Подвижники веры

Старец Максим (Югов)

(1838 - 1906 гг.)


Старец Максим (Югов)
Старец Максим (Югов)

Будущий старец Максим (Югов) родился в 1838 году в многодетной семье в деревне Волосово Великоустюжского уезда. У Егора и Евдокии Юговых было семеро детей. Пост и молитва в семье неустанно соблюдались, каждый праздник, и каждое воскресенье все посещали храм. Когда Максиму было три года, умер отец, а в 13 лет он остался круглым сиротой.

Когда Максиму исполнилось шестнадцать лет, он поступил на Красавинскую льнопрядильню. Вскоре Максим начал немного юродствовать. Через несколько лет Максим отправился пешком в Киев, чтобы  помолиться в  Лавре святым угодникам Антонию и Феодосию. Побывал он и в Троице-Сергиевой Лавре, у московских святынь.

Из воспоминаний старца Максима: «Ни о чем не помышлял я тогда, как о спасении души и будущей жизни... Мирские... смеялись надо мной, порочили мою жизнь, домашние обижались, серчали, много раз я духом падал, однажды так смутился, что хотел вернуться к мирской жизни, мирскими делами заниматься, но Премилосердный Господь Спаситель призрел на смирение мое, вложил мне грешному благую мысль. Думаю про себя: сколько святых угодников спаслось, они тоже жили на земле, имели плоть и спаслись. Есть ведь и теперь святые люди, пойду поищу их, попрошу, чтобы помогли мне, поддержали на пути спасения.

Пошел я странствовать. Иду, слышу, что в разных местах и монастырях есть добрые старцы, отшельники, подвижники, я же человек низкий и бедный, несмелый. Зайти и поговорить со старцами робею... Когда я приближался уже к родной стороне и проходил мимо одной обители, какой-то добродетельный монах, заметив мою робость и узнав о моем желании увидеть старца-игумена той обители, привел меня к нему... Этот старец был игумен обители преподобного Павла Обнорского, отец Иоасаф, а прежде он жил в Саровской пустыни и знал преподобного Серафима Саровского. С отцом Иоасафом я беседовал недолго. Но как сладостны были речи его. Они показались мне слаще меда и сота. И ныне, когда я вспоминаю беседу моего учителя и наставника, я ощущаю в сердце своем неизреченную радость.

Отец Иоасаф говорил мне: «Когда начнешь жить для Бога, то много, сын мой, будет искушений и от врага, и от мира; многоразличны козни диавольские, трудно распознавать их. Живи по слову Божию, побеждай врага постом и молитвою. Чего сам не в состоянии будешь рассудить при брани невидимой, приходи сюда, в обитель. Или, может быть, недалеко от жительства твоего найдется премудрый старец, который поучит тебя духовной жизни. Я же буду молиться за тебя».

Игумен отправил меня к своему ученику отцу Феодору, который жил недалеко от Семигородней пустыни, в деревне, и имел келью в лесу, куда уединялся для молитвы и богомыслия. Я пробыл у отца Феодора полгода. Он явил мне образ благодатной духовной жизни, учил не столько словом, сколько примером и добродетельною своею жизнью... Укрепившись в намерении вести уединенную жизнь, я отправился по благословению старца на родину. Здесь Господь благословил меня устроить хижину и дал впоследствии драгоценное сокровище, которым я и наслаждаюсь, славя и благодаря Спасителя моего, что Он, Милосердный, сподобил меня наслаждаться сладостью благодати.

Келья моя была устроена в 1867 году за двором брата духовного Феодора и была самая убогая. Подле кельи стоял хлев... Вход в келью был тесный, двери маленькие, так что через них можно было пролезать только одному человеку. В той келье я затворился, из нее выходил только в лес – пустыню... Через год я устроил келью в лесу и стал жить в ней почти постоянно.

Приходу моему на родину обрадовались, стали ходить ко мне и просить почитать Божественное Писание, почитать о том, как спасать душу. Приходили и старые и молодые, мужчины и женщины. С некоторыми ревностными посетителями установилась у меня духовная дружба...»

Не мало искушений выпало на долю подвижника. Старец понял, насколько он еще немощен: «Умом он мог Богу служить, но плотию управлять было очень трудно». По словам старца: «Человек в земной жизни (независимо от духовного опыта и состояния) подвержен искушениям плоти до самого перехода в вечность. Все хорошее и доброе, творимое человеком, происходит от Бога. Господь творит в нем, немощном. Искушения допускаются Богом для того, чтобы человек не ставил себя выше других».

Подвижник пищу принимал лишь один раз в день вечером. Иногда он вкушал пищу через два – три дня. Впоследствии старец отказался вареной пищи совсем. Только в праздники он согревал воду и крошил туда немного сухариков. В обычные будни сухарики заправлял холодной водой из родника. Весной и летом собирал лесные съедобные растения, грибы.

Из жития старца Максима:  «В пост он съедал только одну просфору в день. Спал старец весьма мало, клал под голову березовое полено. Молитвенное правило старца: 100 поклонов Спасителю, 100 – Богородице, 50 – Ангелу-хранителю, 50 – всем Святым. Потом, сидя, он творил 100 Иисусовых молитв, 100 – Богородице. После этого делал 300 земных поклонов Спасителю с Иисусовой молитвой, на каждом десятом поклоне пел песнь покаянную. Затем делал 100 земных поклонов Богоматери, на каждом десятке опять пел покаянную песнь. Потом поминал за здравие и упокой души благодетелей. Днем: он читал псалтырь по 10 кафизм в день, читал каноны, другие молитвы, акафисты... В последние годы, когда старец стал слабеть, ему пришлось  сократить молитвенное правило, смягчить пост».

Пришло время, по благословению свыше, старец стал принимать страждущих, к его советам многие прислушивались, по его молитвам исцелялись больные, у него брали благословение на всякое значительное дело. В последние годы жизни он стал уклоняться от встреч с людьми, старался пребывать в уединении и молитве. По свидетельству современников: «на лице его светилась тихая радость, а в глазах детская простота и незлобие».

Перед смертью старец вернулся в деревню. Прозорливый  старец знал день и час своей смерти заранее, он просил  передать всем близким просьбу собраться около него 13/20 декабря, кроме того, он просил тело его после кончины не омывать. (Старец Максим скрывал от близких, что был пострижен в монашество с именем Кирилл.)

По милости Божией, в день смерти  старцу удалось исповедаться и  приобщиться Святых Таин в храме великомученицы Параскевы Пятницы.

13/20 декабря 1906 года в восемь часов вечера в присутствии близких он мирно отошел к Господу. В день похорон начались многочисленные исцеления больных. Старца Максима похоронили недалеко от храма великомученицы Параскевы Пятницы, с восточной стороны на пригорке (10 километрах от Красавино, под Великим Устюгом).

Со временем над его могилой была сооружена небольшая часовня, по сей день, старец помогает всем, кто с верой обращается к нему за молитвенной  помощью.

Господи, упокой душу старца Максима и его молитвами спаси нас!

 
Автор: Светлана Девятова
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст