История

Принцесса Аликс


Принцесса Аликс
Принцесса Аликс

Детство в Дармштадте

14 декабря 1878 г. шестилетняя Аликc уединяется в своей комнате. Входящих встречает серьезный, замкнутый взгляд. Ни следа былой веселости: в этот день умерла ее мать Алиса.
Оцепенение и траур царят не только в семье: смерть еще молодой великой герцогини оплакивают в Дармштадте и по всему Гессену. Родители Аликc отличались религиозностью. Раннее приобщение к религии произвело глубокое впечатление на Аликc. Уже в первых своих записных книжках она царапала каракулями молитвы.
Дети воспитывались по-спартански на английский манер. Скрупулезно распланированный распорядок дня строго соблюдался. Подъем в шесть часов утра, даже зимой, занятия в семь, завтрак в девять, затем моцион на свежем воздухе — пешие прогулки, верховая езда и поездки в коляске. Подкреплялись дети легкой закуской из кексов, молока и фруктов, так как обед накрывали только в два. В пять — непременно чай. Лакомства считались предосудительными, шоколад только после причастия в страстную пятницу.
Оба родителя любили музыку и посещали, — как только дети достаточно подросли, вместе с ними — концерты и оперу. Алисе и в детях удалось пробудить любовь к музыке, так что Аликc рано начала брать уроки игры на фортепьяно. Впрочем, ее мать была также одаренной рисовальщицей, о чем свидетельствуют портреты ее детей; этот дар более других унаследовала сестра Аликc, Елизавета, которую называли Эллой.
Великая герцогиня дала жизнь семерым детям, выжило же только пятеро, и среди них сын Эрнст Людвиг.
На свет Аликc, принцесса Гессенская и Прирейнская, появилась 6 июня 1872 г. Мать нарекла ее Аликc, «поскольку имя Алиса в Германии так отвратительно выговаривается», как поясняет она в письме королеве Виктории. Аликc — французская форма имени Алиса, но оно также часто означало сокращенное от «Александра». Однако традиция требовала целую цепочку имен: поэтому полное имя ребенка звучало Виктория Аликc Елена Луиза Беатриса.
Вскоре радость омрачает трагическое событие: спустя год после рождения Аликc умирает младший сын Алисы — Фритти. От этой потери великая герцогиня не оправится до самой своей смерти, которая наступит через пять лет. Страдания матери еще мучительнее от того, что малыш, сравнительно безобидно поранившись, погиб от внутреннего кровотечения, которое не было бы смертельным для здорового ребенка: очевидно, ему передалась болезнь крови, гемофилия, унаследованная Алисой от королевы Виктории и привнесенная в Гессенскую династию. Подавленной смертью крошки-сына великой герцогине Гессенской не доведется узнать, что, по меньшей мере, еще две ее дочери окажутся носителями этого заболевания: Ирина, потерявшая из-за нее двоих из трех своих сыновей, и Аликc.
Через год после смерти маленького Фритти на свет появилась еще одна девочка — Мария (Мэй). Несмотря на многостороннюю деятельность, великая герцогиня всегда оставалась для шестерых детей заботливой и любящей матерью. Впоследствии Аликc вспоминала о ней как о душе «светлых дней моего детства».
Мэй умерла от дифтерии 16 ноября, великая герцогиня 14 декабря 1878 г.

Виктория, Элла, Ирина: судьбы сестер

Записные тетрадки Аликc, которые она заполняла между восемью и шестнадцатью годами, до конфирмации, изобилуют серьезными текстами, стихами, изречениями, иногда молитвами — все главным образом на английском языке, порой с добавкой немецких и французских высказываний; ничего романтического или веселого, если не считать головоломок.
«Аликc была веселым, великодушным, добросердечным ребенком — своенравным, впечатлительным и темпераментным, — описывают ее воспитатели того времени, — однако после смерти матери она начала замыкаться и заковывать свои эмоции в панцирь; смеялась реже — чаще искала участия и защиты. Только в привычном окружении теплоты и понимания расцветала: робкая, серьезная и холодная принцесса снова веселилась, как в прежние годы...» Во всяком случае, у гувернанток с Аликc было меньше забот, чем с ее старшими сестрами: деятельной Викторией и порой строптивой Эллой.

Принцесса Аликс с бабушкой и сестрами
Принцесса Аликс с бабушкой и сестрами

Когда сестры Аликc достигают двадцатилетнего возраста, у королевы Виктории (бубушки Аликс) давно припасены для них выгодные партии. Однако первыми расстраиваются планы, касавшиеся внучки-тезки, о которой королева однажды заметила: «Из нее может выйти настоящая монархиня...» Только юная Виктория делает более скромный выбор — принца Людвига Баттенберга.
Едва королева примиряется с внучкой Викторией, поскольку полюбила ее жениха и у нее сложилось впечатление, что пара счастлива, как ей брошен новый вызов. Следующей, кто выказывает независимость, не проявляя интереса к многообещающим предложениям по улучшению своего положения, становится Элла. Так, например, она отклоняет кандидатуру принца Вильгельма (будущего кайзера Вильгельма II). Тот в пору студенчества в Бонне, часто гостя у своих кузин в Дармштадте, влюбляется в Эллу. Однако Вильгельм оставляет Эллу равнодушной.
«Неужели ей вообще никто не нужен?» — встревоженно допытывается королева у старшей сестры Эллы в одном из писем. Ответ прост: Элла влюблена в привлекательного русского великого князя Сергея. Это было наихудшее, что могла себе представить английская королева.
Ее предубеждение против России должно было послужить предостережением и для Аликc: в нем глубокое презрение к молодой российской цивилизации, лишенной демократических традиций. Королева считает западную модель парламентарной монархии применимой и к России; цари же, которые упорно держатся за неограниченное самодержавие, в ее глазах тираны.
Королева недовольна лично Романовыми: «Самонадеянные и беспечные», — гласил ее приговор. Разве царь Александр II некогда не отказался послать свою дочь Марию по случаю ее помолвки с принцем Альфредом в Англию на смотрины к королеве? «Они ведут себя так, будто большая честь взять замуж Романову», — раздраженно заметила тогда королева. В конце концов, нашли компромиссное решение, и встреча состоялась в Берлине.
Доныне Аликc была скорее сторонней наблюдательницей. Однако значение происходящего возрастает и для нее: она вблизи может наблюдать последствия браков между правящими династическими домами и предубеждения, препятствующие им.
Тем же летом королева получает еще одно печальное известие, которое повергает ее в шок: сестра Аликc, Элла, всерьез намерена сочетаться браком с русским великим князем Сергеем.
Впустую все бабушкины предостережения и указания не выходить замуж до достижения двадцати лет, отвергнуты все ее кандидаты.
Аликc видит, как настоятельные увещевания не оказывают на Эллу воздействия. Однако размолвка оставляет след в душе впечатлительной двенадцатилетней девочки. Она дает себе слово всегда уважать советы и желания бабушки и отца. Могла ли она предположить, какие серьезные последствия будет иметь для нее решение сестры Эллы выйти замуж в Россию?

Петербург и последствия

Садясь в начале лета 1884 г. с отцом, сестрами и братом Эрнстом Людвигом в поезд, который должен отвезти их на свадьбу Эллы в Петербург, Аликc отправляется в свое первое путешествие в Россию.
В промежутках между официальными празднествами русские хозяева развлекают своих заграничных родственников. Наследнику правящего царя Александра III, Николаю, как и Эрнсту Людвигу, шестнадцать. Николай — бегло говоривший по-немецки, по-французски и по-английски — умело исполнял роль очаровательного хозяина перед своими родственниками, друзьями и гостями. Ни следа высокомерия или гордости: манеры никоим образом не выдавали осознания высокого предназначения как будущего царя России.
К маленькой сестре Эрнста Людвига, Аликc, Николай проникся симпатией с первого взгляда. В ту пору двенадцатилетняя девочка носила длинные волосы, перевязывая пышную темно-русую шевелюру бантом. Голубыми глазами, которые смущенно тупились от посторонних взглядов, и своим веселым, но застенчивым нравом Аликc совершенно очаровала престолонаследника, бывшего на четыре года старше ее.
Открыть свои чувства шестнадцатилетний юноша не решается. Николаю приходится каждый раз что-то придумывать, чтобы повидаться с Аликc.
В один из вечеров Николай собирается с духом и посылает Аликc дорогую брошь. Та сконфуженно принимает подарок, однако на следующий день, во избежание пересудов, возвращает его. Николай обижен; из упрямства он пересылает брошь с обратной почтой ни о чем не подозревающей тете.
Через несколько лет, в 1888 г., выходит замуж третья сестра Аликc, Ирина. Ее жених принц Генрих Прусский, младший брат Вильгельма, который впоследствии будет противостоять Англии в качестве гросс-адмирала германского военно-морского флота.
В одно мгновение, так как Ирина — последняя из сестер — покидает отчий дом, Аликc выходит из тени относительно уединенной жизни на публику. Отныне шестнадцатилетняя девушка начинает рядом с братом Эрнстом Людвигом, который на четыре года старше ее, исполнять представительские функции. На первых порах замкнутость осложняет непринужденное общение вне тесного семейного круга. Записные книжки того времени — это скорее дневники серьезного молодого человека, чем беззаботной девушки. Заметки о посещении театра, Вагнере, «Сне в летнюю ночь», концертах, семейных советах и бухгалтерские записи расходов обыкновенно дополнены главным образом английскими сентенциями назидательного характера.
1889 г. вносит оживление в жизнь Аликc. Она едет с отцом и братом в Россию, где уже пять лет живет Элла, теперь жена великого князя Сергея. В узком кругу кузин, с которыми Аликc успела сдружиться, ей легко и непринужденно. Кроме того, теперь она уже достаточно взрослая даже для светской жизни, которая в российской столице Петербурге в ту пору достигает неслыханной праздничности и роскоши.
Аликc попадает в Петербург в тот момент, когда российская столица демонстрирует себя с лучшей стороны. С Нового года до начала великого поста здесь «сезон». Город обволакивает зимняя белизна...
Российскому престолонаследнику двадцать один год — он на четыре года старше Аликc. Хотя Николай и не кажется особенно высоким (рост 1 метр 72 сантиметра), но у него спортивная, элегантная фигура, а за спокойными манерами скрыты любезный шарм и юмор. И еще хороший и обаятельный хозяин, не кичащийся своим положением. В 1889 г. по окончании теоретических занятий Николай на практике осваивает военное дело — счастливейшая пора его жизни. С сияющим лицом встречает он Аликc, уже четыре года он не равнодушен к ней.
Застенчивая Аликc повзрослела; как сестре жены князя Сергея, дяди Николая, пользующейся в России высокой репутацией, ей оказывают намного большее внимание, чем во время первого визита. Николай не упускает ни единой возможности побыть в обществе Аликc. Катание на коньках, чаепития с игрой на фортепьяно в четыре руки, опера, концерты, театр, санные прогулки, балы. Девушка наслаждается богатой культурой праздничного Петербурга; упоение счастьем — неповторимое время.
Немногие из своих переживаний доверяет Аликc собственному дневнику. И все же имя «Ники» ежедневно мелькает в ее записях того времени. У Аликc и времени-то особо не было записывать свои переживания, даже если учесть, что по природе она отличалась сдержанностью в отношении личного. Вскоре из записей почти ничего невозможно узнать: только однажды еще появляется «бадминтон» — видимо, распространенная и в России игра, — как единственный намек на ее времяпрепровождение.
И о том, что чувствовала при расставании, Аликc ни слова не поверяет своему дневнику.

«Теперь еще и Алики в Россию!»

В то время как Николай в Петербурге заканчивает свое военное образование и наслаждается — последними — беззаботными годами царевича-холостяка, Аликc всецело поглощена общественной ролью принцессы. Завершено обучение, и для ее английской бабушки пришло время подумать о подходящей партии для Аликc и кого-нибудь присмотреть. Королева Виктория полна решимости вырвать свою внучку из «лап еще одного русского кузена», как она имела обыкновение выражаться.
Элла решила перейти в православную веру. Она делала это добровольно, поскольку женитьба на великом князе, не ставшем престолонаследником, ее к этому не обязывала. У ее отца это не встречает понимания, и его непримиримость огорчает Эллу. Тем поразительнее терпимость королевы, которая, несмотря на критическое отношение ко всему русскому, единственная в семье оказывает Элле поддержку: «Главное, что Ты чувствуешь себя при этом лучше...» — пишет она в Россию.
Теперь королева Виктория усиленно хлопочет о том, чтобы выдать Аликc замуж по эту сторону восточной империи и «не потерять еще и Алики в России». По ее мнению, «в России невозможно быть счастливым». Она долго закладывала фундамент будущего счастья Аликc, разумеется, такого, каким его видела. Согласно ее планам «dear Alicky» должна была однажды стать королевой Англии и Ирландии.
Но, как и королева Виктория, царь Александр III также хотел политической выгоды от брака своего сына и престолонаследника. Ни царь, ни царица не разделяют восторгов своего сына в отношении Аликc. В зимние недели 1889 года, проведенные в Петербурге, на правящую фамилию юная гессенка не произвела особого впечатления. Ее нашли чопорной, неопытной, к тому же она постоянно смущенно краснела, была неизящной и даже не умела хорошо танцевать. Родители Николая не могли и не хотели представить ее будущей царицей.
Отец Аликc, как уже говорилось, негативно относился к обращению Эллы в православие. В отличие от сестры, в случае замужества с Николаем, российским престолонаследником, у Аликc не было бы выбора: она должна была бы перейти в православие. Но даже если отставить в сторону вопрос о религии, в последние годы своей жизни великий герцог Гессенский всецело присоединился к мнению английской королевы: «не позволить еще и Алики уехать в Россию». Его позиция означала для Аликc окончательный приговор.
И Аликc смиренно покорилась. Волю чувствам она дает в своих дневниках, содержащих скорее случайные пометки и заметки, чем непрерывные записи. Несчастная заполняет свои записные книжки любовными стихами и молитвами и уже в девятнадцатилетнем возрасте ищет утешения в религии.
Аликc не ропщет на судьбу — она, видимо, смирилась со своим положением. Во всяком случае, так можно заключить из эпиграммы, надписанной над этими стихами:
«Аll things work together for them that love God» (Все идет на пользу тем, кто любит Бога).
Между тем Аликc подыскивают другого жениха...
Тем временем в Петербурге родители Николая, после серьезного разговора с ним, также ведут поиск подходящей невесты. Так как ни царь, ни царица не хотят видеть Аликc своей невесткой, рассматриваются другие варианты. Выбор невелик — не случайно его хотят убедить в выгодности партии с той Еленой Орлеанской, дочерью графа Парижского, которую взяли на примету также в Англии — для потенциального соперника Николая, Эдди.
Когда перечисляют приемлемых невест, Николай только качает головой. Речь заходит о Маргарите Прусской. Тогда Николай категорически заявляет: «Чем жениться на этой каланче, так я лучше стану монахом!»
Достойной невестой наследника царского трона могла быть только представительница ведущей династии. Принадлежность к православной вере была не обязательной, ибо она и без того должна была в нее перейти...
Поиски жены для престолонаследника остаются безрезультатными. Поскольку Николая все равно еще считают незрелым молодым человеком, родители не настаивают и дают ему еще пару лет.
Счастливый холостяк беззаботно проводит эти годы в Петербурге: в занятиях военным делом, в театрах, на званых обедах, со своей подружкой балериной Матильдой Кшесинской.
Однако, храня верность далекой цели, Николай пишет в дневнике:
«Моя мечта — жениться на Аликc!»
Тем временем, в начале 1892 г., умирает отец Аликc, великий герцог Людвиг Гессенский. Эта потеря глубоко потрясает двадцати летнюю девушку.
Какой бы прелестной ни была двадцатилетняя высокая и стройная принцесса с ясными глазами и высоко заколотыми волосами, переживания последнего времени наложили свой отпечаток. Горе подорвало даже ее здоровье, и из-за участившихся приступов ишиаса (психосоматического происхождения, сказали бы сегодня) ей пришлось пройти курс лечения.
К тому же Аликc становится все замкнутее и все чаще уходит в себя. Видимо, столь типичный для нее на картинах того времени серьезный, застенчиво потупленный взгляд вполне отражает ее настроение на этом этапе. Как и в детские годы, после смерти матери, Аликc больше всего хочет, чтобы ее оставили в покое. Да и кто, кроме Николая, мог ее интересовать, — а его она больше не могла видеть... Никого не хотела бы видеть возле себя — разве что сестер и брата Эрнста, теперь все реже бывавших у нее.
Контраст между внутренним состоянием и внешним в то время — на рубеже 1893 и 1894 гг. — не мог быть разительнее (Аликc как раз исполнилось двадцать один год). «She looks splendid» (она выглядит великолепно), — замечает брат в письме к королеве. Хотя вид у нее цветущий, Аликc несчастлива; все же как ни хрупка, застенчива и отрешенна она, воля у нее несгибаема, — хотя и направлена на отрицание. Она принимает решение бороться с чувством к Николаю, — это, впрочем, не означает, что она вычеркивает его из памяти.
Самое позднее на предстоящей свадьбе брата Аликc могла бы вновь встать перед мучительным выбором между любовью, посмертным обещанием послушания отцу, которым она себя связала, и собственной религией: ожидалось, что вместе с Эллой в Дармштадт прибудут также русские родственники. Этого свидания Аликc с Николаем одни опасаются, другие ждут с нетерпением. Английская королева нервничает. Аликc внешне невозмутима и, пожалуй, отказалась от мыслей о браке с Николаем. Но можно ли сказать то же самое о Николае?
Застопорившееся дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки. Даже если все взывали к «милостивому Богу» в надежде на решение, похоже, Элла не хотела полагаться только на него; незримо, но уверенно она приближала развязку.
Королева занимает выжидательную позицию. Она ищет утешения в излюбленном девизе: «L’homme propose, Dieu dispose» (человек полагает, а Бог располагает) — как всегда, когда приходится видеть, как в очередной раз своевольные дети и внуки игнорируют ее пожелания и советы. Однако никто не осознает более Николая, что вопрос о его дальнейшей жизни с или без Аликc будет решен теперь, на свадьбе ее брата. И он также делает все, чтобы добиться этого решения.
В письмах (передаваемых через Эллу) больше не идет речь о пустяках. Аликc понимает, что должна прояснить свое отношение к Николаю, прежде чем они, возможно, встретятся на свадьбе:

«Дармштадт, 20 ноября 1893 г.

Любимый Ники.
Я благодарю Тебя за милое письмо и прилагаю фотографию, которую ты хочешь, Элла передаст ее Тебе.
Я полагаю, что более сильная воля, чем наша, распорядилась, что нам не суждено увидеться в Кобурге, зато мне это дает возможность раскрыть Тебе свои глубочайшие чувства, которыми я с Тобой, возможно, не поделилась бы в момент встречи из опасения быть неверно истолкованной. Ты знаешь от Эллы, каковы мои чувства, но я считаю своим долгом самой сказать Тебе о них. Я уже давно обо всем передумала, и только прошу Тебя не думать, что мне легко, так как это ужасно меня тревожит и делает очень несчастной. Я пыталась на все взглянуть в ином свете, насколько возможно, но каждый раз снова получалось то же самое.
Я не могу сделать это против своей совести, и Ты, милый Ники, столь глубоко верующий, поймешь, что я считаю грехом изменить веру, и была бы всю жизнь несчастлива, сознавая, что поступила неправильно. Уверена, что Ты не захотел бы, чтобы я пошла против своих убеждений. Насколько счастлив может быть брак, заключенный без благословения Божьего? Ибо я думаю, что грех менять ту веру, в которой воспитывалась и которую люблю, я бы никогда не нашла покоя, и так никогда не смогла бы стать Тебе верной спутницей и помощницей в Твоей жизни; между нами всегда стояло бы что-то, потому что у меня не было бы истинных убеждений, а лишь сожаления о вере, которую я оставила.
(...) Полагаю, сейчас время сказать Тебе еще раз, что я никогда не смогу сменить вероисповедание. Я уверена, Ты это поймешь и увидишь, подобно мне, что мы мучительно пытаемся совершить невозможное, и было бы дурно с моей стороны вселять в Тебя напрасные и несбыточное надежды.
А теперь прощай, мой милый Ники.
Храни и благослови Тебя Господь.
С любовью Аликc».

Ответ пришел лишь спустя месяц:
Ответ Николая Аликc на ее мотивировку невозможности выйти за него замуж

«Гатчина, 17/29 декабря 1893 г.
Милая Аликc.
Прости, пожалуйста, что не ответил на Твое письмо раньше, но Тебе нетрудно представить, каким это было для меня ударом. Я не мог писать Тебе все эти дни, так сильно оно меня опечалило. Теперь, когда беспокойство прошло, я пришел в себя и могу спокойно ответить.
Позволь мне сначала поблагодарить за честность и прямоту, с которыми Ты говорила со мной. (...)
Я с самого начала знал, какое препятствие между нами, и все эти годы глубоко сопереживал Тебе, осознавая те трудности, которые Тебе придется преодолеть! Но все-таки как ужасно тяжело, когда Ты годами мечтаешь о чем-то и когда цель, наконец, казалось бы, близка — опускается занавес (...)
Я не могу отрицать причины, которые Ты мне называешь, милая Аликc; но у меня есть такая, которая также верна: Ты даже не можешь себе представить, как глубока наша религия: если бы Ты изучила ее с кем-нибудь, кто ее знает, и почитала бы книги, где смогла бы увидеть сходство и различия, — возможно, это не беспокоило бы Тебя так, как сейчас! Тебе некому помочь в подобных вопросах, и это также прискорбное обстоятельство в барьере, который воздвигнут между нами! Как печально признавать, что наша преграда — религия!
Не думаешь ли Ты, милая, что пять лет, которые мы знакомы, прошли напрасно и бесследно? Вовсе нет, — во всяком случае, не для меня. И как мне отречься от своего чувства и желаний после столь долгого ожидания, даже после такого печального письма, которые Ты мне написала?
Я верю в Божью милость; возможно, на то Его воля, чтобы я прошел через все это.
Но я уже достаточно наговорил и теперь должен остановиться. Спасибо Тебе за милое фото, посылаю Тебе с этим письмом свое.
Позволь мне пожелать Тебе, милая Аликc, чтобы грядущий год принес Тебе мир, счастье, утешение и исполнение желаний. Да хранит и благословит Тебя Бог!
С любовью и преданностью Ники».

Решение

Апрель 1894 г. Полным ходом идут приготовления к свадьбе ныне великого герцога Эрнста Гессенского и Прирейнского с принцессой Викторией Мелитой Саксен-Кобург-Готской. Поскольку отец Мелиты тем временем вступил в германское наследство в качестве принца Саксен-Кобург-Готского, бракосочетание состоится в Кобурге. Ожидаются представители династий со всей Европы и России. Даже семидесятипятилетняя королева Англии, Виктория, предпринимает по тем временам довольно хлопотное путешествие: в конце концов, она бабушка новобрачных. Должен пожаловать и кайзер Вильгельм II, кузен жениха и невесты. Венчание назначено на 19 апреля 1894 г.
Николая даже не внесли в список приглашенных на свадьбу гостей. Царя должен представлять его дядя, великий князь Сергей Александрович, вместе с Эллой и еще двумя родственниками. Однако Николай осаждает отца просьбами, чтобы тот позволил ему поехать в Кобург.
С начала года царю Александру III нездоровится. Несмотря на крепкое телосложение и лишь сорокадевятилетний возраст, его здоровье подрывает сильная простуда, а полученная шесть лет назад в результате железнодорожной аварии внутренняя травма превращается в хроническое заболевание. Хотя энергичный монарх не желает признавать того, но его беспокоит мысль, что серьезная болезнь могла бы вынудить его преждевременно передать наследство не только не подготовленному, но и холостому сыну. Если позволить Николаю поехать в Кобург, он, несомненно, сделает Аликc предложение, и той придется дать окончательный ответ, раз и навсегда. Все попытки уговорить его отречься от нее оказались неудачными.
Нелегко дается Александру решение.
Николай обещает отцу, которого не хочет расстраивать, окончательно отступиться от Аликc, если та откажет ему. Верит ли Александр в ее непоколебимость? Или ему вспоминается то время, когда он сам в молодости любил одну женщину, которая не подходила ему как престолонаследнику? И то положение, в котором он, против своей воли, оказался, когда его брат, первоначальный престолонаследник, внезапно скончался и оставил ему кроме короны еще и суженую? Звучит ли у него в ушах та звонкая пощечина, которую дал ему отец, когда ради любимой женщины он хотел отказаться от престола? Тогда он подчинился и попросил руки чужой невесты...
Но у Николая нет другой невесты!
Наконец Александр соглашается: в случае внезапной передачи трона лучше Аликc, чем никого.
Николай отправляется в путь с тремя дядями, взяв с собой на всякий случай в Дармштадт также православного священника и учительницу русского языка для желанной невесты.
Первая возможность для разговора с глазу на глаз представляется на следующий день. Но на следующий день Николай избегает дальнейших обсуждений с Аликc. Он надеется, что ярко нарисованная накануне картина православия произвела неизгладимое впечатление, и дает ему еще немного закрепиться, прежде чем вновь возвращаться к этой теме.
На следующий день празднуется свадьба Эрнста Людвига и Виктории Мелиты. Весь Кобург празднично украшен. Замок и замковая кирха — в цветочных гирляндах. Увидеть в этот праздничный день чету новобрачных и гостей свадьбы, собирающихся перед входом в церковь, приходит все население города. Разве еще когда-нибудь здесь появлялось сразу столько коронованных особ?
Всеобщее воодушевление достигает наивысшего подъема, когда под торжественную музыку все вступают в храм. Только двое — согласно протоколу разлученные — чувствуют себя в этот момент одиноко: Аликc и Николай.
«Сейчас мне бы очень хотелось заглянуть в сердце Аликc», — размышляет вечером Николай в своем дневнике, которому поверяет свои ощущения во время «удивительной» речи пастора. Апогей свадебного торжества — бал, который давали в летней резиденции, замке Розенау вблизи Кобурга. Однако ни у Аликc, ни у Николая настроение не праздничное, им не до танцев.
На следующий день пасмурно, как мимоходом отмечает в своем дневнике Аликc; еще она упоминает, что с ней разговаривал Вилли (кайзер Вильгельм) и затем сопровождал ее в замок, где у нее состоялась беседа с Михен — великой княгиней, супругой дяди Николая, тоже немкой. Затем снова появляется несколько строчек тайнописи, видимо, передающие нечто сугубо личное.
Для Николая погода не играет никакой роли.
И из его подробного описания этих важных дней становится ясно, почему:
«8 [20] апреля. Чудный, незабвенный день в моей жизни — день моей помолвки с дорогой, ненаглядной моей Аликc. После 10 часов она пришла к тете Михен, и ней, поговорив, мы объяснились между собой. Боже, какая гора свалилась с плеч! Я целый день ходил, как в дурмане, не вполне сознавая, что собственно со мной приключилось.
Вильгельм сидел в соседней комнате и ожидал окончания нашего разговора с дядями и тетями. Сейчас же пошел с Аликc к королеве и затем к тете Мари, где все семейство на радостях облобызалось. После завтрака пошли в церковь и отслужили благодарственный молебен. Позже был устроен бал, но у меня не было настроения для танцев: мне приятнее было погулять со своей невестой в саду! Я не мог даже поверить, что у меня есть невеста...»
В передаче Вильгельма он сам выступил в роли «доброго гения». По его утверждению, он решительно сунул Николаю букет цветов прямо из вазы со словами: «Теперь возьми это в руку, надень мундир с саблей и сделай предложение!» Верно в этом лишь то, что Вильгельм был заинтересован в подобном браке, так как в силу родства с Аликc, доводившейся ему кузиной, надеялся влиять на будущую политику царя.
Как отреагировала на решение Аликc королева Виктория, которая в течение многих лет занималась будущим своей внучки, можно прочесть в ее дневнике:
«20 апреля. Пасмурное утро. Завтракала сама с Беатрисой. Вскоре после него вошла Элла, очень взволнованная, и сказала, что Алики и Ники обручились и поэтому просят дозволения прийти ко мне!
Меня словно пронзила молния, так как хотя я и знала, что Ники этого хочет, но я думала, что Алики откажет ему.
Я приняла их. На глазах Алики были слезы, но выглядела она сияющей, и я поцеловала обоих. Ники сказал: «Она слишком хороша для меня...» Я попросила его, чтобы он по возможности облегчил ей религиозные трудности, и он мне обещал.
(...) Помолвку, похоже, воспринимают позитивно, отрицательный момент в том, что Россия так далеко, и ее положение очень тяжелое, — к тому же вопрос религии. Но поскольку теперь ее брат женат и оба действительно привязаны друг к другу, возможно, так лучше...»
Теперь помолвленные в центре внимания. Известие об обручении принцессы Аликc Гессен-Дармштадтской с русским царевичем Николаем Александровичем облетает весь мир. Отовсюду приходят телеграммы. Беспрерывно несут цветы. С самого раннего утра следующего дня доносятся шаги марширующего почетного караула, вскоре им вторят торжественные звуки военных оркестров, исполняющих праздничную музыку. К ним присоединяются воины царских полков, спешно прибывшие из России.
«Весь свет изменился для меня», — пишет Николай матери, сообщая ей решение Аликc. Царица тотчас же посылает невесте подарок: смарагдовый браслет и пасхальное яйцо работы Фаберже, яркие драгоценные камни сверкают на весеннем солнце...
Аликc покидает Кобург. Она едет поездом в Дармштадт, чтобы оттуда поехать далее, в Англию, где ее уже ожидает бабушка. Николай провожает ее до вокзала. Прощание самое тяжелое, какое оба доныне переживали.
На обратном пути Николай рвет любимые цветы Аликc. Влюбленность превращает двадцатишестилетнего юношу и двадцатидвухлетнюю девушку в детей, для которых весь мир состоит только из собственных переживаний. Когда Николай входит в свою комнату, чтобы написать ей первое письмо в Англию, то обнаруживает записку от Аликc. Она оставила ее, чтобы облегчить ему внезапное одиночество.
Вечером, уже в поезде, Аликc записывает в своем дневнике:
«2 мая. Обедали рано, и затем Виктория, Людвиг и я уехали. Я была смертельно несчастлива по поводу разлуки с любимым Ники. (...) Серо и пасмурно, и мне было очень печально без моего любимого. Перед прощанием он дал мне брошь с алмазной россыпью.
Приехала в Дармштадт. Перед сном написала Ники. Радуюсь, что рядом милый Эрни — странно видеть здесь Дакки...»
В следующий вечер Аликc начинает свое путешествие в Англию. Она печальна, несмотря на общество, чувствует себя одиноко, и обстановка вокруг нее, кажется, соответствует ее состоянию.
Когда Аликc покидает Дармштадт, ничего больше не остается по-прежнему. Складываются новые отношения. Вместе с родным городом Аликc оставляет позади и свое детство.
Теперь она невеста.

 
Автор: Элизабет Хереш
Из книги: «Александра»
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Реклама
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст