Подвижники веры

Схимонахиня Агния (Чижикова)
1901-1984


Схимонахиня Агния (Чижикова)
Схимонахиня Агния (Чижикова)

В 1981 году мы познакомились с матушкой Агнией. Мне довелось проводить отпуск в поселке Дубки вместе с Еленой Владимировной Апушкиной. Она предложила навестить знакомую монахиню, и мы отправились в гости. Мать Агния сидела на кровати в ветхом монашеском подряснике и апостольнике. Она приветливо встретила нас, мягко и кратко отвечала на вопросы Елены Владимировны. Мы пробыли у нее недолго и стали собираться домой.

На несколько минут оставшись наедине с матушкой, я попросила ее благословить меня. С усердием и особой тщательностью старица трижды благословила, словно крепко обвязывала, оковывала мои руки: «Наша, наша...» Благословение пронзило и разволновало сердце.

Несколько позже отец Тихон Пелих запретил после окончания отпуска сразу возвращаться домой. Деваться мне было некуда, оставаться на чужой даче было неудобно, поэтому пришлось просить приюта у матушек. С тех пор я часто останавливалась и подолгу жила у матери Агнии и ее духовной сестры монахини Серафимы (Варвары Ипатьевны). Помогала стареньким монахиням их послушница, тетя Паня (монахиня Пульхерия), человек исключительной простоты и доброты.

Схимонахиня Агния (в миру Александра Петровна Чижикова) родилась в 1901 году в многодетной крестьянской семье на Смоленщине. В семь лет она осиротела. Бабушка, оставшаяся с шестью внуками на руках, привезла Сашу к протоиерею Василию Троицкому, духовнику монашеской общины. Поскольку девочка не отличалась внешней красотой, бабушка рассудила, что в обители ей будет лучше. Мать Агния рассказывала мне, что в монашеской общине она с готовностью несла любые послушания – даже запрягала лошадь, разъезжая по различным монастырским делам.

Отец Василий сам учил детей. Видя способности Саши, он поставил ее на клиросное послушание. Маленькая послушница скоро выучила богослужебный устав, приохотилась к церковному чтению. Обладая прекрасным, глубоким низким голосом, она стала замечательным чтецом. Батюшка никогда не начинал службу без благоговейной псаломщицы и уставщицы, с которой ему легко было служить и молиться. Посторонние считали Александру родной дочерью старца Василия, настолько она была предана духовнику.

После революции 1917 года община некоторое время еще продолжала существовать на правах крестьянской артели. Монахини обрабатывали не только свои, но и общественные поля, помогая убирать лен и другие культуры. Вскоре отца Василия арестовали, а насельницы разбрелись по России. Шесть раз пережил старец арест и ссылку. 21 марта 1934 года он скончался в селе Гаврилов Посад Ивановской области (ныне готовятся материалы для его канонизации). При разгоне монастырской артели матушка Агния смогла скрыться и спрятаться в стогу сена. Красноармейцы штыками пронзали стог, но она мужественно терпела мучительную боль и страх молча.

В 1934 году после смерти отца Василия, вместе с близкой ей по духу прихожанкой монастыря Варварой Ипатьевной (в постриге монахиней Серафимой), мать Агния устроилась на квартире в поселке Дубки по Белорусской дороге. Однако и здесь нашелся «добрый» человек, который донес на нее в НКВД как на дочь священника. Матушку арестовали и поместили в тюрьму города Вязьмы, а впоследствии перевели в Можайск. Варя возила передачи и хлопотала об освобождении своей духовной сестры, доказывая, что обвинение не соответствовало действительности, и родителями Александры Петровны были простые крестьяне. Следователь, которому было поручено дело матери Агнии, беспощадно принуждал ее подписывать ложные протоколы, но его усилия сломить мужество и волю монахини остались тщетны. Ради достижения своей цели однажды он заставил матушку стоять без движения в течение шести дней. Измученная мать пообещала истязателю, что они вскоре встретятся в одной камере. Действительно, через некоторое время следователя арестовали за взятки, и в тюрьме он встретился с монахиней Агнией. «Вот видишь, – сказала она ему, – я же говорила, что сидеть будем вместе». В заключении матушка провела год, а затем по хлопотам близких и по милосердию Божию была освобождена.

В 1930-е годы в поселке Дубки на станции Пионерская Белорусской дороги, в домике протоиерея Сергия Орлова (в монашестве иеромонаха Серафима) скрывалась схиигумения Фамарь (Марджанова), настоятельница Серафимо-Знаменского скита близ села Битягово, вместе с тринадцатью сестрами. Варвара Ипатьевна готовила и носила им пищу, покупала молоко. В этом домике-киновии находил успокоение во время гонений духовный отец матери Фамари, епископ Арсений (Жадановский). Он поздно приезжал, в три часа ночи служил Литургию и приобщал матушек Святых Христовых Тайн.

В годы Великой Отечественной войны мать Агния и Варвара Ипатьевна жили на частной квартире. Председатель колхоза «Дубки» с уважением относилась к Варе и Александре, зная обеих как спокойных, порядочных и отзывчивых на человеческое горе женщин. Она предложила им взять участок земли, на котором сестры выстроили своими руками крошечную хибарку. Матушку Агнию приняли на должность лесничем. Высокая, сильная, крупного телосложения, во время обходов она одевалась в мужскую одежду и не раз пугала своим внезапным появлением порубщиков леса. Сердечно жалея людей, которые бедствовали в скорбные военные годы, матушка-лесничая не наказывала за порубку, не доносила на нарушителей. Она только просила: «Подождите немного, я уйду, а вы возьмите, сколько необходимо». Люди любили Александру Петровну, уважали и старались не подводить, не безобразничать в лесу, довольствуясь только тем, что было неотложно нужно в хозяйстве.

Варвара Ипатьевна работала в храме деревни Акулово во имя Покрова Пресвятой Богородицы, неподалеку от Дубков. Настоятель, отец Сергий Орлов, приглашал матушку Агнию в псаломщицы, но она отказалась, в чем впоследствии каялась.

Монахиня Агния ездила молиться в Троице-Сергиеву Лавру и обращалась за советом к архимандриту Тихону (Агрикову). В Москве вместе с Варварой Ипатьевной она бывала у неизвестного нам старца, который предостерегал их от какого-либо контакта с обновленческими священниками и предупреждал об осторожности в общении с духовенством. Впоследствии старец Сергий стал духовным отцом обеих матушек. Сестры творили много добра, помогая детям ссыльных священников, стирали дома церковные облачения. Хозяйкой в доме была хлопотливая и энергичная Варвара Ипатьевна. Она даже зарплату получала за матушку Агнию, которая совершенно не была привязана к деньгам.

Шло время... Однажды мать Агния увидела во сне дорогого старца Василия Троицкого, который благословил ее на строительство большого дома. Сон смутил монахиню: они едва сводили концы с концами, и средств на стройку не было вовсе. Вскоре после этого к сестрам пришла незнакомая женщина, одетая во все черное, и молча положила на стол крупную сумму денег. Пришло время служения людям. Своими руками духовные сестры начали строить большой и крепкий дом. Занималась строительством матушка Агния. Много людей прошло впоследствии через уютный, теплый, благодатный домик, который батюшка Сергий именовал «Дивеевским подворьем».

Здесь отец Сергий поместил на хранение около сорока икон, спасенных верующими от уничтожения: он настолько глубоко и живо верил слову преподобного Серафима, своего духовного покровителя, что в течение долгих лет не только ждал открытия Серафиме-Дивеевского монастыря, но и собирал различные ценные вещи, полезные для обители (по его благословению все святыни в 1993 году передали в Дивеевскую обитель).

В конце 1960-х годов дважды матушку Агнию разбивал паралич, но милостью Божией по молитвам духовного отца, иеромонаха Серафима, она поднималась. Старец, помолясь, бережно вел ее по комнате, поддерживал и приговаривал: «Ну, пошли, пошли потихоньку». В 1970 году под ноги слабенькой матушке кинулась испуганная соседская кошка, – она споткнулась, упала и сломала шейку бедра. После падения мать Агния больше не встала и около четырнадцати лет пролежала в постели. Промысл Божий призывал ее на особенное – старческое, молитвенное служение. Лишив подвижницу способности к внешней деятельности, Господь даровал матери Агнии глубокую сердечную молитву и высокое духовное рассуждение. За духовным советом к матушке обращались не только миряне, но и люди духовного сословия: монахи, священники, даже архиереи. Архимандрит Иннокентий (Просвирнин) и монахиня Митрофания (Быкова) называли старицу схиигуменией. Действительно, она благословляла приходивших к ней.

Свои болезни и скорби матушка Агния терпела мужественно, не обращалась к врачам, но уповала на милость и помощь Господа и Пречистой Владычицы. Она часто с любовью повторяла, что Матерь Божия давала ей все только полезное и необходимое, с благодарностью принимая скорбные обстоятельства как бы от руки Самой Пресвятой Богородицы.

Внутренний строй жизни «Дивеевского подворья» был подчинен строгому распорядку. Утреннее правило составляли обычные утренние молитвы, акафисты Иисусу Сладчайшему и Пресвятой Богородице, чтение одной кафизмы из Псалтири, по одной главе из Святого Евангелия и Апостола. Завершали правило двенадцать молитв «Богородице Дево, радуйся» и поминовение живых и усопших. Помолившись, сестры завтракали, занимались необходимыми делами по хозяйству и обедали. Отобедав, читали каноны Христу Спасителю, Божией Матери, Ангелу хранителю и святому дня, вторую кафизму Псалтири. Затем вновь работали. Вечером после ужина исполняли обычное вечернее правило, по четкам проходили сто Иисусовых молитв, сто кратких молитв Пресвятой Богородице, сто кратких прошений преподобному Серафиму и вновь завершали правило чтением двенадцати «Богородице Дево, радуйся». После вечерних молитв матушка строго запрещала праздные разговоры, и сестры в молчании либо творили молитву Иисусову, либо занимались чтением святоотеческой и житийной литературы. Особенно любила читать Варвара Ипатьевна, матушка Агния постоянно пребывала в молитве.

Великая простота и нестяжание отличали схимницу. Она всю жизнь довольствовалась двумя платьями, двумя платками. Ничего лишнего не принимала, не желая обременять себя ненужной заботой о вещах. Доброты была необыкновенной. Не было случая, что бы кто-нибудь ушел от нее голодный, огорченный, неутешенный. Гостеприимная матушка старалась досыта накормить, успокоить, никогда никому не отказывая в приеме, как бы трудно ей ни было. В смиренном, спокойном молчании она тихо перебирала истершиеся четочки, творя Иисусову молитву. В ее предстоянии Христу не было и тени показного благочестия, актерства. Матушка буквально дышала молитвой. Стороннему же человеку казалось: дремлет бабушка.

На предлагаемые ей вопросы старица отвечала строго, открыто и ясно: «О чем разговаривать? – говаривала она. – Не о чем разговаривать». Господь даровал матушке ведение сердец и судеб человеческих. Когда к власти в стране пришел Юрий Владимирович Андропов, мать Агния заволновалась: «Если Господь не умягчит его сердце, с ним что-нибудь случится. Но, хотя, быть может, пришло время гонений. Ты власть на себе испытаешь».

Духом чувствуя душевное и физическое состояние моей больной мамы, матушка говорила: «Маме плохо, плохо. Ты маму не бросай. Хорошая она, но для спасения своего будет слабенькая, будет болезненная». Действительно, мамочка часто и тяжело болела, впоследствии перенесла несколько серьезных операций. Брат женился, через год у него появился первенец – девочка. Матушка тихо улыбалась: «Чистая будет девочка, чистая. Будут девочка и мальчик». Спустя четыре года у Павла родился сын.

В ответ на скорбь, что близкие люди долго не принимали Святое Крещение, оставаясь вне Церкви, старица утешала: «Не скорби. Рано еще. Господь все может. Ты всех хочешь в Царствие Небесное впихнуть, а всем туда нельзя. Это трудно. Молись, и Господь все пошлет. Особенно проси у Иверской иконы Матери Божией, Она – наша Заступница. Ее молитвами Господь все простит и все пошлет». В келье матери Агнии, напротив ее кровати, висела огромная копия на холсте чудного Иверского образа Владычицы. За год до кончины матушки в мире отошел ко Господу наш папа. Через два месяца после кончины матери Агнии окрестился брат, а еще через год-другой крестились члены его семьи. Так по молитвам матушки потихоньку родные приходили к Богу.

Мать Агния особенно подчеркивала, что священники должны совершать чин Крещения во всей полноте. В противном случае враг получает некоторый доступ к душе новокрещенного и запутывает человека, вводя его в тяжелейшие искушения.

С глубоким уважением она относилась к покойному ныне архимандриту Иннокентию (Просвирнину). Всегда сердцем чувствовала, что он должен прийти, и уже за два часа до его прихода начинала волноваться: «Батюшка стучит в окошко!» Духовные сестры посмеивались, но, к своему удивлению, вскоре действительно слышали стук в окошко и с радостью встречали гостя.

Любила мать Агния смотреть, когда кто-нибудь в ее присутствии в молчании вязал четки: «Четки начала вязать Матерь Божия. Это важнее чтения». Она понимала, что вязальщица во время работы старалась хранить Иисусову молитву. Стяжав сама истинную молитву, старица утешалась, когда другие тянулись за ней: «Вот, ночью молится, умница какая», – приговаривала она, заметив, что ее гостья, долго не засыпая, перебирает зернышки четок.

Матушка учила непрестанно хранить молитву Иисусову, соглашаясь при этом, что усиленное занятие молитвенным деланием ослабляет физически. «Молиться нужно постоянно, – сидя, лежа, в дороге, во время работы – везде», – говорила она.

Обладая истинным, глубоким смирением, старица подтверждала, что гордыня иссушает природные силы человека, высасывает живые соки из сердца. Часто матушка слышала жалобы на нехватку времени. Она считала это вражеским искушением: «Враг рассеивает внимание человека, мешая его сосредоточенной, собранной деятельности».

Мать Агния имела дар рассуждения. Она ни в коем случае не ломала душу, не требовала преждевременного невозможного совершенства и убеждала, чтобы «все вместе росло – и плохое, и хорошее, а Любовь Божия сама выжжет все ненужное». Преображение души, а не ломка приводит ее ко Христу.

Крайне серьезным делом считала старица отношения с духовником. «Нельзя привязываться к духовнику. Это – человеческое чувство. Много бывает искушений от врага, их не нужно слушать и не отходить от духовного отца. Без нужды не следует обращаться к другим священникам за советом, имея духовника, на все свои дела спрашивая у него благословение. Но привязываться можно к Единому Богу». Матушка Агния понимала и немощи человеческие: «Знаю, что нельзя привязываться ни к какому человеку, а с сердцем что поделаешь?»

При этом она никогда не показывала особенную склонность сердечную, не баловала любимых людей и была ровна со всеми, сохраняя спокойную сдержанность. Никто не мог похвастаться ее особым расположением. Этим старица мудро охраняла не только свое сердце, но и с бережностью относилась к душам более немощным, не допуская малейшей возможности для возникновения ревности, зависти, соперничества, тщеславия. Все без исключения были уверены в полноте ее любви. Да и действительно, разве возможна неполнота, когда сердце обвеяно дыханием Святого Духа. Ее мерность сдерживала горячие порывы не по разуму ревностных чад. Заметив чрезмерную тревогу о своем духовнике, мать Агния была строга: «Молиться нужно, предавая все и всех в руки Божии. Нельзя предлагать себя в жертву за другого, тем более просить себе смерти вместо него. Старец бы тебя выдрал!»

Услышав жалобы на свою горячность, несдержанность в слове и в чувстве, мать Агния успокаивала: «Это от неопытности. Замочек, замочек нужно на уста. Всем надо доверять, никого нельзя подозревать, но со всеми молчать и никому не доверяться. Совсем замолчать хочешь? – матушка улыбалась. – Ишь ты, чего захотела». «Раздражительность, холодность, туга душевная – это вражеские искушения. Враг пытает. Горячность пусть тебя не пугает, она со временем свалится». На назойливость помыслов старица советовала не обращать внимания: «Мысли – как волны, набегают и отходят».

Особенно трепетным, благоговейным было отношение матери Агнии к монашескому подвигу. Ей хотелось, чтобы первое горение молодых не угасло, но в своей сияющей чистоте приносило плод Богу, поэтому она была сторонницей ранних постригов. Однако и здесь схимница имела рассуждение. Не всем возможно и полезно быть в монастыре. Бывало, что она благословляла проходить монашеский путь в миру, среди житейских искушений. Однако замужество монахолюбивая схимница называла адом, жалела близких сердцу людей и неохотно благословляла на брак. Часто матушка спрашивала: «А где твой дом?» Растерявшись, я отвечала, что мой дом там, где моя мама. «Вот, глупая какая!» – улыбалась старица. Ее собственным домом уже давно было Небо.

9 мая 1984 года схимонахиня Агния с миром отошла ко Христу в покой Божий. Перед кончиной ежедневно матушку причащали протоиерей Валериан Кречетов, настоятель Покровского храма в деревне Акулово, и архимандрит Иннокентий (Просвирнин), с особенной любовью и почтением относившийся к старице.

За сорок дней до своего отхода мать Агния перестала принимать пищу и пила одну воду. Однажды вздохнула: «Ох, устала». За четыре дня до смерти паралич связал горло, и матушка не могла проглотить Святые Дары.

Похоронили схимонахиню Агнию на общем кладбище деревни Акулово Одинцовского района.

 
Автор: Галина Чинякова
Из книги: «Благодарная память сердца»
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Реклама
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст