Подвижники веры

Последние дни иеромонаха Владимира (Шикина)


иеромонах Владимир (Шикин)

Иерей Владимир Шикин (1947 - 2000), принявший монашеский постриг незадолго до своей кончины, служил в Серафимо - Дивеевском монастыре всего 6 лет, но сделал за это время столько, сколько иные не успеют и за 60... Тысячи душ согрел он любовию Христовой, привел к Церкви, обратил к покаянию. Он стал поистине духовным отцом для многих паломников, приезжавших в Дивеево.
Иеромонах Владимир — Шикин Владимир Николаевич родился 25 июня 1947 года в селе Нижняя Ярославка Тамбовской области, в семье учителей. После средней школы поступил в Воронежский монтажный техникум, по окончании его — в Московский Государственный университет на факультет журналистики.
В годы учебы увлекался изучением зарубежных и русских философов, дипломную работу писал по творчеству Ф.М. Достоевского. По окончании университета являлся сотрудником газеты «Труд» и других периодических изданий, но через некоторое время бросил журналистскую деятельность и устроился работать дворником на московской улице Сретенка. Здесь в одном из домов, на первом этаже, в его маленькой комнате собиралась одаренная творческая молодежь Москвы. В это время он много писал, хотя рассказы и роман ложились «в стол». По метафоричности и образности языка его проза была близка стилю Андрея Платонова.
Постепенно он приходит к осознанию Православия как единственно возможного истинного вероисповедания. И уезжает от московской суеты на родину, где два года преподает в школе историю, литературу, русский язык. Затем возвращается в Москву.
Весной 1984 года он познакомился со своей будущей супругой, известной скрипачкой и преподавательницей Московской Консерватории Ириной Васильевой, в сентябре того же года они поженились. В 1985 году родился сын Арсений, в 1989 - дочь Лидия. В эти годы Владимир был внештатным сотрудником редакции «Советская Энциклопедия» и журнала «Природа и человек», писал статьи по экологии и на религиозные темы.
Весной 1992 года семья переезжает в Дивеево, Владимир трудится над восстановлением храма в селе Большое Череватово и готовится ко священству. 2 мая 1993 года в Свято-Троицком соборе Серафимо-Дивеевского монастыря, в неделю святых Жен-мироносиц, его рукополагают во диаконы. 31 октября 1993 года, в день святого Евангелиста Луки, — в Арзамасе, в кафедральном соборе Воскресения Христова — во священники, и назначают иереем в Дивеевскую обитель. С первых дней своего священства и до последних, он полностью отдает себя служению Богу и людям.
Осенью 1999 года у отца Владимира обнаружили онкологическое заболевание. Лечение и операция не принесли результата. 20 января 2000 года, в храме Рождества Пресвятой Богородицы (Серафимо-Дивеевского монастыря), во второй день Богоявления — в праздник Собора святого Пророка и Предтечи Господня Иоанна — отец Владимир принял монашеский постриг.
Утром 23 марта 2000 года в подмосковном военном госпитале иеромонах Владимир мирно отошел ко Господу.

Переход

«Пасха» в переводе с еврейского – «переход».
Последние дни батюшки были днями больших приобретений, новых духовных постижений для его души и наших убогих душ. Он обладал незаурядным даром слова, но еще более чем проповедью, обучал, направлял и исправлял безмолвием своих молитв о нас, грешных. Отец Владимир оставил нам живой незабвенный образ достойного расставания с этим миром. Каждый день его жизни любовь побеждала смерть. И - победила до конца.
«Совсем недавно, - рассказывает матушка Ирина, - я услышала эту историю от духовных детей батюшки Димитрия и Ольги. Незадолго до того, как отцу Владимиру был поставлен диагноз, они привезли из Нижнего Новгорода к батюшке своих знакомых, молодых супругов. Оба неверующие, далекие от Бога и Церкви. Молодой человек едва ли не в последней стадии рака, прошел множественные курсы химиотерапии, от которых полностью облысел. Батюшка уделил этим людям много внимания и сил. Беседовал с ними, посоветовал немедленную генеральную исповедь, Причастие, благословил поездки на источники. Принял его первое покаяние. Они исполнили все им предложенное.
Через считанное время узнаем: раковый больной, которому врачи подписали смертный приговор, полностью исцелился. Врачи в недоумении. Никаких признаков, даже остаточных, страшной болезни. Это было в августе. В сентябре у батюшки диагностировали рак. Когда отца Владимира похоронили, жена исцеленного приехала к Димитрию, который некогда привез их в Дивеево, и рассказала ему, что муж, узнав о смерти отца Владимира, поведал ей о сокровенной части своего общения с ним. Он не сомневался, что умрет, был в глубоком отчаянии. Вдруг отец Владимир в конце его явно недостаточной исповеди произнес: «Не бойся. Ты полностью исцелишься. Я возьму твои грехи на себя».
Не отношусь к людям, которые сочтут, что батюшка умер оттого, что взял грехи, и вместе с ними болезнь Евгения на себя. Но, безусловно, и эта судьба была частью непомерной ноши добровольно взятых на себя батюшкой человеческих скорбей. Подобные ситуации в его жизни регулярно повторялись. Вспоминаю, как приезжаю к отцу Владимиру, после литургии сижу напротив батюшки за широким и длинным столом, вечно заполненным людьми. Среди общего разговора, когда он, общаясь со всеми, начинает слушать и меня, выпаливаю ему не только о себе. Рассказываю о сложных и трагических ситуациях близких мне людей. Среди них есть и раковые, в которых он активно участвует уже многие годы - и люди, наперекор врачебным представлениям, продолжают жить. Если бы «раковые» ситуации были самыми тяжелыми из всего, во что включаю батюшку одна я... И сколько у него - нас таких?! Батюшка никогда не прерывал течение рассказа о чужом горе, не только внешне, ведь можно легко остановить меня - внутренне. Отец Владимир слушал не только по видимости, он внимал с великим сочувствием. И самое важное: он немедленно начинал молиться об очередной чужой скорби. С благоговейной благодарностью воспринимая это непростое участие, утешалась, зная, что отдала гору больных ситуаций - в надежные руки».
Раба Божия Зинаида: «Когда отец заболел, я к схимнице Антонии поехала. Она в последнее время говорит: «Торопитесь: кончается время покаяния, начинается время наказания». Рассказала ей про батюшку. Она выпрямилась, перекрестилась с особенной силой: «Избранник Божий! - помолчала. - Умрет!» Все это было предречено на Небесах. Схимонахиня сказала: «Господь Своих собирает: надо вымаливать Россию - мы на самом краю...»!
Наталья Григорьевна, преподавательница музыки: «Батюшка Владимир - удивительный человек в моей жизни, и - невосполнимая утрата. Пожалуй, у всех такие встречи единственные. Говорила с ним, чувствуя, что он общается именно со мной. Никакого расстояния, никакой стены, как обычно в беседах с другими людьми. Не было ощущения, что ждут: скорее бы ты замолчала! С ним можно было действительно выговориться. Это редкий дар, это - жертвенность, удел избранных. Жизнь настолько коротка, говорят, в сравнении с вечностью - всего лишь три секунды. И так отдавать свои силы, душу - каждому, как этот делал батюшка...»
Матушка Ирина: «Пожар ли, наводнение - как правило, в наших запущенных душах происходили стихийные бедствия, не меньше. У батюшки же была ежеминутная готовность помочь даже «голыми руками»: ни на миг не задумываясь, он несся спасать, вытаскивать, реанимировать. Единственным главнокомандующим всех внутренних вооруженных сил батюшки была собственная, едва оперившаяся, духовная интуиция священнослужителя.
Вся сложность, грандиозность и, в конечном счете, трагизм был в том, что рядом не было опытного духовника - старца, направляющего свежеиспеченного горячего священника, брошенного Промыслом Божиим в самую гущу духовных битв. Рвущееся на помощь сердце батюшки невозможно было удержать в спокойном трезвении, взвешенном и рассудительном состоянии. На мои нарекания и недовольства по поводу его чересчур позднего возвращения с монастырской исповеди батюшка мне как-то порывисто ответил: «Не могу, чтобы неутешен кто-либо отошел от меня!»
Это была жизнь на самых высоких скоростях, жизнь на острие ножа».
Раба Божия Фотиния: «Просила отца Владимира, чтобы он пришел к нам домой отслужить молебен Царю Николаю. Мамочкино было желание: «Именно тот священник пусть придет, который у нас в Дивеево больше всех Царя любит». Ждем отца Владимира день за днем напрасно. Матушка Ирина встречается на улице, просит прощения: «Он болеет, не может». И снится мне: батюшка пришел к нам, стоит на пороге и не проходит. Поняла, как хочет батюшка этот молебен отслужить, хотя физически уже не может. Два раза я его так видела во сне. Это уже перед концом».
Духовная дочь отца Владимира, послушница М.: «Много мы все от отца Владимира получили. Помним и прозорливость его, и прямые чудеса. Каждый бережет это как личную святыню. Но вот для меня не меньшее чудо то, что батюшка научил меня искренности. Как это у нас принято: монотонное чтение, и при полном невосприятии текста, и многие другие важные правила. Что внутри, дело второстепенное. Но вот святой Иоанн Кронштадтский никогда не читал монотонно. Он, если замечал, что какие-то слова или фразы недостаточно им восприняты, возвращался и вновь их во всеуслышание, с большим чувством, произносил - так всегда читал каноны. Батюшка Иоанн был быстрым и нервным, мог ласкать и обличать, мог возвысить голос на человека. И все это было - любовью Христовой...
В отце Владимире было что-то от настоящих прежних отцов: жизнь из действительной души, не имеющей ни второго, ни третьего дна, всецелая преданность Христу. И скольким он помог! Потому что такую молитву слышит Бог. Немедленно на нее отвечает. Она, без преувеличения, творит чудеса. Молитва из живого рвущегося сердца, которое постоянно себя очищает, слезами омывает свои грехи - и страдает о Родине, о Царе, о каждом поруганном человеке. Батюшкина душа - кричала и плакала за свой народ. Его проповеди и исповеди воскрешали из мертвых.
Рядом с отцом Владимиром мы научились радоваться. И узнали, что радость может быть и должна быть чистой. Большая редкость в наше унылое время - утешение святой радостью. Батюшка был силен освободить пространство окружающей нас тяжелой жизни - от бесов, и ты начинал буквально порхать, радоваться всему, как ребенок. Радоваться - благодарить. Сколько тяжелого, неподъемного в нашей жизни, одни собственные грехи какой ношей. А сколько унывающих от того, что творится в мире...
Отец Владимир не учил равнодушию к разрастанию всемирного зла, его проповеди об этом ярко свидетельствуют. Но он знал, как хочет Бог простить человека, как легко Ему простить, если покаяние искренно. В самые тяжелые минуты он утешал надеждой: «Все грехи всего человечества - горсть песка, брошенная в море милосердия Божия». Он говорил: «Бог хочет нас спасти! Какая радость. Сколько Сил, сколько Ангелов нам помогают. Только бы нам не очень сопротивляться». И повторял слова апостола: «Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь, за все благодарите. Сия есть воля Божия о Христе Иисусе в вас». Дай Бог, святыми молитвами батюшки, радовать его исполнением его заповедей до конца жизни: не унывать, не расслабляться, бороться с грехами, хранить себя неоскверненными от мира, беречь ближнего. И еще радоваться тому, что мы Христовы, что мы - батюшкины!»
Матушка Ирина: «Первые симптомы болезни появились в начале сентября. Мы заставили батюшку поехать на обследование в Нижний Новгород. Он вернулся, и все почувствовали: что-то очень серьезное. От меня он сначала все скрывал. Диагностировали опухоль желудка с подозрением на онкологию. Мы не хотели делать операцию. Одно было важно - понять и исполнить волю Божию. С этой мыслью отслужили дома молебен Государю. Через минуту появился отец Андрей и сказал: «Благословляю вас к отцу Николаю на остров. Всероссийский старец. Как он решит, так и поступайте».
Поехали через Нижний Новгород. В Петербурге нас встретил раб Божий Александр, посадил в свою машину. Едем. «А машина - то знаете какая? В ней я вез мироточивую икону Царя-батюшки из Москвы в Петербург». Батюшка утешенно сказал: «Удивительно, Государь постоянно нам все управляет». Всю дорогу слушали кассету о том, как икона мироточит, благоухает, облетела Россию, сколько чудес явила. Поездка прошла под знаком прославления Царя. Приезжаем в Псков. Вечереет. Перевозчик: «Вам на тот берег?» - «Да». Подплываем к острову, навстречу группа паломников, счастливые после встречи с отцом Николаем: «Желаем вам того же, что мы получили». Саша раздает людям Царские иконы. Перевозчик просит дать и ему. «Если снимешь свои переводные картинки в катере, тогда дам». Протягивает ему икону Царя. Отец Николай вышел не сразу, с молитвою его дождались. Он с любовью похристосовался с отцом Владимиром: «Беги бегом, Бог даст тебе врача, и все будет хорошо». Возвращаемся, как на крыльях. Сели в катер, а перед глазами иконочка Государя, перевозчик ее уже прикрепил. Смотрю в голубые глаза Императора: «Царь-батюшка, как же все дивно! Бог нам даст необходимое, все будет хорошо»».
Однажды отец Владимир возвращался после богослужения в Дивеево из скита вместе с близкой духовной дочерью. Это было еще до болезни. И вдруг сказал ей очень серьезно и грустно: «Как же мне тяжело». На нее дохнуло неведомой глубиной страдания. Она от всего сердца: «Да, батюшка, я представляю». Он живо повернулся к ней: «Нет, ты не представляешь!» Больше об этом ни слова. Она была поражена: ведь батюшка никогда никому не жаловался. Ничем скорбным своим не делился даже с матушкой, которая удивилась, что батюшка кому-то «проронил слово». Он был всегда доволен, благодарен за все данное Богом. Даже если это было ему уже не по силам. Кто-то, глядя на батюшкины улыбки, думал, что он жил легко.
Духовная дочь отца Владимира Анна из поселка Б.: «С батюшкой мы виделись в последний раз перед его операцией в Нижнем. Выло несколько его духовных чад из Москвы, и он так тепло нас принял, хотя был очень слабый. Всех выслушал и каждому что-то сказал... Болезни и скорби, как мы знаем, даются за грехи, особо трудные испытания - за особые грехи. И мы должны всегда помнить, что батюшка все наши тяжкие грехи - взял на себя. Страдал, следуя путем святых, - за своих духовных детей. За всех, кто его знал, - положил душу свою. Об этом нельзя никогда забывать и стараться, хотя бы на волосок, быть получше.
Однажды мы приехали к батюшке. Он говорит: «В Нижнем умер отец Григорий». Он был старенький, 90 лет, мамин духовник. Умер на Пасху. Я разревелась. Мы к нему очень часто ездили, как к родному. Отец Владимир тогда был здоров, полон сил. Он за несколько лет провидел свою смерть и сказал мне: «Вот я умру и по мне также будешь плакать». А я подумала, ну, батюшка, ты еще молодой, а тот-то старенький. Но скоро отец Владимир заболел и умер. И мы о нем безутешно плакали».
Матушка Ирина: «В Петербурге посетили святые места и вернулись домой. Батюшка готовился к операции. Нас окружали молитвы. Все усердно поминали врача, тоже Владимира. Операцию пришлось отложить. И дивное дело - во время операции у батюшки за окном палаты сидел белый голубь. Увозили батюшку на каталке - он на окошке. Молились в нижегородском кафедральном соборе два часа, возвращаемся - голубок там же. Сколько молитв было за батюшку! Но удалить опухоль не пришлось, потому что все было в метастазах. Врач сказал: как орехи насыпаны.
Батюшку в больнице посетил митрополит Николай. Выразил сочувствие, благодарил за пастырские труды, говорил, что отсутствие отца Владимира большая утрата для Дивеевского монастыря. Обещал личную помощь. Батюшка попросил у него благословение на монашеский постриг.
Есть люди, которые говорят, что отец Владимир был обыкновенным человеком, который грешил, как и все другие, и останавливаются именно на грехе малодушия батюшки перед митрополитом. Нет человека без вины, один Бог без греха. Я не знаю, как грешил отец Владимир, так ли, как обыкновенные люди. Но я знаю, что он - каялся так, как дано не каждому.
Таким был батюшка всегда и после пострига, в последние дни, тоже, - вспоминает матушка Ирина. - Окончена литургия. Исчерпанность всех сил: кроме службы по-прежнему - люди, множество из которых не понимает, в каком он состоянии. В храм он шел всегда пешком, и как он шел! И во сколько вставал, и как вставал! Несмотря на всю запредельную исчерпанность, он, имея возможность идти сокращенным путем, прямо домой, от ворот монастыря неизменно поворачивал направо - доходил до креста в начале Канавки. Совершал ему поклонение и начинал Богородичное правило. Одолевал половину, и я понимала, что ему очень хочется перейти дорогу, войти в калитку: середина канавки - холм над святыми мощами Дивеевских сестер - напротив нашего дома. Но после короткой паузы - он шел дальше. Едва передвигает ноги, один Бог знает, чего ему все это стоит. Отдых-молитва у царского дерева, и - до конца».
Вспоминает инокиня Н., духовная дочь отца Владимира: «В Прощеное воскресение, вечером, когда было общее прощание перед началом Великого поста, батюшки не было. Он очень плохо себя чувствовал, и все понимали: повидаться и попрощаться с ним никому из нас не придется. На следующий день вдруг ко мне кто-то сбоку подходит: «Матушка, спаси вас Господи за маслице». Не поняла, кто ко мне обращается. «Какое маслице?» - поворачиваюсь и вижу батюшку с матушкой. Вспомнила, как мечтала получить последнее наставление и попросить прощения, принять благословение на пост и назидание на постовое время. Я пала батюшке в ноги, прося прощения за себя, потом за маму. И он прощения попросил, благословил и прошел к мощам батюшки Серафима. Не смела его задерживать. Но в душе осталась потребность получить ответы на насущные вопросы. Меня отвлекли, начала с кем-то разговаривать. Вдруг подбегает матушка Ирина: «Вас зовет батюшка». Думаю: «Все-таки он почувствовал, что я чуть не плачу». Действительно, уже едва держалась. Мы все остро ощущали болезнь отца Владимира, отсутствие его советов. Последнее время он со мной почти не разговаривал, только благословлял, тем более каждое слово было безценным.
Перед постом обыкновенно просила у батюшки благословение хотя бы несколько первых дней провести без еды. Отец Владимир первую и последнюю недели поста ничего не вкушал, скрывая это. И мне позволял два последние года. И теперь имела то же намерение. Но он сказал: «Нет, матушка, не надо. Поститесь в меру, будьте как все сестры. Как все сестры, так же кушайте и молитесь». Его последнее наставление: «Ничем не выделяйтесь, главное - ваше послушание, оно очень тяжелое. Большего не нужно». Это было его последнее слово.
После принятия пострига отцу Владимиру стало легче. А через несколько дней вдруг говорят: очень плохо. Его тошнит, рвет, батюшку почти унесли из храма. Побежала узнать о его состоянии к ним домой. А накануне писала маленькое письмо в надежде получить подтверждение дальнейшим своим действиям. Задавала вопросы о молитве, потому что у меня были сложности с вычитыванием правила. Пришла, а матушка: «Он не может никого принять!» Но пошла попросить его уделить мне минуточку. Вышла: «На минуточку пройдите». Захожу, батюшка лежит - невыразимо бледный. Попыталась в нескольких словах все выговорить. Он начал мне отвечать очень кратко, что я занялась не тем, чем надо. И надо заниматься действительно молитвой. И молиться - предстоять Живому Богу. Господь сказал, что Он - не Бог - издалека, Он - близ призывающим Его всем сердцем. Нужна не словесная молитва, а именно благоговейная - Самому Христу. И добавил: «Маловажно все эти правила вычитывать, нужно творить Иисусову молитву... и произносить ее, и произносить... все свои годы... пока не придет ее величество смерть». И он в этот момент как-то так улыбнулся, я бы сказала, предсмертно... Поняла, что он говорит и о себе.
После этой встречи у меня начался приступ неожиданных болей. Страшно горел желудок, тошнило, выворачивало наизнанку. Меня увезли в больницу. И батюшке, совершенно больному, лежащему на одре, передали о моем состоянии. В больнице мне еще ничего не начали делать - произошло немедленное исцеление. Думаю, когда отец Владимир начал обо мне молиться. Знаю, это только его молитвами. Он меня вызвал дотом к себе и конкретно обо всем расспросил. Такой батюшка. Ведь это были его последние дни, в такие часы уже перестают принимать, растрачивать силы. Ведь их уже нет - нечего растрачивать. Но он до конца умел забыть себя для других».
Раба Божия Тамара, сама получившая исцеление святыми молитвами отца Владимира, рассказала: «В последний свой приезд в Дивеево разговорилась на могиле батюшки со старушкой, которая со слезами вспоминала, каким он был в последние месяцы жизни. Исповедовал до конца. Худоба - одни косточки. От лица - одни глаза и улыбка остались. Склонится перед всеми - прощения просит. Однажды не выдержала, пожаловалась на свою спину: боль к земле гнет. Батюшка наклонился, простучал по всему позвоночнику. Просто выпрямил ее. Все боли прошли. До смерти не мог перестать народ жалеть».
Матушка Ирина: "Московские врачи, пригласившие отца Владимира на глубокое обследование, пришли к выводу: «Единственное, что вам поможет - сухой голод. Он очистит организм, и метастазы могут уйти». Сухой голод: без воды, смачивания уст, умывания и без единого слова. Общение записками. На шестой день у батюшки появилась сильная слабость. Дивеевская сестра приехала к самарской блаженной: «Матушка Мария, отец Владимир в Москве умирает, помолись, пожалуйста, ты же любишь батюшку». Схимонахиня сложила крестообразно руки: «Возьму, возьму, возьму». Инокиня поняла, что матушка возьмет отца Владимира на молитву, и успокоилась. А она, предчувствуя собственную кончину, обещала участвовать в его переходе в Царские обители.
В этот период отцу Владимиру было очень плохо. Казалось, его оставили последние силы. Я заходила в келью, звала его по имени - и никаких проявлений жизни в ответ, ресницы не дрогнут. Не знаю, жив или нет. Мне передали: в эти дни в Дивеевском монастыре, где о состоянии батюшки ничего не было известно, отец Андрей во время Божественной литургии, поминая о здравии, внезапно обратился к людям: «Помолимся о тяжко болящем иерее Владимире!» - и первый встал на колени у престола. Огромная толпа народа упала на колени. Многие плакали.
На девятый день голодания батюшка написал мне записку: «Матушка, я не могу без Причастия, не могу без Причастия, не могу - без Господа». Не просил воды или еды. Пришел отец Анатолий из Андронникова монастыря - прилетел легкий, светлый батюшка. И два с лишним часа отец Владимир ему исповедовался. Я вошла, они обнялись, оба в слезах. Это было потрясением и для моей души. Исповедь на новой глубине батюшка за эти девять дней выстрадал и подготовил.
Отец Владимир очень сильно похудел. За одиннадцать дней он потерял (это при его весе!) -15 килограммов. Неумело вывели его из голода. Рекомендовали много соков, на третий день салаты. А у батюшки - полная непроходимость. Начались жуткие боли. В Первом медицинском институте знакомый хирург потребовал: «Немедленно на операцию! Гарантирую вам успех как верующий врач». Но мы отказались. На мое колебание батюшка ответил: «Нет, матушка, Господь мне даст что-то другое». Несмотря на безмерную ослабленность, истерзанность болезнью, ему обещали исцеление, и он отказался. Если бы не обретенная духовная высота, он мог бы склониться перед авторитетом врача. Но нашел силы сказать «нет».
Возвращаемся в Дивеево к празднику преподобного Серафима. Батюшка в невероятной немощи идет на службу. Незадолго до этого пришел ответ от архимандрита Кирилла из Лавры: «Отец Владимир, получил ваше письмо... считаю необходимым благословить вас на постриг. При условии, что ваша матушка согласна, и при благословении вашего правящего владыки»».

иеромонах Владимир (Шикин) фото 2

Матушка Ирина: «Отец Владимир принял монашество 20 января, в день празднования собора Иоанна Предтечи. Во время пострига отца Владимира стали еще очевиднее его непомерная истощенность, физическое безсилие. Он опоздал к намеченному часу в храм Рождества Божией Матери, и матушка Ирина боялась, что он не сможет дойти, батюшка еле переставлял ноги. Когда его постригали, казалось, перед нами была одна батюшкина душа - уже только душа. Отец Владимир был столь изнурен, невесом, непонятно, какими силами он держался... Иногда становилось не по себе от мысли, что он может умереть прямо здесь. Но после пострига он уже шутил, вызывая улыбки монашествующих, утешал всех пришедших.
После пострига батюшке становится немного лучше, он начинает ходить. Снова служит в храме литургию. Большой прилив сил на праздник Ксении блаженной, 6 февраля. «Как же удивительно я себя чувствую... Как милостив Бог...» 7 февраля - день его Ангела, священномученика Владимира Киевского и Галицкого».
Раба Божия Ирина, Дивеево: «Разве можно забыть, как батюшка помог моей маме, будучи уже совсем больным. Мы переехали сюда два года назад, сначала родители перебрались в Дивеево, по молитвам батюшки. С большим трудом купили дом - такой, что у мамы сердце начало болеть от всех неполадок-недоделок. Деньги отданы были большие, а столько всего не сделано, и мама переживала, нервничала, она у меня хроник, сердечница. И до того нанервничалась, что у нее пошли приступы сердечные. А приступы - это перед инфарктом. Все это мы проходили, это уже конец. К тому же она осталась одна. Отец уехал в Нижний Новгород: «Ты здесь хотела жить, ты и живи. Мне здесь нечего делать». И мама говорит: «Я уже испугалась, начала всерьез молиться. К кому только не обращалась. Такие приступы: ни повернуться, дышать уже не могу! Отец Владимир был тогда смертельно болен. Стала ему молиться, привыкли, грешные, за все годы - к нему бегать: «Батюшка, родненький, помоги...» И вижу в тонком сне: подходит ко мне отец Владимир в монашеском одеянии. Обнял меня, прижал голову к себе. «Ну, что же ты так накрутила себя?!» Благословил, повернулся и ушел. Проснулась, не верю себе: все отступило. В сердце какие-то боли на время остались, но этих приступов жутких не стало. И я возблагодарила Господа и батюшку за эту помощь, - рассказывала мне со слезами мама, - иначе не знаю, была бы я жива или нет»».
Раба Божия Ольга: «Впервые я услышала об отце Владимире от настоятеля Никольского храма в Пыжах. В своей проповеди он рассказал о чуде, которое произошло с отцом Владимиром после облачения в одежды преподобного Серафима: батюшка начал снова служить литургию. Отец Александр говорил о простых, исполненных силы, искренних словах личного покаяния, которые отец Владимир произнес на проповеди в Дивеево. Еще не исполнилось года после кончины моей мамы, которая умерла от подобной тяжелой болезни. В памяти было все очень свежо и больно на сердце, многие из нас - свидетели безпощадности этого недуга. Но ведь Господь может все! Очень хотелось, чтобы отец Владимир, с Божией помощью, победил эту болезнь. Захотелось увидеть батюшку своими глазами.
В субботу, 18 марта, конец первой недели Великого поста, после Причастия меня неожиданно просят поехать, поставить капельницу болящему священнику. После разговора по телефону с матушкой Ириной понимаю, что еду к отцу Владимиру. Начинаю волноваться, и в то же время в душе - радость: ведь я увижу батюшку. Когда вошла в его квартиру и увидела отца Владимира, на душе стало спокойно, появилась уверенность в своих силах. Батюшка благословил и, удивительно, не было чувства, что передо мной очень тяжело больной человек. Он улыбнулся, и у меня возникло ощущение: не моя помощь нужна ему, а мне необходима его помощь. Только глядя в его глаза можно было заметить боль, которую он молча переносил. Когда батюшка укладывался в кровать, я поняла, что ему приносит боль любое движение. А он только кротко и просто сказал: «Господи, дай сил, терпения и смирения». И, лежа под капельницей, переживал за меня, что трачу столько времени. А для меня было большим утешением находиться рядом с этим большим человеком, на душе стало спокойно и тепло. У Господа ничего не бывает просто так. И вот Он послал утешение: это был день рождения моей мамы. Маму и дочь батюшки зовут, как и мою маму, - Лидией. И дом, где они остановились в Москве, находился в нескольких шагах от дома, в котором прежде жили мои родители.
20 марта мне посчастливилось увидеть батюшку еще раз. Отец Владимир только приехал из Троице-Сергиевой Лавры после встречи с архимандритом Кириллом. Батюшка был полон сил, глаза его сияли. Непередаваемо ощущение, что он не ходит, а летает. С ним было хорошо, просто и радостно. В этот день мне удалось поговорить с батюшкой. Во время общения у меня появилась уверенность, что он знает обо мне - все. Немедленно спросил о детях, дочери и в конце разговора сказал, что будет молиться за нее. По его святым молитвам, наши нелегкие отношения с дочерью изменились, мы как бы вновь обрели друг друга. Общаться с батюшкой было легко и просто, казалось, что рядом очень близкий, глубоко понимающий меня человек. Говорили мы недолго. А уходя, когда прощались, я припала к батюшкиной руке после благословения и выразила надежду, что мы еще увидимся. На это он ничего не ответил, а посмотрел долгим, глубоким взглядом уже неземного знания. Это была моя последняя встреча с отцом Владимиром. Но не было и нет никакой безысходности, скорби. Отец Владимир жив, жива его душа, и он молится за нас. Его святыми молитвами, постоянно получаю утешение и помощь. Преподобне отче Владимире, моли Бога о нас, грешных».
Матушка Ирина: «19 марта. Начинается литургия, по храму идут волны аромата: икона мироточит в двенадцать струй. После службы, оберегая еле движущегося батюшку от толпы, его подводят к иконе. Отец Владимир глубоко потрясен: икона залита потоками мира. В слезах, он повернулся к людям, благодарил за святые молитвы. Произнес: «Простите меня», - сделал земной поклон. Множество людей, знающих его и незнакомых, со слезами упали на колени: «И ты нас, батюшка, прости». После службы все стремились к нему подойти. Оказывается, он всех помнит, каждому что-то говорит. Сотни людей получили благословение. Днем состоялся Крестный ход с Державной и мироточащей Царской иконой.
Вечером возвращаемся в храм, он полон. Отец Александр сказал: «Мы все собрались отслужить молебен о здравии тяжко болящего отца Владимира, будем просить исполнения воли Божией». Батюшка в облачении, которое весило непосильные килограммы, как и другие служащие, произносил икосы и кондаки. Священники читали по очереди. Люди стояли на коленях, обливаясь слезами: духовные чада, приехавшие со всех концов, и те, кто видели отца Владимира в первый раз. Давно я так не плакала, уже не о батюшке, о том - что жива Россия. Слезы сами текли. И все плакали вокруг. Люди благодарили Господа за присутствие на таком молебне».
За три месяца до своей кончины, в декабре, отец Владимир зашел в дом причта. Просфорница В.: «Открываю дверь. Не верю своим глазам, совсем прозрачный от худобы отец Владимир. Не знала, что он после голода: «Батюшка, - говорю, - благословите». Он меня тут же узнал, благословил и, не теряя ни мгновения: «Как ты? Сын?» Будто не было перерыва, никаких пяти лет. И я, словно видела его вчера, всем сердцем: «По-прежнему. Жуть. Сына в Церковь привести не могу...» И уже едва не плачу, все рассказываю. Разве так с каждым поделишься? Ему ведь действительно важно, что с твоей душой происходит. Садимся за стол. Во все входит, дает советы. И вдруг: «Вези сына ко мне в Дивеево!» Снимает с руки четки, дарит: «Молись, и я буду молиться». Благословил. Считанные минуты, а вспоминаю - слезы подступают. Какого великого сердца и Духа человек. До последнего дня никому не дал понять, что умирает. И поразительно, молюсь о сыне, не просто верю, знаю, что и отец Владимир о нем молится. Он на ветер слов не бросал».
И самый последний счастливец - мальчик лет шести, которому были отданы последние батюшкины минуты. Стояла поодаль и, едва улавливая слова, ощущала их ценность. Глаза батюшки казались бездонными, они отдавали уже нездешнее знание о любви и послушании Богу тому чистому, который мог его воспринять. Никогда не видела у детей такой глубины реакции. Ребенок полностью преобразился: приподнятая головка, пристально внимающие широко раскрытые глаза, не по возрасту разумное лицо. На каждое наставление отца Владимира он кивал головой с тем особенным чувством, с каким солдат отвечает любимому полководцу, который посылает его на битву. Батюшку почти внесли в машину.
Водитель храма, неотступно ожидавший отца Владимира после молебна в течение длительного времени, остался без ужина и невольно подумал, как голоден. Батюшка повернулся к нему, улыбнулся незабываемой улыбкой: «Сейчас доедем и всех накормим...» «Глядя на его радость, я вздрогнул от пронзительной мысли: ему-то с нами есть не придется...» - вспоминает М. Тронулась машина. Батюшка сказал матушке Ирине: «Матушка, какой же я счастливый человек». Плакали остающиеся люди. Никто не знал, что отцу Владимиру остается жить здесь - три дня.
Матушка Ирина: «Гроб поставили в Преображенском соборе. Отец Андрей произнес замечательную проповедь, не мог сдержать слез.
«Братья и сестры! Трудно говорить о человеке, с которым прожил и прослужил почти семь лет - бок о бок и стоял перед Престолом Божиим. С которым делили пищу, делились радостями и печалями. Отцу Владимиру сейчас очень хорошо, и мы волнуемся не за его участь. Волнуемся и плачем о себе, потому что нам жалко себя. Так как с нами не будет больше собрата, который нес крест священнический - безропотно. Не было ни одного случая, чтобы отец Владимир отказал в чем-нибудь хоть кому-то. За все время его служения не было даже и того, чтобы он выразил как-то неудовольствие: всегда довольный, со светлой улыбкой, несмотря на усталость... Что показано нам на его кончине - христианской, мирной? То, как он - возлюбил! Как спелый колос, он отпал в житницу Небесного Царя.
Сегодня у меня было такое сильное смятение и жалость, как бы ощущение горя какого-то. И когда мы переоблачали батюшку, и я открыл его лицо, коснулся его рук - понял, что печалиться не надо, а лишь благодарить Бога. Господь дал ему очиститься от всех грехов своих, он это с честью исполнил. Как верный раб - вошел он в радость Господа Своего. И я знаю, что отец Владимир Его верный раб.
В нашей жестокой, эгоистичной жизни, когда мы день и ночь - позволяем себе примерными быть эгоистами, батюшка представлял собой идеальный пример жертвенной любви... На его сердце как бы написано это слово «Жертва». Он жертвовал всем: здоровьем, временем, силами - ради любви к ближнему - до самого конца... Это великая потеря, потому что редкого молитвенника мы лишаемся здесь, на земле...
Но последнее, что мне хочется сказать - все это должны знать. Я прошу у него прощения за себя и всех, кому враг смог внушить мысли против него. Есть такая пословица: «Конец - делу венец». И мы видим, какой этот конец: монашеский постриг, блаженная кончина христианская. А на него лились такие потоки... Душа его находится сейчас здесь и радуется. Я почувствовал сегодня особенно сильно, как Бог милосерд и любвеобилен, как Господь глубоко сердечно любит нас и прощает. И все боли, все несчастья и скорби, которые обуревали отца Владимира здесь, на земле - сейчас представляются ему не столь великими. Благослови нас, батюшка. Желаем тебе Царства Небесного!»
Объявили всем: отпевание в Троицком соборе. В десять вечера сообщают: митрополит все переменил. В одиннадцатом часу ночи пошла к владыке. Келейница: «Что сказать?» - «Передайте, пожалуйста, матушка покойного отца Владимира просит ее принять». Возвращается: «Он вас не примет. Что вы хотите?» - «Прошу благословения перенести гроб в Троицкий собор, в нем отслужить литургию и совершить отпевание. Батюшка служил в этом соборе. В Преображенском строительные леса, люди там не поместятся». Последний ответ: Владыка сказал: «Где стоит, там и будет стоять. Никаких переносов».
Утром в Преображенском соборе владыка Иерофей отпевал батюшку. Стою, искушаюсь. Отец Владимир меня и мертвый вразумляет: «Так угодно Государю. Вспомни, ему здесь молебен служить не благословили». Успокоилась, думаю: «А престол-то в честь - всех святых. Слава Тебе, Господи! Значит, и Царя, и священномученика Владимира Киевского, Иоанна Предтечи и Серафима Саровского, Николая Чудотворца... всех святых. Благодарю Тебя, Господи! Благословение Божие». После литургии подошла к владыке Иерофею: «Будем обносить гроб вокруг Троицкого собора. Можно в него внести батюшку - попрощаться?"» - «Конечно, он же служил там». Вынесли на улицу: солнце как на Пасху, сияет золотом гроб. Подошли к центральным дверям собора, матушка Манефа начала палкой стучать: «Вносите, вносите». Произошло замешательство. Передали: «Благословения нет». И батюшку пронесли мимо. Тут кто-то заметил: высоко в небесах парит удивительный голубь, трепещет крылышками, будто раку с мощами сопровождает. Люди головы поднимают. Невозможно глаз оторвать. У всех настроение – Пасхальное!
На девятый день дьякон А. рассказал: «Когда митрополит Николай пришел в собор попрощаться с отцом Владимиром, подошел к гробу с правой стороны. Наклонился, а ему в лицо смотрит Государь. Кто-то положил около лика батюшки большую икону Царя. И получилось, митрополит - Государю поклонился. После этого он запретил отпевание в Троицком соборе, чтобы Царя вместе с батюшкой в собор не внесли. Слава Тебе, Боже! До последней минуты на земле батюшка служил своему Государю».
Геннадий П.: «Отец Владимир самый живой, самый нужный. Одному Богу известно, почему он ушел. Божий святой Промысел. Говорят: если бы отслужить молебен перед иконой Царя у мощей преподобного Серафима, отец Владимир мог бы исцелиться. Здесь ведь старцев нет, думаю, отцу Владимиру был предназначен этот путь. Есть запись на видеопленке, предсмертные кадры - они просто до основания потрясают. В глубоком батюшкином самоуничижении виден достигнутый им уровень. Сразу о себе задумываешься: «Господи, - вот он, живой пример истинного покаяния, вразумления...» Вспоминаю слова матушки Ирины: «Живого не пустили с иконой Царя в дивеевский собор - так он мертвый ее внес». В гробу - икона Царя. Отец Владимир даже усопший - стоял! - проповедовал Государя. «Будь до смерти верен». У кого-то верность до смерти, а тут - и после нее! И уже мертвое тело - держало, как свое знамя - лик Царя. Батюшка Серафим! Царица Небесная! Смотрите, вот Он, наш Государь, - в сердце России - в Твоем Дивееве! Ему и надлежит тут давно быть!»
Послушница Алевтина, вспоминая об отце Владимире, произнесла: «Это был - народный батюшка». Вслед за всеми печальниками этой земли батюшка пил «горькую чашу русского народа», прижимая ее к сердцу, считая ее даром Христовым - со светлой готовностью и даже радостью. Поэтому неложно это слово о нем. Он был причастен самому главному знанию: все страдания во Христе обращаются в Пасху. И Бог являл через него - Пасху, Пасхальную радость страждущим. Господь снисходил ко всевозможным бедствующим, будучи умолен, упрошен болезнующим батюшкиным сердцем. И совершалось чудо: люди, только что изнемогающие, изнуренные скорбями и болью, трагически ощутившие свой крест невыносимым бременем - приходили в себя, воспаряли духом, исцелялись или чувствовали явное облегчение физических и духовных недугов, обретали силу терпеть и нести ношу дальше. Переосмысливали скорбь, воспринимая ее уже как дар - иго благое. Нередко это больше, чем прямые исцеления. Преображение больных, изнуренных страданием душ - непосильно осуществить словами. Батюшка дарил ощутительное духовное знание: «Ты - не одинок! Господь - рядом!» Благодаря батюшкиным молитвам ты начинал с потрясением понимать известное лишь теоретически: твою слабую, никчемную молитву слышат: преподобный Серафим, Царица Небесная, Сам Христос. Батюшка умолял Господа приклонить ухо к нашему убогому лепету.
Батюшка учил нас самому дорогому и редко исполнимому: замечать, чутко слышать любовь Христову, изливаемую лично на нас, отзываться на эту любовь благодарностью. Благодарить словами, делами - всей жизнью. Ведь чаше всего мы мертвы на это делание, и наше благодарение далеко не соответствует сделанному для нас Творцом и людьми, ведь сделать что-то доброе для нас человек благословлен Богом. Учил примером своей жизни более чем словами проповеди. Собственная благодарность отца Владимира Господу в каждый период его крестоношения - была особенной. И достигла своего апогея во время последней болезни.
19 марта 2000 года в день Торжества Православия отец Александр произнес после проповеди на молебне перед Царской чудотворной иконой, которая была залита в тот день миром, как никогда: «Мы просим у Господа очень большого. Но Он всегда дает больше, чем мы просим». Мы умоляли об одном: чтобы батюшка жил. Пусть продолжающий нести изнурительную болезнь, в затворе, недоступный, но только - чтобы жил! Мы знаем теперь, что отец Владимир получил от Господа - больше!

На похоронах батюшки в душе звучало: «Смерть, где твое жало?! ад, где твоя победа?! Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав!»

 
Автор: Ерофеева Е.В.
Из книги: «Пасхальная память»
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Реклама
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст