Подвижники веры

Матрона Наумовна


Обложка книги «Русские подвижники 19-ого века»

Жизнь Матроны Наумовны (Поповой) показывает, что может сделать сила любви. Несчастная девушка, которую нещадно била тяжкая доля: она не была побеждена этими испытаниями, а сама одолела их. Такое сочувствие к людям одушевляло ее отзывчивую самоотверженную природу, что за страданиями других она забывала совсем о недочетах своего быта. И веруя в Бога, она взялась за то дело странноприимства, к которому лежало ее сердце, и не только при жизни привела свою цель в исполнение, но поставила дело так, что это дело не умерло с нею. Правдив и отраден образ этой крестьянки.
Матрона Наумовна родилась в 1769 г., в семье заштатного дьячка при храме св. Козьмы и Дамиана, в слободе Ламской, города Ельца. Ее отец с трудом кормил жену и четырех детей. Со смертью же его семья дошла до крайней нищеты.
Часто они сидели без пищи. Отчаянное положение заставило мать отдать одного сына в приемыши к мужику. Другой сын был от рождения неподвижно больной. Непосильное горе и нужда надорвали силы больной. Она занемогла грудью и тихо угасла.
Старшая дочь ее была в то время замужем за елецким мещанином, а Матроне было семь лет, и на руках ее был больной 12-летний брат. Надо было кормить его, и сестренка стала содержать брата, выпрашивая именем Христовым и работая. Когда, например, она видела, что крестьянки моют на реке белье, она бежала помогать им. Некоторые приглашали ее за то к себе в дом, кормили и давали еще про запас хлеба. Этим хлебом она и кормила брата. Так провела сиротка три года, по истечении которых брат ее умер.
Схоронив брата, она продолжала все так же трудиться. Когда матерям не на кого было оставить малых детей - звали Матрону, и она сидела днем или ночами над колыбелью.
Сосед по избе, бездетный крестьянин, сжалился над положением девочки и взял ее к себе в дом вместо дочери. Но вскоре у него родились дети. Матроне было запрещено называть его и его жену отцом и матерью, и она осталась только работницею в немалом хозяйстве. Все лежало на ней - и присматривать за детьми, ходить за скотом и птицами, топить печь, стирать белье. Всюду она поспевала одна. А летом прибавлялись еще полевые работы. Но, когда выдавалось и свободное время, она не сидела без дела. Она садилась прясть для себя волну или ткала холст.
Детские игры ей были недоступны и потому, что времени на них не было, и выйти было не в чем: лапти да старое платье и по праздникам. «Все, бывало, в трудах. И за хлопотами так намаешься, что сидя и уснешь», - рассказывала она потом.
В такой тесноте, в таких безотрадных обстоятельствах выросла Матрона. Подрастая, часто задумывалась она о будущем. Ей становилось жутко, и она молила пред иконою Богоматерь, руководить ею в ее жизни.
Так как Матрона была очень красива, а ее внутренние качества еще возвышали ее красоту, и так как она была известна своим трудолюбием, то к ней сваталось много молодых людей из Ельца. Но брак был ей не по сердцу. В этом намерении сохранить свою душу чистою от земной любви поддерживала Матрону старица Мелания, жившая в затворе в Знаменском девичьем монастыре.
Однажды Матрона провела целую ночь в беседе с Меланиею. Затворница говорила ей о беспредельной любви Божией к падшему роду людскому, и о том, как достичь спасения. Матрона плакала, и жизнь в миру, с ее разочарованиями, потеряла для нее всякую притягательную силу. Она открыла затворнице, что хотела бы поступить в монастырь, но та посоветовала ей вместо того идти в Задонск. Помолившись в Задонске, и возвращаясь домой, она, отойдя от города три версты, оглянулась на монастырь и горько заплакала, не умея понять, отчего вид города так ее взволновал.
Дома она стала работать по прежнему... На 26-м году возраста она сильно занемогла истерией, исхудала, и с ней стали случаться внезапные обмороки. В таком состоянии, не желая быть в тягость своим благодетелям, Матрона просила ее совсем отпустить.
Те не удерживали ее, и даже ничем не поблагодарили за то, что она пятнадцать лет работала на них, как раба купленная. В одном платье вышла от них Матрона и поселилась у своей сестры, тоже бедной женщины. Болезненные припадки повторялись чаще, иногда она еле одетая бегала по улицам. Три года пробыла она в этом положении, пока, наконец, сестра ее, набожная женщина, не свезла ее в Задонск на могилу св. Тихона. Здесь она получила исцеление. Вернувшись в Елец, она опять просила у Мелании совета, поступить ли ей в монастырь. Но та сказала:
- Ступай-ка лучше в Задонск. Там будешь принимать странников, питать сирот!
- Как же это так, - думала Матрона, - когда мне самой там негде приютиться.
На эту тайную мысль ей Мелания возразила:
- Не сомневайся, но веруй. Правда, тебя теперь никто не знает там. Но придет время, тебя узнают и в Москве и за Москвою. Ты заживешь в каменных палатах. Не сомневайся, но молись и веруй!
Матрона тихо плакала при этих словах затворницы. Желание сходить в Задонск стало овладевать ею; к этому склоняла ее и пережитая ею болезнь, от которой она там исцелилась, и совет Мелании, и сон, в котором она видела, что святитель Тихон с другим старцем зовут ее в Задонск.
Наконец, она собралась туда. Когда она входила теперь в Задонск безвестною странницею, ей было на вид лет 30. Изнуренность, бледность лица, и ветхое рубище говорили и о болезненности и о нищете ее. Но она не стала просить милостыни, а постоянно молилась в пещере, где был похоронен святитель Тихон, чтоб он сжалился над нею и позаботился о ней.
Не было у нее убежища, и ей часто приходилось оставаться под открытым небом не только в дневную непогоду, но и в ненастные ночи. Припадки ее, хоть в гораздо более легком виде, повторялись еще с нею, ее подбирали на улице в обмороке, и солдаты отвозили ее в тюрьму.
Двое иеромонахов, узнав о положении Матроны, уговорили одну задонскую жительницу приютить ее у себя. И только что у нее оказался более или менее верный кусок хлеба, она стала помогать другим.
Возвращаясь из монастыря, она приводила с собою нескольких странников, и кормила их тою пищею, которую ей давали с трапезы те иеромонахи, сама же довольствовалась остатками.
Кроме того, она брала к себе больных и кормила их. Это тихое доброе дело встретило некоторое сочувствие: ей стали подавать на ее странноприимство, и все больше и больше призревала она народу, так что бедные богомольцы называли ее «матушка кормительница».
Тогда та женщина, у которой Матрона Наумовна жила, стала ей завидовать и притеснять ее. Она иногда просто-напросто не впускала ее в дом, и тогда приходилось укладывать гостей на двор, под открытым небом. Матрона не обижалась за себя, но горевала, что ей некуда принять странников.
Тогда монастырские старцы решились помочь ей: за 12 рублей ассигнациями они ей купили небольшую хибарку против монастырской стены. Только 6 человек могло в ней поместиться, и, как только одни выходили, другие входили. Иногда ей самой на ночь не оставалось места в хижине, и она просиживала всю ночь на пороге. Ей пришлось испытать неприятности от городничего, который велел забрать ее в острог, и ее били там палками.
Когда помогавшие ей старцы-иеромонахи умерли, она отправилась на богомолье в Соловки и в Киев, но затем снова вернулась к своему делу. Вскоре оно расширилось.
Один зажиточный задонский купец потерял любимого сына и решил в память его делать добрые дела. Он предоставил Матроне Наумовне нижний этаж своего дома, а ее келлию перенес к себе во двор, чтоб она могла там уединяться для молитвы.
Несколько девиц желали помогать Матрон Наумовне в ее деле и присоединились к ней, и дело призрения странников и убогих продолжалось на этих основаниях 19 лет. Потом Бог помог обзавестись ей и своим домом.
Однажды видела она во сне святителя Тихона, который благословил ее, подал ей пшеничный хлеб и сказал: «Пора тебе, Матрона, самой быть хозяйкой!» При этом он указал к северной стороне монастыря и прибавил: «Вот и место, где ты должна устроить дом для принятия странников и бедных». Это повторялось три ночи подряд.
Она пошла на место, указанное во сне, и со слезами думала, как ей приступиться к этому делу. Тут какой-то человек подходит к ней и говорит, что он каменщик и предлагает начать стройку, а деньги получить с нее позже. Кроме того, в то же время она неожиданно получила от одного лица 200 рублей ассигнациями.
Множество нужных предметов отпускали Матроне Наумовне даром или в долг. Как-то скорбела Матрона Наумовна о том, что, возведя четыре стены, не на что крыть крышу. Тогда пришла к ней какая-то казачка, и, уходя, оставила на ее кровати завернутую палочку вершка в три, которую во время разговора держала в руках. Женщины этой не могли разыскать, и на третий день, развернув палочку, Матрона Наумовна увидала, что это был столбик из золотых монет. На это она и покрыла крышу.
Когда в Воронеже открывались (в августе 1832 г.) мощи святителя Митрофана, приток богомольцев в Задонск стал особенно велик, - и тогда странноприимство Матроны Наумовны было чрезвычайно ценным. К ней шли без робости, она строго приказывала послушницам не оставлять никого без приема.
- У Бога всего много, - говорила она. - Он питает нас Своим милосердием. Будьте же и вы милостивы, и с благорасположением.
Особенное самоотвержение выказала она над холерными больными. Всячески облегчая их страдания при жизни, она приглашала иеромонаха к умирающим, покупала гробы и по церковному обряду хоронила странников или безродных; затем заказывала о них сорокоусты по церквам, и жившие при ней девицы читали по покойникам Псалтирь.
Были люди, которые нарочно приходили к ней перед смертью, зная, что за них будут молиться, когда они умрут.
Кроме странноприимства, сколько других добрых дел сделала Матрона Наумовна! Она воспитывала и пристраивала подкидышей, заботилась о сиротах. Так, составитель жизнеописания ее, Задонский иеромонах Геронтий рассказывает, что он видел над собою особое попечение старицы, когда мальчиком еще, по совету Матроны Наумовны, был помещен в монастырь своею матерью, вскоре затем умершею. Он вспоминает разговор его матери со старицею, когда он стоял у ее кровати, а она издали крестила его. Она ласкала сироту, давала ему белье и другие нужные вещи, и благодаря ей, он не чувствовал гнетущей нужды и одиночества сиротства.
Вера ее в Божию помощь была часто подтверждаема не совсем обыкновенным способом. Как-то оказалось, что за нею был долг по забору муки: около полутора тысяч. В ужасе она зарыдала и упала на колени, призывая на помощь Богоматерь и святителя Тихона. Утомясь от молитвы, она задремала на полу.
Тут, в тонком забытьи, она увидала пред собою трех святителей. Они сказали ей: «Так как ты делала свой забор для прокормления Христа ради нищих и пришельцев, то мы не оставим тебя!»
По иконам она признала святителей Митрофана Воронежского, Димитрия Ростовского и Тихона Задонского. Чрез несколько времени к ней вошел в комнату казачий офицер и, быстро сказав ей: «Вы принимаете странников. Помолитесь за меня!» - сунул ей что-то под скатерть и вышел. Это оказалась пачка денег в 1,500 руб.
Она и своими трудами старалась помогать другим. Сидя у себя в келлии на постели, она готовила корпию для больных, или кроила и шила рубашки. Кроме того она раздавала полотенца, платки, шерстяные чулки, рукавицы, обувь, всякую одежду. Молитва ее никогда не прекращалась.
Несмотря на то, что в последнее время окружало всеобщее уважение, — она оставалась как бы все тою же смиренной девочкой, которая содержала больного брата мытьем белья в речке.
Многие из приезжавших в Задонск стремились увидать Матрону Наумовну и поговорить с нею.
Один богатый молодой человек удивлялся, как его мать, образованная женщина, всегда посещает старицу, бывая в Задонске. Из любопытства он пошел к ней и остался под таким впечатлением ее беседы, что продолжал знакомство с нею и благотворил ее делу.
В 1836 г. в праздник Сошествия святого Духа Матрона Наумовна в последний раз была в церкви... По окончании службы и простонародье, дворяне, приезжие окружили ее, больную, слабую, в дальнем углу церкви. Сочувственные слова, благодарные взгляды вызывали слезы на ее изнуренном лице. Послушницы на руках вынесли ее из церкви. Но на дому еще можно было видеть ее и получить от нее совет.
Ежегодно 9 ноября праздновался день ее рождения, и к ней приносили чудотворную Владимирскую икону Богоматери. Народ собирался во множестве.
Сидя, молилась тогда старица пред иконою. В глазах ее стояли слезы, но лицо бывало радостно. Когда странники, проходя мимо окна, кланялись ей, она их не видала, вся погруженная в молитву, обливаясь слезами.
1 апреля, в день св. Марии Египетской, 1844 г. она приняла тайное пострижение с именем Марии.
Снисходительная к другим, она была строга к себе, держа себя в тех же лишениях, в каких началась ее жизнь. Духовность ее и опытность развили в ней прозорливость. Часто ее осторожное слово впоследствии неожиданно сбывалось.
До чего она была благодарна, как в ней развито было то чувство, которое можно назвать памятью сердца, видно из следующего случая. Одна из жительниц Задонска должна была покинуть на несколько лет Задонск. Жизнь ее в чужих местах, с братом, который терпел большое горе, была очень тяжела. Известия эти очень печалили старицу, и она сама и сестры, жившие при ней, молились о помощи страдавшей женщине. Схоронив брата, она вернулась в Задонск и, узнав, как много думала о ней во время ее отсутствия Матрона Наумовна, она горячо ее благодарила.
- А ты думала, - отвечала она, - что я забыла твоего брата... Нет, я помню его - и не за то лишь, что он помогал моему приюту... Многие давали мне больше золота, чем он, но не так радушно, как он. Я помню его веселый взгляд тогда, слезы умиления в глазах, все его сочувственные слова помню - и не забуду.
- Молитесь за него, - сказала та.
- Да, я и мои все молятся и теперь о нем. Ты же не скорби, что в жизни он много пострадал. Ведь всякий человек грешен. Нужно очищение, чтоб сошла с души скверна беззаконий!.. Господь вовремя посетил его.
Плача при рассказе о всем, что та за это время пережила, Матрона Наумовна говорила ей в утешение:
- Видишь ли, как Господь любит тебя! Ведь горе в жизни - это гостинцы, посылаемые нам из рая.
Незадолго до смерти, чуя конец свой, Матрона Наумовна отдала свой дом в пользу Задонского монастыря.
Кроме того, у нее был на северной стороне города дом и участок земли. Она предназначала его для своих сотрудниц и для продолжения начатого ею дела. Завещанием она поручала своему духовнику устроить там общину с небольшою церковью в честь иконы Богоматери, называемой Скорбящей.
Осенью 1851 г. старица совсем ослабела, и затворилась от посетителей. Выбрав начальницу, вместо себя, она со слезами умоляла сестер повиноваться ей.
Затем она стала готовиться к смерти. Тут ее посетил архиерей и настоятель монастыря и некоторые почитатели. Хотя она еще сидела на постели, но дыхание было тяжело, глаза мутны, посиневшие губы шепотом произносили молитвы. Взглянув на иконы, она с любовью протянула стывшую уже руку к пришедшим к ней, — последний знак согревавшего ее душу сочувствия к людям.
Она скончалась 17 августа 1851 г., после 80-летней полной трудов и испытаний жизни.
Тело ее было схоронено в общей усыпальнице прочих подвижников Задонских, а в 1869 г. перенесено без огласки в устроенную по ее завещанию Тихоновскую общину сестер милосердия и предано земле в Скорбященской церкви.
Как бесконечно мало дала жизнь этой женщине, как она била и ломала ее!.. Сколько ужасного - казалось бы, - невыносимого было в этой жизни... Раннее сиротство, с 7 лет лицом к лицу с нищетой, да вдобавок с больным беспомощным братом на руках, потом горькое одиночество, унижения, непомерная работа...
Но не осилило ее это горе. И в своей недоле она нашла еще возможность думать о других, и стольких людей поставила на ноги! Какое понимание Христа и Его заповеди о любви, какая великая сила!
Нельзя без глубокого волнения вспоминать об этой самоотверженной женской жизни, если вдуматься в нее и понять всю ее высоту и правду.

 
Автор: Поселянин Е.Н.
Из книги: «Русские подвижники 19-ого века»
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Реклама
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст