Подвижники веры

Схимонахиня Ирина (Авралева) (1924-2004 гг.)


Схимонахиня Ирина (Авралева)
Схимонахиня Ирина (Авралева)

Из воспоминаний игумена Корнилия (Синяева): «Схимонахиня Ирина (ее мирское имя Ираида) родилась в Самарской губернии, Кошкинском районе, в селе Сухие Аврали на Антония Великого — 30 января 1924 года. Авралевы были очень богатые люди. В селе у них было большое родовое поместье. Сохранилась фотография отца матушки Ирины Иоанна, он одет в форму белого офицера. Видимо, он служил в Царской армии. Маму схимонахини Ирины звали Параскева. Когда они с Иоанном повенчались и выходили из храма, молодую пару встретил блаженный и предсказал, что первая дочь у них будет «ни нашим, ни вашим», а «вторая дочь будет монахиней и тебя к монашеству приведет» — обращаясь к Параскеве. Когда пришла революция, эту семью раскулачили, все у них отняли, выгнали из собственного дома... Жили они трудно, даже собирали милостыню. Отца арестовали, он лет пять сидел на Соловках. Он был глубоко верующим человеком, Псалтирь и Евангелие знал наизусть. Скончался он в 1950 году. А Параскева впоследствии приняла монашество, стала монахиней Палладией.

Ирина Авралева в молодости
Ирина Авралева в молодости

Но это все было позже, а когда отец вернулся из тюрьмы, они переехали в Самару, жили на улице Галактионовской. Ираида с отличием закончила школу... Получила высшее образование, работала заведующей отделом в универмаге «Юность»... Ираиде было явление Пресвятой Богородицы. Она увидела Игумению, которая сказала ей: «Ираида, ты, когда ко Мне придешь?» ... А через два года... явление повторилось: ей снова явилась Божия Матерь с теми же словами: «Ираида, ты скоро ко Мне придешь?», уже строго так. И она пошла за благословением на монашество к Владыке Самарскому — Архиепископу Алексию (Палицыну)». Владыка сказал будущей подвижнице, что в России монастыри закрыты, и благословил ее ехать в Киево-Печерскую лавру к старцам.
Из воспоминаний келейницы матушки Ирины схимонахини Варвары (Ляткиной): «Когда матушка прибыла в Киев, она пришла в Киево-Печерскую лавру. А там в то время был великий старец, прозорливец схимонах Дамиан (Корнейчук), ему в ту пору было 98 лет. А к нему столько народу на прием стояло, чуть ли не полтора квартала... Он оставляет всех и бежит к ней: «Ираида, ты что опаздываешь? Ты знаешь, что ты в Книге жизни записана монахиней?»
...Он матушке всю ее жизнь открыл. Сказал: «Будешь в монастыре. Будешь гонима. Будешь в трех монастырях. Потом тебя заберут. Все ты это вынесешь. Потом будешь гонима от своих собратий». Он обратился к иконе Пресвятой Богородицы: «Матерь Божия, как она это выдержит?» И, оглянувшись к матушке: «Матерь Божия сказала, что все выдержишь».
Для поступления в монастырь нужно было благословение Митрополита Иоанна. (Митрополит Киевский и Галицкий Иоанн (Соколов) (1877-1968 гг.)). Она пошла к нему. Он в это время гулял по саду архиерейского дома. Она как перепрыгнула к нему через забор, и он не напугался, а удивился: «Ну, молодец!» и даже погладил ее по голове. А она ему объясняет: «Вот так и так, я из России, хочу поступить в монастырь». А документы у нее все похвальные. Он сказал ей: «Ты документы пока никому не показывай», свою резолюцию наложил и сказал: «Поезжай в Лебединский женский монастырь», этот монастырь находится за Киевом. После этой встречи она сразу пошла по пещерам, и у пещер ее встретил схиигумен Кукша, который и стал ее духовным отцом.
А потом она была в Богоявленском Кременецком монастыре... ее постригли в мантию (с именем Игнатия). Ей это предсказал схиигумен Кукша. Она еще возразила: «Батюшка, в нашем монастыре по 15 лет не постригают послушниц» — «А я тебе говорю, через два года будешь мантийной»... Архимандрит Иерофей в мантию, она была совсем молодой: в 24 с половиной года она ушла в монастырь, а тогда ей было 26 лет.
А очень скоро ее духовник схиигумен Кукша, который теперь преподобный святой Кукша Одесский, ее постриг в схиму. Когда она ехала в поезде к отцу Кукше в Залещик (он был туда выслан в дальний монастырь, он был гонимый), она видела сон: Божия Матерь (матушка говорила — Игумения, она была очень смиренной, никогда себя не превозносила) на нее надевает схиму. И когда она приехала к отцу Кукше, он говорит ей: «Поздравляю тебя со схимой». — «Как, меня никто не постриг». — «А Матерь Божия на тебя схиму надела, и сегодня я тебя постригу». — «Да что вы, батюшка, я еще молодая». Ей было 30 лет. — «Я не могу противиться благословению Божией Матери», — ответил старец. Ночью он постриг ее в схиму с именем Ирина...»
Из воспоминаний игумена Корнилия: «И когда она уже приняла схиму, уже начались ее страдания, однажды она стоит на молитве. И вдруг, как огонь пошел, и явился бес. Он сказал ей: «Я всех от тебя отверну, от мала до велика, за то, что ты встала на этот путь». А она перекрестилась и говорит ему: «А Господь Своих рабов не оставит!». И он ушел, и земля закрылась...
В Почаеве она встречалась со схиигуменом Амфилохием Почаевским (ныне прославленный). Он знал о всей ее жизни, благословлял ее... Схиигумен Амфилохий Почаевский был и духовным врачом и обычным врачом. Однажды матушка Ирина говорит ему: «Батюшка, у меня зуб болит!» — «Пойдем ко мне в келью». Взял щипцы для сахара, над лампадочкой подержал: «Открывай рот!» Раз — и зуб вынул...
Матушка на Кавказе была около двух лет, это было в первой половине 50-х годов. Ее благословил туда поехать схиигумен Кукша (преподобный Кукша). Она ведь была во всесоюзном розыске. Ее родная сестра и жених-военный ее искали, в милицию заявили, что она ушла в монастырь, неизвестно в какой, и по всем монастырям ее милиция искала. Когда она была в монастыре в Кременцах и с другими монахинями работала в поле, к ней бежит матушка игумения с узлом: «Матушка Игнатия, милиция приехала, тебя разыскивают. Вот твои вещи, поезжай к отцу Кукше, иди, куда он теперь тебя благословит». Она взяла этот узел и прямо с поля уехала к отцу Кукше, он ее благословил ехать на Кавказ под начало великого старца схиархимандрита Пимена, который закончил свой путь в Псково-Печерском монастыре и там погребен в пещерах. А в то время он управлял всеми подвижниками, которые жили в Кавказских горах. Матушка жила в горах, несла послушание, молилась. Жили они в пещерах, в горах, на листьях спали. Потом отец Пимен благословил ее в затвор. Шесть месяцев она была в затворе, ни разу не выходила, все время молилась. Там не было окон, семь лампадок у нее горело, было очень много икон... Ее на Кавказе арестовали, вывели из затвора и сюда в Самару (тогда Куйбышев) прислали по месту жительства на перевоспитание...
Родные все были против матушки, милиция ее перевоспитывала. А Вера блаженная подошла к матушке и говорит: «Знаешь, где тебе жить? Герцена, 26, у Ляткиной Валентины» (блаженная Вера назвала имя (до пострига) будущей келейницы матушки). Она там раньше жила в Запанском у переезда. Они с матушкой еще не были знакомы...
Она мирскую одежду никогда не надевала. Как ее постриг отец Кукша в схиму и сказал ей: «Чтобы мирской одежды у тебя не было. Голову на плаху клади, а монашескую одежду не снимай. Одежду эту тебе дала Божия Матерь, Она тебя не оставит». А в то время в нее летели и камни, и ножи, и всякие злые слова. Она все, бедненькая, терпела ради Христа. Она всегда ходила в монашеском. Носила рясу, апостольник, скуфью... И, как ей предсказал схиигумен Кукша и схимонах Дамиан, она действительно все это вынесла. И тяжелое испытание было в последний период жизни — до смерти она болела. Она еженедельно приобщалась Святых Христовых Таин, соборовалась. И всегда выполняла свое молитвенное правило».
Из воспоминаний монахини Серафимы: «Это была Божия избранница. У нее был очень тяжелый крест. Один раз она шла из Петропавловской церкви, и за ней трое побежали. Они сзади, а впереди нее — ров, трубы прокладывали. И она через этот ров перепрыгнула. Она нам рассказывала: «Я только скуфейку сняла, успела перекреститься и ров перекрестила. Ну, разобьюсь — разобьюсь, на все воля Божия» И перемахнула через ров. Они даже остановились и остолбенели — как это можно такую яму перепрыгнуть. А матушка надела скуфейку и дальше пошла.
Однажды матушка, когда она была в Почаеве, обращается к схиигумену Кукше: «Батюшка, благословите меня в Киев идти». — «До первого столба. Да разве можно тебе в монашеской одежде идти. Разорвут». Тогда страшное безбожное время было, многих бесила монашеская одежда. «А у меня на билет денег нет». Он говорит ей: «Иди к Божией Матери». Она подошла к иконе, молит: «Мамочка, у меня денег нет до Киева доехать». И не успела отойти, к ней повернулся мужчина и протягивает ей 62 рубля. Ровно столько, сколько надо на билет».
Из воспоминаний схимонахини Варвары (Ляткиной): «Ее в Самаре несколько раз судили и отправляли то в Иркутск, то в Могочу. Она умница, нигде ничего никому не сказала. И всегда исповедовала Господа, говорила тем, кто ее допрашивал, все открыто: «Почему вы нарушили заповеди Господни? Ибо с нами Бог, и без Бога вы ничего не сделаете!» Матушка нигде никогда не расписывалась. И однажды в тюрьме хотели взять у нее отпечатки пальцев. Она вот так сжала руки крест-накрест, и пришли трое сильных мужчин и стали разжимать ей пальцы.
И с ней никак не могли сладить. Ей вывернули руку, но все-таки ничего у них не получилось, испачкали только ее мастикой. Они рот ей держали, чтобы она не кричала. А она вырвалась и закричала: «Антихристы!» Заключенные услышали, и как начали кричать: «Мы вас всех перебьем, если не отпустите ее!» Начальник прибежал: «Прекратите, там ужасное что творится». И не сладили с ней, Господь не попустил. Она после этого слегла. Во сне Архиепископ Алексий (он уже был почивший) ее причастил и говорит: «Теперь тебе не будет так больно»».
Позже матушка рассказывала, что когда в тюрьме с неё насильно сорвали апостольник, рясу и подрясник, она объявила голодовку. Десять суток она не пила и не ела. В те дни в тюрьму прибыла комиссия из Москвы. Проверяющий приказал вернуть матушке одежду. Схимонахине всё вернули. Ослабленную матушку перевели в тюремную больницу.
Из воспоминаний игумена Корнилия: «В том городе служил один батюшка-старчик, и после пасхальной службы сказал: «В нашем городе в тюрьме сидит схимонахиня Ирина, за Христа страдает, она в тюремной больнице, идите и похристосуйтесь с ней». И народ пришел похристосоваться с матушкой. Надавали куличей, яичек, вся больница всю Пасхальную неделю ела. Она все раздала.
Был случай — ее везли в машине, и ей плохо стало. И собака-овчарка к ней рвалась, рвалась, вырвалась от милиционера, лапы на нее положила и давай лизать ее лицо. Ее хозяин очень удивился: «Любого из вас бы разорвала!» Все перед ней благоговели, даже в тюрьме. Ее долго нигде не держали, она везде молитвы писала, многих к Богу приводила. И ее перевозили из тюрьмы в тюрьму.
Она всех Глинских старцев знала: схиархимандрита Серафима (Амелина), схиархимандрита Серафима, схиархимандрита Андроника. Тогда Глинскую пустынь закрыли, и они все жили на Кавказе. Они ей предрекли: «Ну, матушка, там, в тюрьме, будешь медсестрой... людей будешь к Богу приводить». Она в рясу крестов зашьет, там выпарывала и людям раздавала кресты. За это страдала, ее сажали и в одиночную камеру, и в карцер».
Кельейница матушки Ирины рассказывала, что схимонахиня Ирина просила Господа, чтобы ей дали одной помолиться на Рождество. По Промыслу Божиему в праздничную ночь она оказалась одна в камере.
Из воспоминаний игумена Корнилия: «Она пела канон Рождеству Христову (службу знала наизусть). Ночью открывается в камеру дверь, входит женщина в длинном платье, в подвернутом платочке, с корзиной. И на стол начинает выкладывать два куска пирога с рыбой, два яйца и другую снедь, целый стол. Поклонилась матушке, и матушка поклонилась ей, и она вышла. Охранник утром приходит, а матушка спрашивает: «А кто ко мне ночью приходил?» — «Да ты что»! Камера закрыта, ключи у меня». — «А это я где взяла?» и показывает на стол. Он пришел в ужас: «Пожалуйста, никому об этом не говори, меня расстреляют, если узнают. А я никому ключи не отдавал». А она даже не знала, кто к ней приходил. А когда уже освободилась и приехала в Самару, Митрополит Мануил (Лемешевский) ее вызвал. Она шла, переживала, это первая ее встреча была с Митрополитом Мануилом. Она входит к нему, а он ей говорит: «Матушка! Я человек маленький. А тобой Сам Всевышний управляет», и на икону Христа Спасителя показывает: «Ну, расскажи мне, матушка, как к тебе в тюрьме на Рождество Христово приходила Анастасия Узорешительница». И она этот случай рассказала нам потом. (Матушку Ирину освободили в 1964 году).
Матушка Ирина о всех нас заботилась, для всех была духовной матерью. Очень строго она всех нас воспитывала, приучала к порядку, к монашеской жизни, прежде всего. Чтобы лишнего не говорили и не делали, имели всегда непрестанную молитву, к посту прилежание имели. Она строгая, но очень добрая была. Уж если какая обида или скорбь — она пожалеет, и эта разделенная радость с матушкой была двойная радость, а разделенная скорбь — это полскорби или вообще скорби нет. Она благословит, иконочкой перекрестит — и все плохое отходило. Она раба Божия была.
Она мне говорила: «Как пост, некоторые говорят: поедем в поездку, там послабление посту будет. Да с чего это взяли? Умри, а пост не нарушь». Имейте всегда молитву Иисусову, непрестанно молитесь, как заповедали Апостолы, и живите по законам Божиим...
Она была великая постница. В понедельник, среду и пятницу она не вкушала пищу вообще, не пила и не ела. Во вторник и четверг она принимала просфоры и святую воду. В субботу и воскресенье вкушала пищу. Все посты она проводила без растительного масла...
Воздержание у нее было великое. Спала два часа в сутки, а когда и вообще не спала. Ночами молилась. В соседнем доме жила одна верующая Людмила. Она рассказывала: «У меня окна выходят на их дом. И порой ночью я вижу огненный столп от крыши их дома до неба». Я для себя решил, что молитва матушки таким образом идет к Самому Богу... Когда матушка идет причащаться, полную схиму наденет, без благоговения нельзя было на нее смотреть. Лицо у нее было очень благодатное...
К себе она очень строгой была, никаких послаблений себе не давала. А нас жалела... Старец схимонах Дамиан ей предсказал: «В последние годы будет тяжелый крест, будешь прикована к постели, будешь тяжело болеть». С 1980 года она уже не ходила. Ноги у нее отказали, но она сидела, и сидя исполняла все правило. А последние три года она лежала на спине. Посадят ее на пять минут — постель перестелить, и все, сидеть она уже не могла.
Причащали ее Святых Христовых Таин еженедельно. Все посты она обязательно соборовалась.
За два часа до кончины ее причастили и пособоровали. Она умерла со среды на четверг (4 марта 2004 года)... А в воскресенье, буквально за три дня, я был у нее после службы. Она мне сказала: «Я скоро умру. Я видела наяву своих покойных родителей, папу и маму, они пришли за мной. И ты меня похорони». Похоронили мы ее на старом городском кладбище, недалеко от дороги, так чтобы всегда можно было зайти к ней на могилку и ее навестить...
Вспоминает схимонахиня Варвара: «Сколько спасла она людей! Сколько писем ей слали сюда в Самару, тогда в Куйбышев, после тюрьмы, те, кто через нее познал Бога, благодарили. С Иркутска, с Могочи поехали в Почаев, в Киев на поклонение после того, как матушка им все рассказала, и они к Богу пришли...»
Рассказывает жительницы Самары Елена Борисовна Панова: «Я была знакома с келейницей матушки Ирины матушкой Варварой и знала от нее о матушке Ирине, но вначале все не удавалось мне ее увидеть. Но Господь сподобил — я зашла к ним и была поражена светом в комнате. Это было светлое монашеское жилище, чистое, убранное, кругом иконы. Матушка лежала на узеньком диванчике. Она была очень больным человеком — полиартрит она «заработала» в заключении, он был не столько простудного, сколько нервного характера и не вылечивался. Она лежала в полном схимонашеском облачении, и что меня поразило — это ее ясные, лучистые глаза. Сразу было видно, что она все знает о тебе. Варвара сказала ей: «Мы пришли с Еленой Борисовной». — «Ой, Елена Борисовна, проходите, проходите!» — как будто она всю жизнь меня ждала. Ласковая, добрая, улыбающаяся. Чистота какая-то от нее исходила.
Она была очень красивой... Когда войдешь в комнату, ничего не видишь, — только ее. Я даже не помню, где там что стоит. Мы с ней побеседовали, она мне сказала: «Осталось мне всего три годика жить». Это ей сказал ее духовник схиигумен Кукша. Я это запомнила. И когда ее не стало, я посчитала, сколько времени прошло с нашего разговора, — ровно три года. За эти три года я приходила к ней несколько раз, и всегда она встречала меня очень приветливо и старалась дать с собой какое-то благословение — иконочку. Разговоры были вроде самые обычные, но в то же время после них оставалось ощущение какой-то наполненности...
Молитвенница она была необыкновенная. Я это знаю из личного опыта. У меня неожиданно очень серьезно заболел муж, он был в хорошей физической форме и не знал, что погибает. О его смертельном диагнозе мне сказали врачи, я была ошеломлена и позвонила матушке Варваре и попросила: «Помолитесь с матушкой Ириной, может быть, Господь вам откроет, а вдруг это неправда». Она буквально через день мне позвонила и сказала, что Господь его заберет. И. действительно, меньше чем через месяц его не стало.
Когда матушка Ирина умерла, матушка Варвара звонила всем нам, нас несколько человек, кто пришел к Богу в 80-е годы и около нее окормлялся, но все были на работе, и она ни до кого не дозвонилась. Все мы ходим в разные храмы. А в день, когда матушку Ирину отпевали в Покровском соборе, все, не сговариваясь, пришли в Покровский. Матушка Ирина нас всех собрала».
И после своей блаженной кончины старица Ирина помогает своим духовным чадам, молитвенно предстоит перед Господом за всех, кто обращается к ней за помощью.
Рассказывает игумен Корнилий: «Бывают такие ситуации, что не знаешь, как поступить. Послужишь по матушке панихиду, она там молится за нас, и все Господь устраивает. Ощущается ее молитвенная помощь».
Господи, упокой душу схимонахини Ирины, со святыми упокой, и её молитвами спаси нас!

 
Автор: Светлана Девятова
Из книги: «Православные старицы ХХ века»
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Реклама
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст