Подвижники веры

Воспоминания духовных чад о старце Николае (Гурьянов)


фото Николай Гурьянов

С первого раза, когда я приехала к Батюшке на остров и потом еще в течение многих лет и встреч с Батюшкой, многое было не сразу понятно, что Батюшка сказал, какой духовный смысл в его словах.

Так, часто он начинал говорить на эстонском языке, и уже много позже стало понятно, что он показывал, что я и другие, стоящие рядом люди, духовно не можем понять Батюшку. Хотя были и такие моменты, когда он говорил на немецком языке и мне было понятно, что он говорил, а он спрашивал у рядом стоявших: «Поняла, что я сказал?»

Часто Батюшка юродствовал и обличал с любовью. Маме моей врачи порекомендовали сделать полостную операцию, и она сильно боялась. Тут вскоре у меня командировка в Москву, и я бегом к Батюшке с этим вопросом.

Он ответил: «Пусть не боится, - и добавил, - она еще молодая. Лет-то ей 35?»

«Нет, Батюшка, - говорю я, - ей 73 года».

«Ну, я-то еще моложе, мне всего 88 лет».

И только много лет спустя стал ясен смысл, что маме моей «35 лет». Ведь она работала, несмотря на преклонный возраст, и больше всего на свете боялась потерять работу, общение с людьми. Но по молитвам Батюшки все обошлось, маму прооперировали и она осталась на работе. А года через два ей снова назначили операцию, и опять Батюшка сказал: «Пусть делает, омолодится. Пусть не боится. Какая радость для всех вас будет. Как зовут ее?» - и помолился.

Но мама так и не согласилась делать вторую операцию, сказав, что «теперь уже точно я лишусь работы».

И вот, маме моей скоро, если Богу будет угодно, исполнится 79 лет. Почти год назад она оставила работу и жалеет, что не согласилась тогда оперироваться - уж очень ее допекает эта болячка.

И, несмотря на то, что мама моя ездил несколько раз к Батюшке, и любит его стихи и даже наизусть знает несколько из них, но духовно принять и понять Батюшку так и не смогла. И когда я показывала Батюшке фотографию, где было несколько человек, он пальчиком показал на маму и спросил: «А это что за ребенок?» - и только тогда стало понятно, что у мамы детский духовный возраст.

Наша организация сотрудничала с Петербургским Союзом художников и с нами много лет работал один и тот же художник. Он приезжал в наш город, защищал свои работы на художественном и научном совете. Все складывалось хорошо. Когда познакомились поближе, оказалось, что человек глубоко порядочный, любит историю России, крещеный, все время носит крест.

И однажды, когда я спросила у него, не собирается ли и он уехать за границу, как уже поступили многие его друзья, он ответил: «Родина - это как мать, какая бы она ни была - нет даже такой мысли». Это было как раз в тяжелые годы начала «перестройки». Я уже не говорю о его отношении к близким и родителям - искренняя забота и чувство ответственности.

Был еще такой случай. Его друг должен был поехать в Югославию к своим родителям, а в это время там уже началась война. Он очень переживал за это, и когда узнал, что едет его друг и без креста, то тут же надел на него крестик и сказал: «Ну, вот, теперь мне будет спокойнее».

Когда я начала ездить на о. Залит, приходилось иногда ездить через Петербург, и я много рассказывала художнику о Батюшке. И однажды он сказал, что хорошо бы, если бы вместе мы могли поехать туда.

И Господь дал нам этот случай. В конце августа у меня была командировка и я взяла с собой дочку. Мы с художником и его женой поехали на машине к Батюшке. Когда ехали по городу Пскову, жена художника говорила: «Давай заедем в этот храм, да еще вот сюда в этот собор...» - На что он ей отвечал: «Что ты хочешь везде сразу здесь побывать. Ведь мы с тобой еще не раз сюда приедем».

Конечно, как и во всякой поездке к Батюшке, не обошлось без искушений. На середине озера у нашей лодочки отказал мотор и на меня напал страх, и мы с женой художника начали паниковать (вместо того, чтоб молиться), зато моя дочка и художник совершенно спокойно ждали, что нас кто-нибудь подберет, наслаждались прекрасной тихой солнечной погодой.

И вот мы у Батюшки. И ни с чем не сравнимое чувство радости и счастья. Я в совершенной эйфории от всего этого, говорю: «Батюшка, вот они решили повенчаться, когда им это сделать?»

Батюшка говорит: «Да вот пусть сегодня и повенчаются».

Я: «Да как же, Батюшка, когда же сегодня?»

Батюшка: «Пусть завтра повенчаются», - и даже имя священника назвал.

Батюшка благословил нас в обратный путь, и мы летели как на крыльях. На обратном пути даже успели заехать посмотреть ансамбль-памятник Александру Невскому. В лесу набрали грибов и ягод и к вечеру вернулись в Петербург.

Я тут же подарила им свой молитвослов, венчальное полотенце и на прощанье напомнила, что Батюшка сказал повенчаться побыстрее. Они были согласны и сказали, что будут готовиться к венчанию.

В ноябре мы с мужем и дочкой возвращались от Батюшки через Петербург домой. И я снова напомнила, чтоб не забыли о Батюшкином благословении. Это было в аэропорту Пулково. Художник с женой стояли, обнявшись, счастливые, и говорили: «Ну, что вы переживаете, вот весной, когда будет много цветов, мы и повенчаемся».

Это была наша последняя встреча. А через неделю позвонили из Петербурга и сообщили, что художник умер, утром у себя на даче встал, хотел ехать на работу и упал замертво - отказало сердце. Умер на руках матери и жены.

А Батюшка все это знал, поэтому и благословил «скоренько» повенчаться. А ведь если бы мы тогда были духовно внимательными, и запоминали бы в точности каждое Батюшкино слово и выполняли бы его, наверное, Господь и помиловал бы.

* * *

В очередной приезд Батюшка в своей келейке показал мне свой молитвослов и спросил:

«Молитвослов-то такой у тебя?»

«Нет, - отвечаю я, - такой был, но я подарила (именно такой молитвослов подарила я тогда художнику), только не читают, наверное, его».

А я так переживала о смерти художника, что уже ругала себя, что если бы я ничего не рассказывала о Батюшке, может быть, все было бы по-другому. И Батюшка как бы ответил на мои переживания:

- Так говори, говори людям-то, когда спрашивают.

* * *

Дочка закончила 9 классов, оставалось еще два года учебы в школе, и нужно было уже думать, куда она дальше будет поступать, на кого учиться. Сама девочка еще не склонилась конкретно ни к какой профессии, но предполагала, что может быть, как ее мама, поступит на факультет иностранных языков в университет, и тоже будет ездить по «заграницам». А я к этому времени уже много слышала о Батюшке и все намеревалась поехать к нему, но, как говорится, «грехи не пускали». И тут как раз командировка в Петербург, и вот я у Батюшки. И среди других вопросов - куда пойти учиться моей дочери.

«Так в медицинский пусть поступает», - благословил Батюшка, что было для меня полной неожиданностью. Уж какие варианты мы в семье не проговаривали, но о медицинском даже никто и не думал.

Приезжаю домой с этим известием, а дочка мне и говорит: «Я сама хочу поехать к Батюшке и спросить его», - и вот на зимние каникулы мы с ней на автобусе, а потом шли пешком по озеру. Народу тогда к Батюшке ездило еще не так много, он выходил к людям такой радостный и дочке сказал: «Поступай в медицинский, будешь врачом, и меня лечить будешь».

Для нас это было, конечно, почти несбыточно. Ведь мы знали, какой там конкурс, как трудно туда поступить. Два года пролетели незаметно. За это время мы с дочкой еще не раз ездили к Батюшке и каждый раз он укреплял наши духовные силы, и дочка готовилась в медицинский.

Прозвенел последний звонок в школе, и тут муж нам с дочкой категорически заявляет, что ему предложили протеже, что организуется новый факультет, и практически без экзаменов она поступит в университет. Дома разразилась война. Тогда дочка говорит отцу: «Давай поедем вместе к Батюшке и ты сам спросишь его», - и к моему удивлению муж согласился. Это было в конце мая. Я с нетерпением ждала звонка из Пскова. А там, на озере, в это время был еще лед, но идти по нему уже было нельзя. Но я знала настойчивый характер мужа и по своему неверию думала, что они все равно пойдут по льду и утонут. И целый день рыдала, вместо того, чтобы молиться за них. Батюшка же все знал, все видел Духом Святым. Муж с дочкой благополучно поехали в Печеры и вернулись такие счастливые, радостные, столько рассказов было у них, что даже на некоторое время отошел на задний план вопрос о мединституте.

Вот позади выпускные экзамены в школе, и снова возникли разногласия по поводу поступления в институт. Тут муж уже сам говорит дочери: «Давай снова поедем к Батюшке и спросим». Так Господь через дочку привел его к Батюшке, которого он «принял» с первого раза. И как человек неверующий, который не ходил в храм, да еще партийный работник, он сказал: «Я не верю священникам, все они мирские люди, но этот Батюшка - особый, вот ему я верю».

Настал день первого экзамена в мединститут. А враг не дремлет. И утром дочь заявляет: «Я не могу идти на экзамен, у меня стекло в пятку вонзилось». Я в ужасе звоню моей верующей приятельнице, та говорит, что везите дочь на машине, заодно заедете ко мне, я дам святого маслица помазать пятку, где стекло. Так и сделали.

Ждем с нетерпением окончания экзамена. Дочь радостная, счастливая сбегает по лестнице. Уже нет и в помине стекла, и ничего не болит. Вот, что значит выполнить благословение Старца.

И с первого курса было явно показано нам, неверующим родителям, что действительно Воля Божия учиться ей в мединституте. Когда она приносила домой из анатомки кости, кусочки черепа и говорила: «Разве вы не видите, какие они красивые?»

Еще в течение нескольких лет после поступления дочка ездила к Батюшке. Когда я приезжала к Батюшке и говорила, что трудно учиться в мединституте, Батюшка говорил: «Пусть учится. Да ничего, все хорошо будет, только пусть учится. Скажи, что Батюшка на Залите молится за нее».

Позади переживания по поводу экзаменов. На руках уже диплом об окончании мединститута. Муж просто счастлив, что в семье свой врач. Только Батюшки вот нет с нами.

Когда дочка ездила на похороны Батюшки, то как врач говорила, что все свидетельствует о насильственной смерти. И очень жалела, что быстро уехала с похорон, и так хотелось еще побыть рядом с Батюшкой. И она говорила, что все чувствовали, что Батюшка не умер. - Он живой и совсем рядом.

Р. Б. Людмила

* * *

Очень часто, когда у Батюшки во дворике собиралось много людей, он радовался их приезду и обращался ко всем со словами: «Ведь какое счастье, мои драгоценные, что вы сохранили Истинную Веру! Ведь Бог вот так чувствуется (крепко сжимает одной рукой другую). И если вам кто будет обратное говорить, не верьте. Ведь это мы сейчас в гостях, а потом все пойдем домой. Но, только, мои драгоценные, горе будет нам дома, если мы в гостях были, да что-то нехорошее делали».

«Мы сейчас в гостях, а потом все пойдем домой. В гостях хорошо, а дома лучше. Но там, дома, двоякое направление жизни - там вечная радость для праведников и страшный, гееннский огонь для грешников. И это не какие-нибудь выдумки, нет, это - Истина».

«Я только хочу Вам сказать, мои драгоценные, берегите растительный и животный мир. Кошку, собаку, вот именно, надо пожалеть. Ведь это посмотрите, вот как делают (идет по тропинке и, сделав ожесточенное лицо, дергает за ветку). Это же Бог создал, украсил, а ты такую красоту разорил! Это же страшный грех! Ведь посмотрите, как все Бог устроил. Вот кладбище, под покровом леса-то как хорошо!»

Весь Батюшкин облик, все его слова и дела дышали такой любовью ко Господу и ко всему его творению, что людям думалось: если такая любовь у Батюшки, то какая же она у Господа.

Как-то Батюшка шел с людьми по узенькой тропинке, вокруг - трава, и он говорит: «Видите, я палочку несу, мне травку-то жалко», - хотя ноги у Батюшки сильно болели.

В другой раз, вспоминая о лагерной жизни (с большим содроганием), говорил: «Бывало, весь день работаешь, работаешь на холоде, а хлеба дают (и показывает: делит одной ладонью другую пополам) за весь день. И все, знаете, хочется с птичками поделиться. Я ведь с шести лет голубей кормлю. Мне мамушка говорила, что они Бога благодарят».

Батюшка никогда не разрешал убивать домашних пауков, даже трогать их паутинку. С детства у меня было страшное отвращение к паукам, но когда я увидела, с какой любовью относится к ним Батюшка, как тонко знает их повадки и законы, то поняла, что я их тоже жалею.

Про своих необыкновенных котиков - Таляпку и Липушку, Батюшка, ставя их в пример людям, говорил, что они его слушаются, даже и чужих людей любят, как Батюшка любил даже чужих по духу людей и врагов.

Батюшка всех любил и жалел. Бывало, идет из Храма и благословляет с любовью все вокруг: не только людей, но и травку, и дома. Навстречу грязный, пьяный рыбак и к Батюшке обниматься. А Батюшка палочку бросил и искренно, крепко его обнял и наставлял.

Батюшка плакал и молился за весь мир и говорил: «Надо жалеть неверующих людей и всегда молиться, что, Господи, избави их от этого вражеского помрачения».

Как и все великие святые, Батюшка все время думал о цели земной жизни — соединении с Господом. Говорил: «Человек рожден для того, чтобы беседовать с Богом».

А когда Батюшка произносил слова: «Он раб Божий, - подчеркивая «Божий», его лицо светилось такой теплой радостью! И все понимали сердцем, что это самая великая похвала для человека -служить Богу. О суетности всего остального часто читал стихи:

  «Все исчезнет в этом мире,
Как трава и цвет в полях,
Нищий в робе, царь в порфире,
Обратятся оба в прах».

«Вы простите, вы простите,
Род и ближний человек,
Меня, грешнаго, помяните,
Отхожу от вас навек».
(или часто: «пока не навек, еще увидимся»)
«Время мчится вперед,
Год за годом идет,
Торопить ничего невозможно.
Время мало у нас,
Береги каждый час
Для молитвы...»

А людям, уклонившимся от пути спасения, читал:

«Душа моя грустью убита, Я воли твоей не творю, И дверь ко спасенью закрыта, Закрыта дорога к Царю».

Батюшка всегда повторял, что для духовного спасения необходимо несение Креста: «Враг-то ведь, он Креста боится, как самого страшного огня. Вот почему и против Креста вооружает. Крест надо носить».

Как и все великие подвижники, Батюшка имел непрестанную Иисусову молитву и советовал творить ее другим. Многие люди спрашивали, как справиться с одолевающими бесовскими нападениями (уныние, хульные мысли, блуд и т.д.). На это Батюшка обычно отвечал, осеняя себя крестом: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». И советовал не обращать внимания на вражеские мысли: «Это бесу тошно, что вы молитесь, вот он вас и смущает».

Выше поста и молитвы — послушание, и Батюшка часто проверял его. Если выполнишь, Батюшка, назвав по имени, скажет: «Я вас давно знаю. И очень гневался и огорчался за непослушание, даже прогонял.

Учил Батюшка и необходимой для спасения духовной внимательности и трезвению. Однажды подвел нас на бережок возле Храма. Погода чудесная, солнышко, на озере тишина, лодочки плывут. Батюшка говорит: «Вот и кораблик поплыл, и чайки летают. А все, знаете, с такой мыслью: душу погубить - какую-нибудь рыбку поймать».

Так, наверное, и в духовной жизни — в самое безмятежное время нельзя забывать, что враг ищет погубить душу.

Но Батюшка говорил и то, что остров - надежное пристанище для всех, кто искренне хочет спастись; часто повторял: «Посмотрите: и там - вода, и там - вода, и там тоже - вода, а здесь - сухо!» И, любуясь на летний пейзаж, читал детскую загадку:

«Солнце печет, Речка течет, День прибывает. Когда это бывает?»

Ответ: весной, т.е., если человек приезжает к Старцу для покаяния и очищения души, то для нее наступает весна - время обновления.

Еще Батюшка говорил о том, что Господь любит людей, «любящих правду и труд», и что для спасения необходимо много трудиться, работать над собой, часто напоминал:

  «Работай руками,
Работай умом,
Работай без устали
Ночью и днем.
Не думай, что даром
Твой труд пропадет.
Не думай, что дум твоих
Мир не поймет»

Ленивых учил и обличал своим примером. Однажды Батюшка показал свои стихи и ноты и вспоминал: «Ах, как я трудился! Как же я трудился!»

Он говорил, что после ареста в лагере его сперва все звали Коля-молоденький.

Батюшка, как и многие другие Старцы, говорил о скором повторении гонений на православие. При этом, он, зная каждый шаг ездящего к нему человека, часто предостерегал неосторожных. Одно время я в институте много говорила одногруппникам про Бога. Летом приехала на остров, прихожу к Батюшке, а у него в руках фотография (сорок мучеников, монахи и священники, замученные большевиками на Смоленском кладбище), и он говорит:

«Большевики-то и сейчас так остались, нужно осторожно».

Много раз Батюшка читал свое стихотворение «В тридцатых годах 20-го века»:

  «К Тебе, о Мать Святая,
Я, бедный раб грехов,
Со скорбью и слезами
Пришел под твой покров.
Мне много горя грешному
В чужой стране одному,
Как изгнанному Адаму
Из рая вон мечом.
Изгнали меня люди
Из России вон,
Оставил мать родную,
Друзей и отчий дом.
Я выслан в даль иную,
Там много лет отбыть –
Мне дали во льну ссылку;
Где хочешь можно быть.
Теперь всего лишен я,
Посаженный в тюрьму,
Досада, горе, голод,
Терпеть уж не могу.
Решетка, стены толсты –
Все надоело мне,
И день за днем жду воли,
Но не дождаться мне.
Увы, я вновь в изгнаньи
В стране снегов и льда,
Где с людом обреченным
Покорный раб труда
В Полярье путь железный
Готовим проложить,
Облегчить жизнь крещеным –
Страну обогатить.
Физически устали,
В зорях недуг слепит,
От скудости питанья
Нас смерть косой разит.
Прошу, Святая Дева,
В несении Креста,
Для славы Божьей Церкви
Спаси, спаси меня!»

И подчеркивал: «Это моя автобиография».

А однажды мы ехали к нему с рабой Божьей N. Батюшка прочитал это стихотворение. Она спрашивает: «Что, Батюшка, на север погонят?» - Батюшка ответил: «Так и здесь не юг». - Эта р.Б. N. очень хотела иметь духовное рассуждение, и Батюшка ей много открывал. Однажды показывал нам фотографию, где он со священниками и монахинями в Прибалтике. N. и говорит: «Батюшка, а пояс-то у вас архимандритский!» - и Батюшка не стал отрицать, что он тайный монах.

В другой раз говорил про Серафима Саровского, которого очень любил (и многим благословлял молиться именно ему, говоря, что он всегда все исполняет).

Про последнее время людям отвечал, что «нужно готовиться. Молитвы утренние, вечерние читать и другое что, но по силам». Говорил, что «денег будет много, деньги будем есть. Да. Умрем, и некому будет похоронить, - но при этом с большим спокойствием и покорностью воле Божьей, - так надо молиться, и Господь помилует».

Один раз только, когда Батюшка долго не выходил к людям, разговаривая с кем-то в домике, он потом вышел с таким до боли скорбным лицом, каким я никогда еще его не видела. Наверное, лицо его было похоже на лик Господа во время молитвы в Гефсиманском саду. Видно было, что на душе у Батюшки великая тяжесть и, может быть, даже борьба. Обычно Батюшка, какой бы ни был больной или уставший, выйдет к людям, и по молитве Господь дает ему силу - он сразу преображается, становится веселым и бодрым, а тут уже не мог скрыть своего огорчения. Но потом, принимая людей, вскоре стал таким как обычно. Я спросила у одной из бывших там келейниц, о чем же говорили в домике, что Батюшка такой убитый? Та нехотя ответила, что разговор шел об его смерти.

И еще один раз Батюшка, выходя к людям, не мог сдержать слез и даже таких страшных слов: «Мои драгоценные, какие вы счастливые, что вы не священники!» Видно ему, как и Серафиму Саровскому, было открыто, как строго спросит Господь со священства последнего времени за тот пример, который они подают людям.

Иногда Батюшке жаловались, что очень тяжело стало жить, что скоро, как говорят, будет голод. Батюшка отвечал: «Так и слава Богу. Может, хоть немножко к Богу пойдем. А то сытые не очень-то...» - Людям из Прибалтики и других мест, где унижают русских, говорил, что это попускается Господом для смирения нашей гордости, и благословлял учить язык народа, среди которого живут. Сам он долго жил в Прибалтике и хорошо знал эстонский и латышский.

Однажды Батюшке желали прожить, как и Феодосию Кавказскому, 148 лет. Батюшка шуткой, юродствуя, отвечал: «Так мне 148 лет мало, я собирался, аж, 150, на целых два года больше».

В другой раз говорил: «Мне хочется еще с вами пожить, чтобы была у вас вера чистая, правая и славная. Мне хочется прожить лет до ста сорока, а потом еще сорок — сто восемьдесят, чтобы и дети, и внуки ваши ко мне приехали».

Батюшка, несмотря на большую образованность, всегда учил простоте, повторял: «Где просто, там ангелов со сто, а где мудрено, там ни одного. Не мудруй». И смирение у него было необыкновенное.

Еще в 60-е годы однажды ночью Батюшке было видение: хор ангелов пел небесную Херувимскую песнь, и Батюшка записал. В другой раз ангелы пели ему «Архангельский глас». И про это великое чудо Батюшка рассказывал так смиренно и просто: «Архангельский глас - это ведь моя музыка. Мамушка, мамушка-то моя: «Что ты, что ты мне спать не даешь!» - а я: «Мамушка, ну, если я лягу, я усну, и мотив пропал!» - и утром спел, а она говорит: «Ой, как хорошо».

Говорил Батюшка очень просто, кратко, на вопросы отвечал моментально. Видно было, что говорит он не от себя. Но в этом простом ответе была такая глубина, над ним можно было думать годами и часто в одном слове был ответ на несколько вопросов. Но когда речь касалась Самого Господа, его язык становился необыкновенно изящным, высоким и благодатным. «Господь наш Иисус Христос ради нас воплотился и искупил наши грехи, - говорил он однажды на прощанье, - и нам даровано великое таинство покаяния, благодаря которому мы можем наше окаянство что? — потерять и больше не найти». Батюшкино совершенство выражалось даже в дикции - когда он говорил, было слышно каждую буквочку.

И проповеди Батюшка читал необыкновенные, в течение 30 лет по одной и той же небольшой книжке «Проповеди св. Иоанна Златоустого». Речь, действительно, напоминала Иоанна Златоустого, никогда его проповеди не повторялись, и даже очки при этом Батюшка часто, юродствуя, надевал верх ногами. Проповедь говорилась о чем-то важном для всех, но в то же время и для каждого в отдельности.

Батюшка, как преподобный, имел право говорить как бы от лица Господа, и про Господа от своего лица. И часто людям на прощанье напоминал о страданиях Господа, да и его: «До свидания, не забудьте моего страдания». - Или говорил: Ты меня помнишь? - человеку, который временами забывал Божьи заповеди.

Как-то на прощанье Батюшка вдруг сказал: «Я вот вам сейчас свою фотографию подарю». Выносит шоколадку, на обложке медведь на цирковом шаре во весь рост. «Вот, это моя фотография», - говорит. Потом я долго думала, что же общего между цирковым медведем и Батюшкой, и только через много лет до меня дошло, что Батюшка говорил не только об обложке. Как эта шоколадка вся одна сладость и приятность, так сладок Господь и так Батюшка полон духовной радости и сладости Иисуса Сладчайшего и делится ею с людьми. Хотя и про медведя я потом тоже многое поняла.

В другой раз вместе с N. пригласил зайти в его келью. Батюшке принесли покушать. Он попросил меня почитать вслух житие св. Ефросиний Полоцкой. Прочитала страниц десять, смотрю, Батюшка внимательно слушает, а перед ним тарелка супа остывает. Я его прошу: «Батюшка, вы кушайте». А он: «Я кушаю, кушаю». Так показал он нам, что нужно думать, прежде всего, о пище духовной.

Иногда Батюшка применял довольно резкие выражения к большим грехам. На мой вопрос: «Можно ли дружить с неверующими людьми?» - Батюшка отвечал: «Дружить, дружить, и приводить их к вере». - «Так они и слушать не хотят». - «Вот как, слушать не хотят. А родители-то у них есть? И родители неверующие? Ты им скажи: «Мы ведь здесь только временно живем, а ведь там будем вечно-бесконечно. К Богу все равно придем, только вот с чем. А после смерти тела наши восстанут и с душой соединятся». — «Батюшка, они говорят, что главное в душе верить». - «Да, главное — в туалет не забыть сходить» (для таких людей).

Курящим и пьющим Батюшка говорил так: «А я слышал, курцам такое нужно, из уборной. Знаете уборную-то? Почерпнуть, перемешать с водой и пить. Это тем, кто курит и пьет». И еще говорил: «Курение сокращает жизнь, а сокращение жизни -это самоубийство, а самоубийцы Царствия Божия не наследуют». Он даже не пьяницам пить запрещал, говоря: «Ни капли!»

Батюшка - великий чудотворец, и хотя он очень себя скрывал, нельзя было не поражаться, как по его молитве чудесным образом устраивалась вся жизнь в нашей семье: работа, учеба, жилье, личные отношения.

Моя младшая сестренка лежала в реанимации на искусственной вентиляции легких, надежды на то, что выживет, почти не было. Я попросила Батюшку помолиться, он смиренно сказал: «Ну, может, Бог все управит. Запиши мл. Анну» (в записочку, чтобы молиться). Вернувшись, я узнала, что с того дня ей сразу стало лучше и ее уже выписали.

Папа спросил Батюшку о работе и через несколько недель получил такую должность, о которой можно было только мечтать. И много было других чудес.

Что же касается Батюшкиной прозорливости, то ему были открыты все даже мельчайшие мысли человека, он видел, кто и как к нему едет. В этом я убедилась в первую самостоятельную поездку к Батюшке (до этого была один раз с мамой и Батюшка больше говорил с ней). Перед выездом мама дала мне большой кочан капусты и сказала: «Увези Батюшке». Я очень роптала (ведь можно купить на рынке во Пскове, зачем тащить такую тяжесть), но мама настояла. Пришлось ходить по Пскову с этим кочаном, а ноги были стерты до крови новыми туфлями. Зато когда я приехала к Батюшке и после разговора с ним все утешенные и довольные стали предлагать ему привезенные продукты, он ничего не брал, и только, глядя на меня и мою капусту, с веселой улыбкой сказал: «Ну, капусточка из дому, Так уж возьму! Раз уж из дому».

У Батюшки было много тайных подвигов. Как-то он позволил мне пройти в его дальнюю комнатку, -не помню зачем, - и вдруг увидела, что вся его кроватка усеяна мышиным пометом. Я с ужасом спросила: «Батюшка, они же Вам спать не дают, как же Вы их терпите?». - Батюшка сказал: «Ничего, они мне колыбельную поют: «Спи, Батюшка, спи».

Терпел Батюшка, как все юродивые, и холод, часто в мороз подолгу разговаривал с людьми, накинув только тулупчик, без шапки и варежек.

Как-то я, по обычной для новичков прелести, расплакалась после исповеди у Батюшки (я тогда не знала, что плакать на молитве при людях - признак гордости). Когда мне сказали об этом, я даже возмутилась и пошла выяснять этот вопрос к Батюшке. Подхожу к двери, стучу, выходит Батюшка, но такое чувство, что он не здесь, а созерцает что-то невидимое. Как-то отрешенно и умиротворенно спрашивает: «Что тебе, деточка?»

«Батюшка, правда, что плакать в Церкви - от прелести?» - «От прелести, от прелести». Потом как бы очнувшись, наклонился ко мне и доверительно спросил: «Так, а вы что, плачете?» - «Да», - «Так, значит, вместе будем плакать». Тогда я поняла, что Батюшка, служа, внутренне плакал за весь мир, хотя внешне этого нельзя было заметить, лишь иногда голос его дрожал, особенно на словах: «Христианской кончины живота нашего, безболезненны, непостыдны, мирны, и доброго ответа на Страшнем Судище Христовом просим».

В другой раз передо мной на исповеди стояли два молодых человека. У одного в руках была длинная бумага с исповедью, а другой - просто стоял, понурив голову. Первый исповедовался долго, второй -стал на колени, - слышно было, как он от всего сердца громко просил: «Батюшка, что мне делать?»

Потом, после канонов, все с Батюшкой вышли на улицу. На озере большой ветер, на крыше Храма куски железа грохочут, вот-вот оторвутся. Алтарница матушка Анастасия просит помолиться, чтобы крышу ветром не снесло. А Батюшка идет и спрашивает: «Где Евгений? Где Евгений? - Подходит к тому, который писал большую исповедь. - Ты, Евгений?» - «Нет, Батюшка, я Александр» - «А где Евгений?» - «Я, Батюшка», - назвался тот, второй.

«Помолись, чтобы крышу ветром не снесло», - так Батюшка утешил и показал, как искреннее покаяние принято Богом.

Однажды я жила на острове несколько дней не причесываясь. Пришла к Батюшке, а он спрашивает: «Где мой гребешок-то? Сейчас по карманам поищу. Я, кажется, сегодня не причесывался». Нашел, причесался при мне. «Дай-ка мне зеркальце». - Я подала ему зеркальце. Батюшка посмотрелся в него и довольно сказал: «Ну, вот, теперь хорошо».

Чтобы понимать Батюшкин язык, нужно было к каждому его слову приставлять слово «духовно». Например, Батюшка почти всем людям благословлял уезжать из Москвы и Санкт-Петербурга, говоря: «Там плохой климат» (духовно тяжелая атмосфера).

Батюшка мог даже ударить, но по-разному, и с разным смыслом.

Однажды по дороге на остров купила в подарок Батюшке несколько книг и, приехав, предложила ему их. Особенно Батюшке понравилась одна книжка, и он с умилением прочитал название: «О кратковременности здешней жизни, о смерти и вечной жизни».

В другой раз Батюшка сильно ударил по щеке и сказал: «Видишь, и не упала». В скорости Господь попустил сильное искушение, в котором я устояла благодаря Батюшкиным молитвам.

Еще как-то напало на меня какое-то уныние, разленение, стеснение в мыслях. Пришла к Батюшке, и не успела договорить: «Батюшка, я ослабела духовно», - как получила с полуоборота удар в лоб со словами: «Не сметь слабеть!»

Все вражеские мысли как рукой сняло, и от этой заботливой отеческой строгости стало очень радостно.

О начале второй чеченской войны мы узнали за несколько месяцев на острове. Один из приехавших людей не постеснялся при всех признаться Батюшке, что убил человека. Батюшка мягко спросил: «Так ты, наверное, случайно?» - но он без оправдания исповедовал свой грех: «Нет, Батюшка, намеренно, из-за женщины. Мне старцы в Печерах сказали, что осенью будет война, меня призовут и там убьют, и этим я искуплю свой грех».

Батюшка не отрицал, что будет война, было видно, что он внутренне помолился и сказал: «Нет, не убьют», - дал ему наставление.

Мы еще раз убедились в высоте Батюшки: если другие старцы только открыли человеку волю Божию о нем, то он своей молитвой ее изменил, а, может быть, даже и взял этот грех на себя.

Р. Б. Елизавет

 
из книги:  "Русские старцы и подвижники XX века"
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Реклама
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст