, однако, не исполняет. Живем уже неделю у него, а он все тянет и не исполняет. Вот я со скорбью, уставшая, прилегла днем отдохнуть и вдруг вижу во сне нашего отца. Он спрашивает меня: «Чего скорбишь?» Я ему все рассказала. А он говорит: «Не скорби, сегодня вечером он все исполнит».

Сразу проснулась и говорю: «Сестры, отец сказал, что сегодня вечером все исполнится». И вдруг отец архимандрит приходит и говорит нам: «Приготовляйтесь, я вечером все исполню».

Этот случай еще и еще подчеркивает, что Господь по святым молитвам отца духовного во благо всегда помогает!

 
Схиигумен Савва
из книги: "Опыт построения истинного мировозрения"
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Реклама
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст