Духовная жизнь

Духовный отпуск


Соловецкий монастырь. Духовнай отпуск
Соловецкий монастырь
Автор: Кира Бородулина

Предыстория

Решила сделать себе подарок на юбилей - дорогой и по-своему безрассудный. Ушла с работы, планов и перспектив никаких, но хочется отдохнуть от всего и всех.
С Татьяной Николаевной, которая держит посудно-косметический магазинчик недалеко от моего дома, я знакома давно.  Не помню, как узнала, что она верующая, что ходит в храм Александра Невского и организует поездки по святым местам. То ли прицепилась к продукции из Свято-Елисаветинского монастыря, то ли подслушала чужой разговор. Дело было еще в прошлом году, когда я отходила после операции, а они, оказывается, ездили на Валаам.
- У меня как раз одно местечко было, - сказала Т.Н.
А я давно мечтала туда попасть... но не судьба. В этом году мне просто хотелось уехать. Желательно одной и надолго. Посмотрев, куда едут от епархии, я остановилась на Селигере, а остальное либо дорого, либо не очень интересно. Вот и пришла я к Татьяне Николаевне спросить, что в этом году планирует она.
- На Соловки едем, но желающих много, скорее всего, мест не будет.
И дорого. Хотя, если посчитать, что в поездку входят Питер и великий Новгород, питание и проживание, экскурсии - вовсе не дорого. Накопления имеются – солить их что ли? Трястись в ожидании черного дня, не желая жить настоящим? Подумала я вечерок, да и решилась. Показательно, что именно та сумма, которую нужно срочно внести, имелась дома наличными. Ни рублем больше. Итак, внесла я эту сумму и стала жить-поживать, пытаясь на руинах жизни воздвигнуть новый фундамент. Получалось так-сяк: суетливо, муторно, деструктивно для самооценки.
- Кир, ты на юг не хочешь? - спросила напоследок теперь уже бывшая начальница.
- А что толку хотеть, если не с кем? - буркнула я из-за компьютера. - Я на Соловки поеду.
Минута молчания. Надо признать, люблю шокировать публику. Юг меня никогда не прельщал, и что там делать не представляю. Ну полежишь три дня, погреешься, поплаваешь - это я и тут могу. А потом? От тоски завоешь, да еще черные прицепятся.
- Надо будет куда-то ехать потом, отдыхать от юга, - сказала одна из наших певчих. Сразу видно, человек понимающий, на одной волне!
Светское начальство, отойдя от известий о Соловках, посмеялось надо мной:
- Ну да, там ты отдохнешь!
Не объяснишь, что именно там отдохнешь, несмотря на дорожные тяготы и пешие прогулки, скудное питание и не слишком комфортные условия проживания. Лежа на пляжу организм не восстанавливается - об этом написано и сказано немало, но дело даже не в этом. Дело в благодати. Это перемена не столько внешняя и касается не только окружения и условий, но прежде всего внутренняя. Возможность пожить концентрированной духовной жизнью, которой, как ни вертись, никогда не будет дома, в привычной суете и с трезвонящим телефоном.
Два раза Татьяна Николаевна сообщала, что есть еще местечко, можно и маму взять. Скрипя сердцем на весь район, признаюсь, что мне не хотелось. Тяжело христианке признаться в своих мизантропических наклонностях, которые с годами в церкви не выветрились. Но, разумеется, не моя воля да будет. Раз Господь так поворачивает...
Мама же, видя, что я не горю желанием ехать с ней, межевалась. Так и не удалось добиться, хочет ли она поехать, посетить места, которые видела только по телевизору, напитаться благодатью.
- Мне все равно. Я просто думала, тебе нужна моя компания.
Такой она человек. Ей неважно, что есть и пить, безразлично, крепкий ли чай, хорошее ли вино. Она с девятнадцати лет замужем и привыкла жить чужими желаниями. Я же чувствую себя садистом.
Однако мой спортивный родитель, поиграв в футбол не помолившись, притащился домой на одной ноге. Весь последующий день лежал, потом начал вставать и скакать по мере сил.
- Как я папу на десять дней оставлю? - рассудила мама. - Он и здоровым-то себе поесть не разогреет, а с такой ногой и вовсе голодать вздумает.
Это правда. Папа женским вниманием избалован, и по дому канителиться не привык. Разумеется, он бы с таким раскладом не согласился и отправил бы маму куда угодно, если она захотела. А она, может быть и захотела бы, если бы я уголками губ не подметала полы.
Уезжала я с тяжелым сердцем. Не волновалась до последнего момента. А загружаясь в автобус, посмотрела на окружение - одни бабки, как шепнул мне папа. И все чужие. Куда меня несет? Впервые уезжаю так надолго и совершенно одна - ни с близкими, ни с друзьями. Только Татьяну Николаевну знаю и то поверхностно. Напрягало меня не только, что я одна и едем надолго, а раздерганное состояние и охота на все раздражаться. Одна надежда, что с чужими людьми гонор придержишь, соберешься.
Барахло свое уместила в походный рюкзак. Опыт прошлых поездок свелся к следующему: маму к процессу сбора не допускать и брать только необходимое. Если едут в основном женщины, да еще пожилые, да еще христианки - в беде не бросят. Так и получилось. Вспомнился вовсе не православный анекдот, рассказанный знакомой реконструкторшей. Собирается блондинка в поход и упаковывает в тощий рюкзак стринги. Нет, думает, мало - надо взять еще. А потом и еще парочку.
- А как же спальник, еда, палатка? - ахает более подкованная в походах подруга.
- Будут стринги - будет и спальник, и еда и палатка, - вот и говори после этого, что блондинки дуры!
Так у меня и получилось. Сестры, у кого можно стрельнуть пакетик чая? А уж братья - вообще отдельный разговор.
Из еды я взяла только бутылку минералки и банан, который кто-то съел в питерском хостеле. Т.Н. сказала, что трапеза у них даже в походных условиях общая, а потом будут кормить, так что я не парилась. Даже кружку, ложку, поварешку не стала тащить.
Отправились в воскресенье, в два часа дня, отслужив молебен. И куда теперь с подводной лодки?

Питер

В дороге ничего примечательного не произошло: почитали акафист святителю Николаю, Т.Н. вкратце обрисовала наш маршрут, но это как предисловие к книге - ничего непонятно, пока саму книгу не прочтешь. Остановились в Клину трапезничать, достали коробки с общаком и по возможности доели непостную пищу, поскольку завтра ее будет некуда девать. Самые молодые ехали на задних сиденьях. Алтарник Дима и Коля у окон, а я и Колина бабушка, Любовь Серафимовна - посреди. Муторно это, признаюсь. И не откинешься, зато на тебя могут, и тогда вообще ноги на уши ставь. Но на ночь Дима уступил мне место у окна.
Группа подобралась не просто возрастная, как подметил папа, но и немощная. Были среди нас люди не только с диабетом и костылями, но и кардиостимуляторами. Молодцы, что решились на такую нелегкую и длительную поездку!
Ночь я почти не спала, а в Питер мы приехали около шести утра. Поселились в хостеле на Васильевском острове. Мест хватило всем даже в такое время, хотя Т.Н. предупреждала, что разместим только немощных, а кто помоложе, в автобусе отдохнут. Хостел оказался чистеньким, современным, с ремонтом и всеми удобствами, двухъярусными кроватями и белоснежным бельем. Я залезла на второй этаж и почти сразу заснула. Хоть на час принять горизонтальное положение - счастье. В семь едем на литургию в монастырь Иоанна Кронштадтского. До ектений я даже нормально стояла, а во время - села и начала засыпать. По-моему в какой-то момент это удалось, и я чуть не упала с лавки. На херувимской кое-как пришла в себя.
Иоанну Кронштадтскому будет посвящен весь первый день нашего пребывания в северной столице. Следующий пункт - Леушинское подворье. Таисия Леушинская была игуменьей монастыря, который пока закрыт для посещений, и духовной дочерью Иоанна Кронштадтского. Он же благословил издать ее келейные записки и стихи, которые я приобрела в подворье. Само оно, кстати, располагается среди домов и совсем неприметно, если бы ни крест. Внутри как двор-колодец и на одной из стен – икона «Аз есть с вами и никтоже на вы» четыре метра в ширину. Ее особо чтут здесь.
Пообедав, мы прошлись по подворью вместе с гидом, увидели гостевую келию отца Иоанна - он часто приезжал сюда. Всего не упомнишь, но о многих чудесах рассказала наш душевный экскурсовод.
Следующим пристанищем стала квартира-музей отца Иоанна, и экскурсовод там ждал не менее душевный. Жаль, всего час, хотелось задержаться в таком чудесном месте, в намоленных комнатах, в окружении старинных предметов, икон и портретов. Деревянная мебель, столы с зеленым сукном, посуда - колорит эпохи, неважно, чью резиденцию посещаешь. Тепло и уютно. С трудом верится, что много лет спустя туристов будут водить по металлопластиковым апартаментам наших выдающихся современников. Хотя, кто знает...
Напоследок завернули в Морской собор, поразивший своими площадями, как меня до сих пор поражает Исаакиевский. Тот, правда, еще монолитностью и красотой поражает, чувствуешь себя там букашкой. В Морском как будто музей, хотя службы есть. И молебны по неподъемной цене. Вот и все, чем он мне запомнился.
Едва ввалившись в хостел, мои спутники выстроили очередь в душ, а кто-то кинулся хлопотать на большой стильной кухне. Микроволновка и электрочайник к нашим услугам. Что ели не помню, но всему рады. Много ли человеку надо?
Дождавшись, пока все угомонятся, я помылась и послушала со всеми вечернее правило. Перекинувшись смсками с сестрой, хотела было лечь спать, да не тут-то было! С первого яруса донесся мощный храп. В комнате восемь кроватей, но заняты не все. Соседки в основном пожилые, не знаешь, на кого думать. До половины двенадцатого я пыталась заткнуть уши музыкой, на какое-то время отключалась, но ухо уставало, да и хотелось тишины. Свет уже погасили, и в оранжевом отблеске фонаря, я узрела, что пара верхних коек свободна. Почему бы не переползти от такого резонанса? Заправив свою кровать на случай, если кого-то поселят в такое же ранее время, как приняли нас, я полезла на соседнюю верхнюю полку. Сбывалась детская мечта - всегда хотела поспать на такой кровати, как у Чипа и Дейла! Снизу тебя не видно, второй ярус обзор не калечит, красота!
Поскольку одеяла теплые, спала я в тонком халатике, а одеяло повесила на перегородку кровати, которая состояла из двух досок. На первом ярусе спала беззвучная девушка, так что я быстро заснула.
Проснулась в половине седьмого от возни внизу.
- Кира наша пропала!
Я прислушалась. Интересно, куда я пропала, и где меня будут искать!
- Вот здесь она спала? Постель убрана...
- Я думала, вдруг она погулять пошла - я же не знаю ее привычки, - голос Т.Н.
- А телефон есть?
- Есть.
Стали мне звонить, мой телефон затрещал. Я высунулась из-за бортика, завешанного одеялом, и обвела присутствующих сонным взором. Татьяне Николаевне чуть плохо не стало - она уж решила, что украли меня в бандитском Петербурге, а ведь родители, провожая, просили меня не потерять! Светлана Андреевна, от храпа которой я и переползла на соседнюю кровать, сказала, что в четыре утра вставала в туалет и заметила, что моя кровать пуста, но особого значения не предала. Когда же я и в шесть не появилась, все запаниковали. А вообще ситуация смешная, если бы не пришлось объяснять, почему я дезертировала. По возможности политкорректно изложив причину, я пообещала в следующий раз рисовать стрелочками свои перемещения.
Поехали на литургию в Исаакиевский собор, где некоторые из наших причастились. Большей частью храм представлял собой музей, а служба шла в одном пределе и терялась. Смешанный хор, знакомые распевы. Почти как дома, если бы ни подавляющая величина. Поскольку было рано, по храму за огороженной территорией нас водить не хотели, пока не вышел батюшка и не открыл все затворы. Даже сам провел экскурсию!
Погода в Питере нелетная - уезжали мы из пышущей жаром Тулы, а тут +19, пасмурно, сегодня и вовсе дождь пошел. Сестра писала вчера, что яндекс так и обещал, но я поленилась взять ветровку. Вчера весь день мерзла в босоножках и без чулок, но сегодня хоть это исправила. Яндекс не ошибся - дождь пошел. А я не поумнела.
Приехали в храм Андрея Критского с невероятным количеством мощей и богатой иконной лавкой. Провели там час, приложились ко всему, что мне хватило зоркости прочесть, и покатили в Федоровский собор. Знаменит он тем, что в нем молилась царская семья. Даже молельная комната у них была. Храм двухэтажный и на первом темно, деревянно и непритязательно. Второй же поразил белизной и золотом. Позже я купила журнал-путеводитель со святынями Петербурга, но этого собора там не нашла. Татьяна Николаевна решила нам показать как можно больше, раз мы в таком месте. Два дня для Питера - конечно, несерьезно. От епархиального центра сюда едут на пять, а мамина подруга ездила на десять, когда от нашего храма еще возили.
Недавно вспомнила, что была в Питере ровно десять лет назад с подругой. Это была третья моя поездка и тоже сбывшаяся мечта - во время двух предыдущих я так хотела привезти сюда Таньку! Вот мы и приехали - неожиданно, с приключениями, да поначалу без всякого удовольствия. Тут работал Танькин отец и вызвал нас на две свободных койки - сослуживцы уехали в отпуск. Жили они не в Питере, а в Колпино, а если точнее - в Простоквашино. Час езды на электричке, которые уже в восемь перестают ходить. А нам по двадцать, мы жаждем приключений и свободы! В общем, долгая и отдельная история, как мы свою мечту осуществили. И в Александро-Невскую лавру, конечно, заехали, после софринской лавки. Я тогда была невоцерковленной, и подруга на меня не давила. Разумеется, мы были в штанах и без косынок. Я вообще в клетчатой рубахе и майке с «Металликой». Помню, среда, середина дня. По лавре шастали толпы туристов, так что мы своим видом никого не шокировали. Я с трудом поняла, что такое лавра. Занесло нас на экскурсию в некрополь, с которой мы сбежали, узнав, что ходим по могилам великих людей. Приложились к мощам Александра Невского. Пообедали вкусно и недорого и ушли куролесить дальше.
И вот, десять лет спустя. Почему-то совсем другой вид, другие ощущения. Туристов не так много. Пасмурно, ближе к вечеру. Вообще ничего не помню, будто и не здесь была. Ничего знакомого не нахожу, хотя вряд ли лавра так радикально изменилась. Наверное, изменилась я, только и всего. Приложились к мощам, достояли панихиду - толком не поняла, зачем. Она и раньше шла, а мы просто вклинилась и «Вечную память» спели.
- Хороший голосок у тебя, - сказала после Т.Н.
Так и выяснилось, что я пою на клиросе.
Далее на нашем пути два храма, известные по-простому как храм Матроны Босоножки и Кулич и Пасха. В последнем мы попали на вечернюю, да еще и на акафист Серафиму Саровскому. Разумеется, уйти не смогли. Татьяну Николаевну тут помнят и любят. Оказывается, мы везем семнадцать килограмм тульских пряников и потихоньку облегчаем запасы. Нас везде помнят и любят!
К Спасу На Крови приехали после восьми вечера, по общему желанию. Завтра у них выходной, а сегодня экскурсии уже не водят. Разве что двух-трех человек возьмут. Отправили самых жаждущих и немощных, а сами пошли гулять вокруг храма. Мы с Димой пытались запечатлеть шедевр со всех возможных ракурсов. Все-таки я люблю Питер. Даже не верится, что не была здесь десять лет! А столько воспоминаний связано с этим местом, с каналом Грибоедова! Сюда можно приезжать просто подышать, пропитаться атмосферой, погулять одному - это совсем не то одиночество, что в родном и знакомом городе или в суетливой Москве, где чувствуешь себя загнанным зверем. В общем, не стоит делать лирических отступлений - многое об этом городе сказано до меня и куда красивее. Я же видела, кажется, малую его часть и надышаться не успела за все поездки. Бабушка моя была блокадницей и прожила здесь четырнадцать лет, а я так и не посетила Пискаревское кладбище, хотя в первый приезд мы жили неподалеку. Всегда есть повод вернуться, только поточнее наметить маршрут...
Вернулись поздно, поужинали, помылись (а нормальные люди наоборот) и разошлись по углам. Дима собирался пойти смотреть, как разводят мосты, и я уже решила составить ему компанию. Любовь Серафимовна с Колей тоже хотели присоединиться, но дежурная вдруг вспомнила, что черные ходят толпами, и три года назад кого-то убили. Прости Господи, если наговариваю, но мне показалось, что ей просто не хотелось нас пускать так поздно. Кто в Питере не ходит толпами, да еще летними, почти белыми ночами? И если раз в три года тут кто-то кого-то порезал - повод сидеть и не высовываться? Такое сплошь и рядом в моем районе - порезал парень, который живет за стенкой. Теперь он в другом месте время коротает, не знаю, долго ли еще. И что? вернется, и во двор не выйти? В общем, я особо не рвалась на эти мосты - видела в 2002-м, возили нас специально, полусонных и замотанных. Не помню, впечатлило ли меня это зрелище. Больше удивило, что все так легко согласились оставить эту затею. Любовь Серафимовна разохалась и вскоре захрапела. Ладно, спим так спим. Я пошла в душ и вернулась, когда света в комнате уже не было. Т.Н. схватила меня за руку, когда я проползала мимо ее кресла-кровати.
- Кир, скажи, я очень храпела?
Да как тут разберешь? И как ответить, вот в чем вопрос... для вашего возраста и статуса это нормально?
- Светлана Андреевна уже не так, раньше аж стекла трещали, но я привыкла. Все время с ней езжу.
Шепотом посмеялись, и Т.Н. отправила меня на мою новую кровать, с которой у меня тоже возникло искушение переползти, потому что на первом ярусе спала другая, куда более громкая девушка. Отчаянию моему не было предела. Неужели опять включать плеер? Следующая кровать стояла перпендикулярно моей, и перепрыгнуть туда можно поверху. Я уже кинула подушку, да в последний момент поленилась. Опять начнут искать с собаками, да и не видно, кто внизу спит. Порывшись в косметичке, я разорвала на две половины ватный диск и заткнула уши. Еще десять дней впереди, как жить-то? От берушей отказалась давно из-за гула в голове и неудобства. Вата не давала такой звукоизоляции, но все-таки позволила мне заснуть. И даже выспаться.
В последние полдня мы хотели успеть на литургию в Казанском соборе, но задержались у Ксении Петербургской дольше, чем планировали. Разумеется, не пожалели. Народу там, говорят, всегда много. Молебен длился не знаю сколько, но мне казалось, чтению записок не будет конца. Сестра просила поставить свечу в благодарность за все – помощь Ксении мы все ощущали - но поставить некуда. Положила рядом с вязанками других. После молебна урывками обежала Смоленское кладбище, зашла в Троицкий храм, обошла вокруг часовни три раза после чтения нашими акафиста. Люди ходили кругом, а я все думала, почему? Неужели акафист с нами слушают? Впрочем, тогда меня больше волновал вопрос сугубо материалистического характера: вспомнила, что забыла в хостеле медный браслет, купленный накануне в лавре. Мелочь вроде, да жалко. И дорогой, и девяностый псалом на нем начертан. А в хостел мы больше не вернемся – дальше Казанский, и уезжаем на Соловки. Кто-то обмолвился, что идти до нашей бывшей резиденции минут десять, но я, конечно, не сориентируюсь, а обстоятельства сложились так, что времени хватило бы. У Любови Серафимовны подскочило давление, и Т.Н. повезла ее в больницу. Прождали мы час, фотки смотрели в Димином фотоаппарате. И все мне эта побрякушка покоя не давала. Главным образом из-за собственной глупости - забыла в душе, на табуретке. Обидно до ужаса!
Когда Татьяна Николаевна с Любовью Серафимовной вернулись, мы отчалили в Казанский. Для меня это, можно сказать, центр Питера, да и вообще моей духовной жизни. Именно там, в далеком 2004-м, меня накрыло понимание, что так жить нельзя. Зачем-то строят люди храмы и в них что-то происходит, а я этого не понимаю и мне грустно. Сидела по уши в оккультизме и от неразделенной любви страдала. Давно привыкла везде быть чужой и понимала, что нормальная жизнь не для меня, но вдруг захотелось это изменить. Хотя бы в одном и самом важном аспекте. Не хотелось быть чужой здесь - не именно в Казанском соборе, а в этом тонком мире, которого я пока не понимала. Нет, сразу ничего не изменилось - я даже не ведала, как и что менять. Но именно с того момента Господь впустил в мою жизнь людей, которые это знали и могли помочь. И все стало складываться так, что мои скитания обрели направленность. Собственно собор всегда казался мне темным и помпезным, там такие же, если не большие, толпы туристов, как в лавре или в Исаакиевском. В 2004-м мы жили в гостинице напротив, на улице Казанской, поэтому частенько натыкались на собор. И, наверное, единственный раз туда зашли. Одного раза хватило. Купленную там серебряную иконку так и ношу рядом с крестиком. И толком даже не помню, что тут осознала и как это сформулировать, но воспоминания подобного рода, наверное, никогда не изглаживаются. Разумеется, к иконе мы тогда не приложились, вообще не поняли, зачем пришли. Те же туристы, которые теперь так раздражают. Хорошо бы задержаться в Питере, более осознанно, не торопясь везде походить, теперь уже другим человеком. Десять лет - большой срок.
К иконе тянулась огромная очередь. Застолбив местечко рядом с Т.Н., мы с Димой пошли фоткать окрестности. Времени у нас минут десять. Что-то успели, хотя эти окрестности - визитная карточка Питера и есть на каждой открытке. И у меня на печатных фотках, сделанных еще на пленочный аппарат.
Приложившись к иконе, мы стали вылавливать остальных и собирать к автобусу. Пока они подтягивались, я сбегала за кофе. И так у нас всегда - каждая стоянка минут на сорок, а пока всех соберешь - минимум полчаса. От нечего делать я заикнулась Т.Н. о забытом браслете. Быть может, в следующем году они куда-нибудь поедут и остановятся тут...
- Может даже в августе, к Александру Свирскому.
Т.Н. позвонила дежурной, поблагодарила за приют и сказала, что «наша молоденькая девочка» у них браслет забыла. Да, они его уже нашли.
- Ну пусть он у вас годок поживет, хорошо?
Такие дела. Может еще вернется ко мне моя бестолковая потеря!
В половине третьего отправились в Кемь. По расчетам Т.Н., которые вряд ли оправдаются, мы туда приедем в четыре утра, а в шесть тридцать у нас кораблик на Соловки, так что часок отдохнем. Даже какое-то местечко на этот случай предусмотрено.
Добрались мы в половине шестого.

Кемь. Большой Соловецкий остров

Прохладное, пасмурное утро. Все уставшие с дороги, после ночи в автобусе. Больше и сказать нечего. Колян хотел сбегать в часовню, примостившуюся в отдалении, но его отговорили - дескать, времени мало. Он уже бывал здесь - бабушка возит его по святым местам с четырех лет. Сейчас ему шестнадцать, а он уже где только ни побывал.
Пока наши раскладывали в беседке снедь, а я фотографировала кованые гвозди, видные в прозрачной воде, Коля с Димой решили-таки в часовню сгонять. Но валуны оказались скользкими а, следовательно, путь грозил растянуться.
Переоделись во все теплое. Надо сказать, я не усердствовала в сборах, особенно если сравнить с другими. Почти у всех сумки на колесиках, куча теплых вещей и даже стулья кто-то брал! А у меня - три футболки, две юбки, спортивные штаны, ветровка, толстовка и кеды. Последние пригодились, когда мокасины окончательно сдали. Пережили со мной ни одну поездку, а купания в Белом море не выдержали. Жалею, что не взяла купальник, ибо плавать есть где и никто не возбранял. Стоило прислушаться к совету папы и взять в дорогу нож - человека два у меня о нем спросили. Да и собственная кружка-ложка не помешали бы. И хотя бы несколько пакетиков чая. Последняя трапеза в монастыре полшестого, а вечером хочется хлебнуть чайку с каким-нибудь пирожком. В остальном же, я угадала и ничего лишнего не протащила. Разве что маленькую подушку - думала, в автобусе пригодится, когда ехали в Псков она мою больную спину выручила. Автобус оказался удобным, насколько это в принципе возможно.
Комары над нами кружили роем, но аэрозоль их отпугнул. Никогда не видела такого количества кровопийц - как нимб над головой. Ветер с воды прохладный. Даже в толстовке и ветровке не жарко. Наши паломницы укутались в более теплые куртки, и даже пуховые платки. Хотели и мне что-то одолжить, но я решила, в трюме посижу если замерзну. Почти всю дорогу там и просидела. Зашли на борт в 6:45, какое-то время торчали на палубе, фоткая красоты, а потом убегали в трюм. Отогреемся, вылезем, пофоткаем - и назад. После нескольких таких вылазок, когда пейзажа кроме бесконечной воды не осталось, я заснула в теплом трюме. Катер наш назывался «Святитель Николай» и, разумеется, Т.Н. прочла ему акафист.
На остров прибыли около девяти утра. Мы с Димой помимо собственной поклажи по возможности тащили чьи-то сумки. Благо недалеко - их отравили на машинах к Германовской гостинице. Дом паломника, если точнее. Встретила нас Наталья Дмитриевна, экскурсовод, и ознакомила с оргамоментами. О том, что билайн и теле2 тут не ловит, меня еще по дороге в Кемь Дима предупредил, так что я успела написать домой. Даже не верится, что есть еще места на земле, где нет банкоматов и вай-фая! Мне оно и не надо, телефон у меня древний, закрученный шурупами, чтоб задняя стенка не отвалилась, а денег хватает и наличкой, но говорят, молодые возмущаются, что вай-фая нет. Дальнейшие мои исследования показали, что на почте есть интернет, а в Питерской гостинице, в аптеке и в сувенирных лавках можно расплачиваться картами. В поселке начинается худая и бедная цивилизация.
Нас объединили в группу Московское подворье - с москвичами, приехавшими на поезде, и с Донским монастырем. Трапеза трижды в день, не опаздывать. Расписание на стене, напротив коменданта (ресепшеном называть не принято) - тут и трапезы, и службы, и экскурсии. Трапеза длится двадцать минут, в тишине или при чтении житий. Кто не успел - доедайте после благодарственной молитвы, ничего страшного, но вообще этого времени должно хватить, если без праздных разговоров. Не благословляется мужескому полу ходить в гости к женскому, даже просто чаю попить или книжку почитать.
Нам дали время расселиться и отдохнуть, в полдень обед, а после - встречаемся на лужайке у гостиницы, обсуждаем планы и программу. Без пятнадцати два - обзорная экскурсия по территории монастыря.
Комнаты просторные, отделаны деревом, в каждой по пять двухъярусных кроватей. Т.Н. хотела забрать меня к себе, и я этому даже обрадовалась, но увидев, что под моим верхним этажом располагается Светлана Андреевна, несколько сникла. Господь милостив - из соседней комнаты прибежала Ирина Иннокентиевна и припросила поменяться с ней, ибо ей на этой койке ближе к какому-то аппарату и удобнее. Номера у нас 8а и 8б, общий тамбур - типа прихожей, плюс два электрочайника на столике под зеркалом. Вода из-под крана чистейшая. Надо купить кружку.
Трапеза постная, простая, но удивительно вкусная. Хотелось запомнить каждое блюдо, что, разумеется, из-за обилия других впечатлений не удалось. Несколько раз нашему подворью делали замечания за разговоры, но по всей вероятности, это москвичи трындели. Мы вели себя тихо и слушали жития, когда их стали включать.
После обеда мы выползли на лужайку, послушали Наталью. Я даже кое-что записала о предстоящей программе, но, разумеется, с ошибками, ибо названия островов пока были для меня загадкой. Места на лавочках, стоящих на деревянном помосте буквой «П» мне не досталось, и я приземлилась на нагретый солнцем камень. Погода обещала быть жаркой - как говорит Т.Н., мы привозим с собой жару, которая даже летом для этих мест не характерна. И действительно, все шесть дней нашего пребывания на Соловках температура была +26-28, солнечно, тихо.
- Туляки переборщили с молитвой, мы тут изнываем! - говорила в последний день Наталья. - Уезжайте уже, мы соскучились по ветру и дождю!
Зря наши кумушки тащили столько теплых вещей!
До обзорной экскурсии времени еще полчаса, и мы с Коляном пошли осматривать территорию. Он тут почти все помнил. Таскал меня по стройкам, катакомбам, вдоль Святого озера, где лежали коровы. Калитку гостиницы просили закрывать на веревочку, так как сельская живность заходит без спроса и съедает цветочную красоту. Дороги мощеные, каждый камень чувствуется сквозь тонкую подошву тапок. Пыли по колено. То и дело проезжают пазики и буханки, поднимая такие тучи, что приходится долго стоять и ждать, пока пыль осядет. Деревянные одноэтажные некрашеные домики.
Экскурсия не оправдала моих ожиданий. Алексей с посохом - тот самый, что отругал наших женщин за преждевременную молитву за трапезой, - водил нас по недействующим храмам, в которых я жутко мерзла, где-то даже усадил на лавки и стал рассказывать, какие крокодилы на острове ловятся и какие кокосы растут. Бессонная ночь сказалась: я дергалась и клевала, а в какой-то момент чуть не упала с лавки, натурально задремав. Свято-Троицкий собор, где мы и бывали на службах, поражал золотым убранством и фотографическими иконами, что, разумеется, явление временное. Фотографировать там можно, и я жалею, что не сделала снимков на память, но почему-то теперь, даже когда не возбраняется, мне внутри храмов щелкать не хочется. Обещали экскурсию аж на три-четыре часа, и Любовь Серафимовна с Колькой тихо возмущались, что все так урезано. Уже полпятого мы были свободны. Московская девочка с зонтиком пристала к Алексею с претензией, но тот отнекивался, мол, все очень устали. Москвичи, наверное, не очень - поездом же приехали.
Вечерняя служба, к моему удивлению, началась в половине седьмого и длиться обещала не более полутора часов. А мы-то думали в монастырях раньше девяти с вечерней не уйдешь! Получается, что после трапезы у нас еще было время, и я решила сходить на источник. Собственно, это то же Святое озеро, только в купальне. Наши женщины на озеро уже сходили, поплавали, но я же чмо, не взяла ни купальник, ни рубашку. Надо как-то этот вопрос решить, но в первый день не сообразила, как. Есть тонкий атласный халатик, но разве в таком поплаваешь? Курам на смех. А ведь есть у меня купальное платье, заказанное год назад в «Бон При» специально для таких случаев! Ясное дело, в бикини в монастыре я дефилировать не стала бы, да и на любом многолюдном пляже. Разве что у нашей домашней речушки ранним утром и поздним вечером, когда никого нет, и мы с папой приезжаем поплавать, а не позагорать. Плавать я очень люблю, и такая тоска меня взяла, что осталась я в стороне от этой забавы, когда каждый остров буквально прошит озерами! Ладно, хоть в купальню схожу - туда можно в халатике или голышом. Вода не холоднее 17 градусов, как и обещали, а может и теплее - почти как в самом озере. Удивительно для привыкших нырять в ледяные источники.
У купальни познакомились с двумя москвичками, которые тут последний день. На вопрос, что в программе самого тяжелого, ответили: отсутствие привычки.
- У нас же как? Сел на электричку, приехал на работу и сидишь. Потом на электричку и домой. И дома сидишь. А тут - ходить пришлось много, вот и устали. Все Анзером пугали, а там иди не хочу - нормальные дороги!
Анзером пугали и нас - 9 км маршрут, тропинки, корни деревьев из земли торчат, топи и хляби. Так и я себе это представляла, а оказалось, все совсем не так. Но об этом позже.
Окунувшись в источник, я поскакала на вечернюю службу. Действительно, уже в восемь она закончилась. Хор - три монаха, но знакомых распевов не услышала. Говорили, регент тут очень въедливый, сидит в библиотеках и выискивает старинные распевы, особенно знаменные. Действительно, дивной красоты пение. Мужской хор - слабость женского сердца!

Секирная гора. Макарьева пустынь

Вот и июль начался. В пять тридцать литургия. Разумеется, тленное и бренное естество возмущалось, но что ж мы, спать сюда приехали?! Я дождалась, когда соседки уйдут на службу, а сама спокойно собралась и, решив прогулять часы, пошла позже. Однако до часов надо было еще дожить: все началось с полуночницы! Часы начали читать в восемь, как положено. За два с половиной часа я успела заснуть на лавке и сходить погреться на солнышке. Монастырские службы все-таки долгие, учтем.
В девять у нас завтрак, без пятнадцати десять уезжаем на Секирную гору. А тут еще Чашу не вынесли. Одна из моих соседок по комнате, Татьяна Ивановна, нашла меня и сагитировала бежать на трапезу. Девять ноль две! И побежали. Кто-то из наших уже трапезничал и смерил нас недобрым взглядом. Остальные же подтянулись к половине десятого, но, разумеется, их голодными не оставили.
До Секирной горы ехать недалеко, но трясло ужасно. Дорог нет, комфортабельных автобусов нет, однако меня удивило, что кто-то ропщет. Мы ж паломники! Вероятно, роптали туристы, а еще вероятнее - жители столицы или других стран. Видела я на острове и англичан, и итальянцев. Жалею, что не пристала с расспросами к первым. Очень любопытно, что привело их в эти места и как впечатления. Все-таки не на курорт поехали пузо греть... почему же? русская экзотика? За летний сезон через Соловки проходит около трехсот тысяч туристов! Пожалуй, это основной источник дохода местных.

лестница на Секирной горе.Духовный отпуск
Лестница на Секирной горе
Автор: Кира Бородулина

На Секирке в лагерное время располагался штрафной мужской изолятор. Высота ее 74 метра, есть спуск, построенный монахами для удобства - крутая лестница из 296 ступенек. По этой лестнице спускали привязанных к бревнам еще живых заключенных. Как сказала Т.Н., когда приезжаешь на Валаам, душа поет от восторга, а на Соловках - сердце сжимается от боли. Не вмещается в голове контраст: невероятная красота этих мест и немыслимая, нечеловеческая жестокость. В святом месте она отдает особым цинизмом. По лестнице мы шли в молчании, это был уже обратный путь.
Пока же - там и сям поклонные кресты. Обо всех ужасах, жертвах и легендарных личностях можно прочитать в книгах и в интернете. Здесь мои впечатления и потуги сохранить в памяти как можно больше деталей поездки. Вознесенская церковь, первый этаж которой освящен в честь чуда архистратига Михаила в Конех. Наши зависли там надолго, узнав, что сорокоуст по пятьдесят рублей. Экскурсовод - моя тезка - уже отчаялась продолжить рассказ, но те, кто сорокоустов не заказывал, подтянулись. Оказалось, это церковь-маяк, единственная в мире. Маяк рабочий и до сих пор указывает путь кораблям. Крест - маяк духовный, два символа сошлись на одном куполе.
Кире досталась веселая группа: старушки в гору еле поднимались, кого-то приходилось ждать до одури, а те, кто помоложе, разбегались фоткать местные красоты, их тоже не соберешь. Что-то пришлось рассказывать уже в автобусе, который вез нас в Макарьеву (или Макарьевскую) пустынь. Это ботанический сад, общая площадь 14 гектаров, взращенный монахами с середины 19 века. Ничего выдающегося обитатель средних широт там не найдет, но стоит сделать скидку на то, что эти места в 160 км от полярного круга, и большинство растений, представленных здесь, без молитвы не прижились бы. От ботаники я человек далекий и к цветам особой любви не питаю, поэтому большего сказать не могу. Просто красивое место, можно фотографировать каждый кустик и каждый цветочек.
К двум привезли нас на обед, а потом - свободное время, берегите силы на пугающий Анзер. Я же такая активная, спортивная, мне все интересно, времени жалко. Куда его девать - неясно. Сначала мы хотели погулять куда-то с Димой, потом примазался Колька, а еще чуть позже заявил, что с нами пойдут москвичи, с которыми он уже успел познакомиться. Парень общительный и умеет в жизни устроиться. Еще на Секрике выловил какую-то москвичку и поразил ее искусством фотографа. Теперь массует кататься на лодках. Я обеими руками за, но надо набрать команду, ибо грести самим предстоит. Да и пешком до лодочной станции километра два, на что не все согласны.
Долго ли, коротко ли сидели мы на лавочке в ожидании москвичей, которые почему-то непростительно долго наводят марафет.
- Ну, ты же здесь! - объяснил Колян мне неразумной.
- Коль, такого добра в Москве на рубль десяток да еще приезжего!
- Не, там напряженка с невестами. Одни рвачихи и карьеристки. Сама знаешь, не маленькая.
Москвичи так замарафетились, что мы их не дождались. Набрызгавшись антикамариным спреем, пошли лесом в Филиппову пустынь, но пройдя километра два, поняли, что пришли не туда. Спросили у местных - да, параллельная дорога и чуть в другую сторону. Дима давно порывался уйти в номер отдыхать, так что в обход мы не пошли и в пустынь не попали. Остановились на берегу Святого озера прямо напротив нашей гостиницы, и Колян решил разжечь костер. Зажигалка у него при себе, а мусор, как ни странно, нашелся. Дима постоял немного, да и ушел к себе отдыхать, а я полезла отмачивать ноги в озере. Вода чистейшая, спуск удобный - я уж привыкла ко всякому, и ноги резать о ракушки и битые стекла по уши в иле, а тут - лепота! Простор такой, что хочется нырнуть и плыть и плыть! Подобное впечатление у меня было, когда впервые увидела Неву. Река в городе, нонсенс! Да еще такая чистая, синяя, державная! Колян, развлекавший нас всю дорогу байками или терзавший вопросами, замолчал и занялся костром, а я стояла по колено в теплой и чистой воде, смотрела вдаль и была как никогда счастлива. Не знаю почему. Видимо, счастью не нужны причины и условия. Просто приятно быть здесь, среди людей, которые ничего не знают о тебе, о твоей боли и немощи, никаких твоих историй. Никто не учит жизни, не лезет с вопросами о планах и мечтах. Как сказал Алексей, островитяне (хотя речь не о них, но мы за шесть дней уподобились) особые люди. Жизнь тут размеренная, неспешная, люди никуда не спешат и готовятся к вечности. Все здесь иначе, и сам становишься другим.
Костер не грел, а чадил, но все-таки я выползла погреться. Сколько можно тут стоять? Какое-то время спустя вернулся Дима. А еще чуть позже - какой-то дядька из местных решил искупаться. Разделся и нырнул прямо с того места, где я только что прохлаждалась. Колян поинтересовался, плавают ли тут вообще.
- А почему нет?
И уплыл далеко-далеко. Наш человек! Потом вышел из воды, оделся и скрылся. Времени меж тем почти девять. Эх, надо что-то придумать с плаваньем, обязательно,  а то душа не на месте!

Остров Анзер

Берегли мы силы так активно, что на службу не пошли. И вообще я возмутительно долго спала. И храп не мешал, и белые ночи. Причем, у нас оранжевая занавеска, и кажется, что все время закат. Еще вчера собрали сухие пайки, выданные нам вместо сегодняшнего питания. Банан, яблоко, два пирожка, пару кусков хлеба, которые я зажевала еще вечером, и бутылка воды. Консервы и теплые вещи, а также прочие закуски, собрали в мой огромный рюкзак и взвалили на Колькины плечи. Еще один рюкзак со снедью повесили на Сергея. Подозреваю, многое привезем обратно - пугают голодом и усталостью, а на деле впечатлений столько, что не до еды, и пайка хватило бы вполне.
Опять все люди как люди, а я - королева! Накинула капюшонку на футболку и недоумевала, почему все так упехтерились? Тепло ж на улице! А на катере околела. С нами ехали батюшка и монахиня Зосима из Адыгеи. Матушка оказалась игуменьей, я даже не помню, слышала ли ее голос - настолько она была тиха и незаметна. Батюшка читал акафист святителю Николаю, а мы следили по распечаткам. Алла Юрьевна, одна из наших паломниц, обняла меня, дабы я окончательно не заледенела, а когда акафист кончился, мы спустились в трюм, сели рядом с теплой трубой и до самого Анзера я не высовывалась. Ветровку, разумеется, взяла, но она осталась в рюкзаке, а где он - неизвестно. На Анзере распогодилось, а днем и вовсе стало жарко, так что куртку зря таскали.
Выползали на берег по огромным валунам, держась за руки. Наш экскурсовод, монахиня Ольга, обрисовала наш маршрут от мыса Кеньга, куда мы и выгрузились, до Голгофо-Распятского скита. От девяти до двенадцати километров по разным подсчетам. Всего остров занимает 47 километров в квадрате, а население - 16 человек. Красота! С октября по май сюда не добраться, так как начинаются шторма, а потом море замерзает.
Есть традиция: взять у берега камушек по силам и бросить в канаву, которой мы пойдем. У этого действа не сакральный, а чисто практический смысл - чтоб канаву не размыло, а поскольку на берегу камней предостаточно, можно напрячь туристов. Только не надо хватать большие валуны и переть в канаву, все по силам! Любовь Серафимовна видела в этом  образ несения своего креста, что меня не порадовало, ибо я положила свой камень в кармашек своего же рюкзака, но нес его Колян. Тот ушел далеко вперед, и я долго не ведала, бросил он мой камушек или забыл про него и потащил дальше.
Старшее поколение на каждом шагу подстерегали чудеса, которые мы в силу возраста и относительной физической подготовки не так явно ощущали. Т.Н. говорила, что обычно их по Анзеру тащили в бешеном темпе, а тут попался такой замечательный гид, что не нарадуешься. Ольга же сказала, что очень любит водить бабушек и всегда просит себе группу тихоходов, дабы не спеша погулять по острову и успеть все рассказать.
- Вы не представляете, как вам повезло! - сказала Т.Н., решив, что Ольга иронизирует.
Однако нет. До Троицкого скита мы остановились несколько раз и даже присели на лавочки, под уже во всю палящим солнцем. Ольга зачитала нам рассказ одной из заключенных, Ольги Викторовны Второвой-Яфы. Попала она в лагерь в 53 году, в 1929-м, была очень образованной женщиной и писала не хронологию ужасов, а философские переосмысления происходящего. Рассказ называется «Чистый четверг», когда заключенное духовенство вместо служения литургии года, вместо чина омовения ног, занимались изнуряющим физическим трудом, с которым лучше справились бы имевшиеся в лагере лошади и волы.
Вот одно из ее стихотворений, найденных на просторах рунета:

В мире есть место, где люди стареют
Вдвое скорее, чем в жизни обычной.
Место, где юноши даже седеют
В лютой тоске по отчизне привычной.
Там не живут - «отбывают срока»,
Делают все как-нибудь, «на пока»;
Не умирают там, а «загибаются»,
Дети там лишь вне закона рождаются
И погибают один за другим.
Было то место когда-то святым,
Ныне УСЛОНом оно управляется,
Лагерем громко оно называется,
Каторгой тихо клянут его люди.
Чем это место со временем будет?
Кто разгадает? Одно несомненно:
Будут сюда приезжать непременно
Из одного поколенья в другое,
Будет то место для многих родное
Горькою памятью прошлых страданий;
Свиток чудесных и жутких сказаний
Бережно будут развертывать внуки...
Пусть же с другими не минет их руки
Также и этот правдивый рассказ:
Он хоть и плох, да зато без прикрас.

Послушав рассказ и передохнув, мы вошли в часовню Елиазара Анзерского. Ее еще ремонтируют, но это не помешало нам почитать там акафист.
Далее наш путь стелется к поляне у озера, где есть не только лавочки и столы, но даже удобства вверх по тропинке. Перекусив, мы двинулись дальше. Сложно воспроизвести маршрут, всего не упомнишь. На каждом шагу озера, красота неописуемая, запахи незнакомые в наших широтах, разнотравье. Птицы поют, хотя говорили, что на Соловках, и тем более на Анзере, их не услышать. Остров скорби и радости. Знаю, есть маршрут обратный, от Распятского скита к Кеньге, но мне кажется, наш более логичен и символичен. И он нелегко нам дался. Почти всю дорогу мы с Димой тащили Т.Н. под руки. Ей было очень тяжело, и она неустанно благодарила Ольгу за медленный темп и понимание.
- Наверное, это последний Анзер в моей жизни.
- Матушка Зосима уже в прошлом году попрощалась с Анзером, - нашлась Ольга, - а видите, приехала, да откуда!
В гужевом транспорте нам отказали, хотя во время очередного привала появилась каурая лошадка, впряженная в повозку с сеном. Безбоязненно подошла к одному из ребят, видимо, московских, тот ее погладил, но пока я лазила за фотиком, дабы такой момент запечатлеть, животинка повернулась ко мне задом и продолжила свой путь.
Заходили в часовню Иова Анзерского а, выходя на луг, где явилась ему Богородица, пели Царице моя преблагая. Были и в часовне в честь иконы Божией Матери Знамение. Только часовню Петра Зверева я упустила, наткнувшись на Коляна, который увел меня другой тропой. Он-то бывалый паломник, все нас догонят и найдут. Только другой дорогой. Зато мы раньше всех пришли в Голгофо-Распятский скит.  
- Я твой камушек положил в канавку.
- Спаси тебя Господи.
Радивый отрок, если б не курил и не матерился - цены бы не было.
Обратная дорога далась нам очень нелегко. Банан и яблоко я так и не съела, воду мы с Димой почти всю выпили, но в дороге и иголка тяжела. Сумка-почтальонка так оттянула мне плечо, что я укоротила ручку и повесила ее рюкзаком, но это не слишком помогло. Надо купить рюкзак для таких переходов. Кроссовок дома четыре пары, а я геройствую в мокасинах! Впрочем, они удобные, претензий нет. Просто когда идешь медленно, и кто-то на руке висит, становится тяжелее. Однако хоть какая-то польза от меня грешной, хоть какое-то доброе дело сделаю - не все же чайные пакетики стрелять и питаться на халяву!
В какой-то момент мы подумали, что заблудились. Ольга поняла, что Т.Н. тут была неоднократно и хорошо ориентируется, поэтому не стала дожидаться нас, собрала остатки группы - тоже медлительные. Слава Богу, вышли к Белому морю. Пока наш катер не подошел, я не справилась с искушением пробежаться босиком по воде. Думала, море задымится! Вдоль берега совсем тепло, и вода такая прозрачная, что видно каждый камушек, каждую водоросль. Дима не остался в стороне от моих ребячеств. Сразу чувствуешь себя лучше, а уж если целиком окунуться... и стала я мечтать о вечернем заплыве, сообразив, каким облачением пожертвовать. Сушить одежду можно на втором этаже, в комнате 31.
Вчера было соборование и некоторые наши сподобились. Завтра будут причащаться, а сегодня героически пошли на вечернюю службу. По дороге обратно до меня дошло, как сильно я устала. Все-таки не каждый день проходишь такие расстояния да еще по жаре и с отягощением. После вечерней трапезы я потратила какое-то время на попытку позвонить домой с телефона Т.Н., но папа не брал трубку. Что ж, я пыталась. Упаковала в сумку вторую юбку, полотенце уже не влезло, а целлофановых мешков у меня не было. Вышла во дворик. На лавочке сидела Т.Н. Я, разумеется, не стала скрывать, куда направляюсь и это не вызвало никаких нареканий, однако я задержалась на какое-то время.
Только я распрощалась с Т.Н. и уже накинула шнурок на дощечку калитки, как появился Дима. Разумеется, я позвала его с собой, хотя он устал. Я поплаваю, а ты посидишь. Не отказался.
На берегу уже дымил костром Колян. Вот все и собрались. Я сняла футболку, оставшись в майке на бретельках, и зашла в воду в юбке. Узкой и ниже колена, разумеется. Плавать в таком прикиде - не ахти какое удобство, но ткань легкая, ко дну не тянет и пузырем не раздувается. Сбылась мечта идиотки! Нырнула и почувствовала себя человеком. Щенячий восторг! Синяя, чистейшая, теплая вода! После такой перебежки! Колян что-то кричал с берега, но я проигнорировала. Жаль, что нет ориентира - плыть до другого берега очень далеко, а так сложно сказать, сколько я отмахала. Ребята сказали - много, а я почти не ощутила нагрузки, да и по времени мало. Обычно мы с папой плывем четыреста метров до детского лагеря «Октава» и столько же обратно. Занимает это около получаса в обе стороны. Тут кажется - окунулась и вышла. И замерзла. Натянула сухую юбку, сняла мокрую. Майку вытащила из-под сухой футболки. Костер только дымил, но не грел. Дима побыл с нами немного и ушел отдыхать.
- Коль, ты меня только прокоптишь своим костром, он вообще не греет, - я уже хотела уйти кофе попить - он продается в ларьке с пирожками, да за шесть дней я так и не попробовала.
Колян припер откуда-то кусок слюды и поджег его. Повалил густой черный дым, причем в сторону нашей гостиницы. Зато пламя разгорелось жаркое!
- Кто-то к нам чешет. Ты ему скажи, что замерзла, а я для тебя костер разжег.
- Нет уж, я на тебя все свалю!
- Да ладно! Ты же милая красивая девочка, тебе ничего не будет.
Благо, строить из себя барби не потребовалось. То ли дым выветрился, то ли человек передумал чинить с нами разборки.

Муксалма. Духовный отпуск
Муксалма
Автор: Кира Бородулина

Остров Муксалма. Скиты

Воскресенье. Литургия и крестный ход, который мы с Димой потеряли непонятно как. Потом вернулись в храм и подошли к кресту. После трапезы поездка на Муксалму. Форма одежды свободная, действующих храмов там нет. Надо было мне этой возможностью не пренебрегать и поехать в штанах и кедах, но на Большом Соловецком жарко, и я решила, что в штанах запарюсь.
Муксалма - название финское. Мук - маленький, салма - пролив. Соединен он с Большим Соловецким островом каменной дамбой, выложенной монахами, чтобы удобнее было перевозить скот. Перед тем как выкладывать дорогу, монахи строго постились и в результате окончили работу в один летний сезон. Навигационно правильно, без всякой техники - сейчас такое чудо повторить не могут. Как сказала одна из наших женщин, дорогу выложили ангелы. Мне понравилось - дорога ангелов. Суровая северная красота.
Остров небольшой и продувается всеми ветрами, так что и в юбке неудобно, и кофту надо было взять. Т.Н. отдала мне свою, и, пройдя вглубь острова, я отогрелась. На катере плыли минут сорок, и Наталья дала мне дождевик, видя что я вся в мурашках, но в трюм спускаться не хочу. Еще бы, такая красота вокруг!
В Сергиевском скиту живет монах Моисей, восстанавливает хозяйство. Раньше оно здесь было очень богатым, но после революции все разорили.
Остров - рай для фотографа. Перед поездкой у меня была дилемма: взять мыльницу или зеркалку? Выбрала первое, решив, что «Никон» в дороге тяжел, да пока расчехлишь, пока настроишь - все убегут.
- О, вы бы тут зависли! - сказала Наталья, когда мы шли между передовиками и отстающими. - У нас тут снимают по две тысячи фотографий и все шедевры.
- Да, тут можно каждый уголок фоткать и панорамы шить...
Но именно для фотосессий лучше приезжать в одиночестве, спокойно, чтоб никто не гнал. Мыльница хороша компактностью - выхватил, щелкнул и дальше побежал. Нетяжелая сумка так оттянула плечо, что до сих пор будто жуки под кожей ползают, а если бы еще объектив таскать? Есть в нашем московском подворье человек с навороченной техникой, и я, как наткнусь на него взглядом, пускаю слюну. Еще когда в Кеми грузились на корабль, он фотографировал то ли нашу группу, то ли свою внучку. Объектив просто мечта! И сумка заплечная угрожающих размеров.
Помолившись у скита преподобному Сергию, мы отправились к причалу. Дорога обратно всегда легче. Когда выгружались на остров, карабкаясь по валунам, я ободрала ноги, а Дима потерял тапок, что жутко веселило всю группу. После того, как капитан выловил беглую обувь, Наталья посоветовала Диме по приезде домой поставить трофей на полку или вовсе оправить в рамку.
Вернувшись на уже ставший родным остров, мы потрапезничали и решили смотаться в скиты. Т.Н. договорилась, чтоб эта экскурсия, не входящая в обязательную программу, обошлась нам подешевле. Завтра у нас свободный день и ее предлагают, но несколько дороже. Мы же, часов около восьми, загрузились в «буханку» и поехали дровами сначала в Савватиевский скит, а затем в Исаакиевский. В первом нас батюшка не дождался - написал водителю смску, что ждет в восемь, но мы опоздали минут на двадцать. Батюшка суровый, бывший афганец и строгий постник. Предупреждали не телиться, если бы он и дождался - молча оставляй записочки, приложись к иконе и проваливай. Мы же и этого лишились.
- Ладно, хоть помолимся в таком месте, - сказала Т.Н.
Мы стали напротив храма Одигитрии и пропели «Богородице Дево радуйся», а потом затянули «Царицу». Последнюю допеть не успели, ибо вышел некто и открыл нам храм. Зашли, разулись, оставили записочки и пожертвование, пропели тропарь и кондак Одигитрии и уехали. В дороге я подслушивала истории водителя. Т.Н. сидела рядом с ним, а я в салоне, спиной к ним, но все-таки близко и чтоб не циклиться на потрясучке, прислушивалась. Сергей делает тут просфоры летом, а свечи зимой. Приехал сюда монахом, но не благословили. Женился. Вызвал сюда супругу. Год она жила в кузнице, а он - в братской. Жить здесь тяжело. Кто приезжает в монахи - женятся и уезжают, кто работать - спиваются. Климат суровый, место депрессивное, витаминов не хватает.
В Исаакиевском скиту часовня оказалась закрытой, зато есть источник в лесу. Живет в скиту монах Елиазар, разумеется, к нам не вышел.
Вернулись в половине одиннадцатого, а по моим ощущениям было часов девять. Белые ночи в самом разгаре. Сбылись мои детские мечты: поспать на двухъярусной кровати и увидеть белые ночи. По дороге я поделилась этими мыслями с Димой, а Ирина Иннокентьевна поинтересовалась, есть ли у меня еще мечты. Тогда не вспомнила, но она пообещала, что в таком месте они обязательно сбудутся. Сейчас вот припомнила еще одну.
Лет десять назад снился мне сон, что прямо под моим балконом вместо соседского палисадника текла река - наша родная Воронка. И можно прямо с третьего этажа прыгнуть в воду, а не идти пешком три километра или не ехать на папе. Даже не выходя из квартиры, нырнуть и плыть. Вода была такая чистая, синяя, как в Неве. Почему-то во сне я не прыгнула - то ли замешкалась, то ли не поверила глазам, то ли проснулась. А на Соловках почти так: вышел из гостиницы, перешел дорогу и сразу Святое озеро, можно даже не огибать! Если бы окно мое выходило на ту сторону, сразу видно его...

Филиппова пустынь. Переговорный камень

Филиппова пустынь, источник. Духовный отпуск
Филиппова пустынь, источник
Автор: Кира Бородулина

Понедельник - день свободный. И в этот день предлагают платные экскурсии. Разумеется, на Филиппову пустынь мы согласились - идти туда с Колькой еще раз передумали. Ходили с Анечкой - родом из Москвы, по образованию ботаник. Наши дамы замучили ее вопросами о каждом цветочке и кустарнике. В пустынь идти километра два. Источник не работал, но спели там тропарь и пошли обратно, помочив ноги в очередном озере с кувшинками. Убежавшие вперед женщины пошли в нашу купальню, отстающие плелись позади. Я решила тоже окунуться напоследок в источник, но передумала. Как известно, женщины любят все усложнять: а мы без рубашек, а эти в рубашках, а мы их не смутим? Понабежал еще народ непонятно в чем, я уже не знаю, за кем я и надолго ли здесь. И ушла. Полезла в озеро. Среди дня на нашем местечке даже загорали, причем в бикини. Благо, одни женщины, плывите в чем хотите. Поплыла я недалеко, так как было ветрено и плылось тяжело. Но освежилась приятно.

Переговорный камень. Духовный отпуск
Переговорный камень
Автор: Кира Бородулина

После обеда Т.Н. договаривалась поехать к переговорному камню. История его такова: 22 июня 1855 г. у этого исторического памятника состоялись переговоры между настоятелем Соловецкого монастыря архимандритом Александром и английским офицером. Текст на камне прочесть невозможно, я нашла в сети: «Зри сие. Во время войны Турции, Франции, Англии, Сардинии с Россией здесь был переговор настоятеля архим. А. с английским офицером Антоном Н 22 июня, в среду в 11 час. до полудня по записке начальника неприятельской военной эскадры в Белом море, требовавшего от монастыря быков (записка представлена свят. Синоду). После переговоров, благополучных для обители, настоятель возвратясь в монастырь в 1 час дня, служил в тот день в Успенском соборе литургию и молебны; служба кончилась в 4 час. В ту неделю N дня пост строгий был в обители и скитах и Господь в это лето не допустил воюющих нарушить иноков покой, как без милосердия они поступили в 1854 г. А.А.»
Не знаю, почему Т.Н. так жаждет увидеть этот камень, но мне просто жалко тратить предпоследний день на лежание в номере. Оное мне, впрочем, не грозило: одна из микрокомпашек звала меня в Зосимову пустынь, пешком - им надоело трястись со старушками в автобусах, а московские соседки по комнате звали на лодочную прогулку - ту самую, куда зазывал Колян, но мы так и не собрались. Я всем отказала, понадеявшись на Т.Н. В итоге она не поехала, ибо слишком устала. Я расстроенная залезла на верхний этаж, однако долго мне не лежалось. Надо хоть по поселку погулять, сувениров купить. Мы с Димой нашли только одну сувенирную лавку, не слишком богатую, но говорят, ближе к поселку есть еще парочка. Туда мы и отправились. Сначала зашли в церковную иконную лавку, где были в первый день, а потом за сувенирами.
С телефонами здесь творятся чудеса: мы ими не пользуемся, но они разряжаются через два дня. Поэтому даже в качестве часов их перестали с собой носить. Наугад вернулись в гостинцу около половины пятого. Мои соседки, что ходили в Зосимову пустынь, собрались еще в морской музей. Я хотела к ним примазаться, так как советовали заказать экскурсию - сами ничего не поймете. Но полшестого уже трапеза, а экскурсия полтора часа, да пока дойдем... в общем, пошла я гулять одна, а соседки остались в комнате.
Хотели пойти с Димой на вечернюю службу, которая по островному обыкновению начинается полседьмого, так что после трапезы было время отдохнуть. И тут московские соседки сагитировали меня пойти на Белое море.
- Как самую молодую и легкую на подъем! А то когда еще сходишь?
Действительно. Может даже искупаюсь в Белом море! Ведь тогда на Анзере вода была теплая! Лида и Наташа (та самая девочка с зонтиком) бежали впереди, а мы с Софьей - позади. Люблю быстро ходить, но не в таких местах. Хотелось все рассмотреть и пофоткать, а за первопроходцами не угонишься. Наташа купила путеводитель и быстро разобралась, куда и как нас вести. Оказывается, мы держим путь к переговорному камню! И путь этот очень красив. Такое чувство, что идешь по какой-нибудь Анапе, а вовсе не на севере находишься. Разулись, шли босиком по песку. Давно забытое ощущение! Я не видела моря девятнадцать лет. Никогда не испытывала к нему священного трепета, но все же, долгонько. Уже почти и не помню, что к нему испытываю.
Спутницы мои не слишком церковные - на счет Лиды и Софьи я поняла уже давно, а Наташа не с нами живет, но знают ее из-за этого зонтика все. София из Екатеринбурга. Мы почти всю дорогу говорили, а спереди слышались философствования Лиды про веды, которые «тоже имеют место быть», про живые камни, которые якобы все помнят, про гороскопы и про то, что все она принимает как часть бытия. Как говорится, у всякой плюшки есть свои шишки. Зато активные, спортивные - сегодня уже на лодочную станцию сгоняли, нагребли там неизвестно сколько и обратно прибежали. С нашими каши не сваришь - ой, далеко, устали, давайте автобус!
Пришли к морю, а там сидел мужичок за круглым столиком. Как оказалось, весь день в одиночестве. Созерцал и наслаждался тишиной. Мы пофоткались и решили было, что испортили ему атмосферу, и он ушел, но нет - спрятался за валунами. Указал нам путь к переговорному камню. Карабкаясь по валунам, мы к нему дошли. Плита и плита. Больше меня поразило само место и эти самые камни. Уж не знаю, что они там помнят, но выглядят величественно и сурово. Всегда меня тянуло на север, одно время болела скандинавами. А этот пресловутый рай на земле в виде острова с пальмой и попугаем никогда не вызывал в моей душе отклика. Рафинированная южная природа.
Выбрались к пляжу, сунули ноги в воду - ледяная! Нет, мои бравые спутницы все-таки решили окунуться, а я так и не поняла зачем. В источнике благодать, а тут что?
- Зато будешь все рассказывать, что в Белом море купалась! - ответили мне.
Взрослые люди! Я выросла в семье спортсмена, мне хватило и вызовов, и самопроверок, и понтов, так что гордо заявляю: переросла. Куда уж только не лазила. Теперь буду всем рассказывать: а я не купалась в Белом море! Окунувшись, мои спутницы почувствовали небывалый прилив сил и даже согрелись, что естественно при омовении ледяной водой. Потом стали воздавать хвалы морю и разговаривать с ним, как с живым. Стали вспоминать, в каких морях купались, и теперь у них почти полный комплект. А я бедная чукотская девочка, не в теме. Сижу и молча созерцаю северные красоты. Мы решили какое-то время посидеть, подышать, полюбоваться. И, слава Богу, помолчать. И было нам хорошо.
Обратно я шла одна.
- Кир, мы не быстро идем? - оглянулась Лида.
- Нет, я просто хочу полюбоваться красотами.
Жаль, фотоаппарат разрядился. Но у Софьи работал, я оставила ей электронный адрес, чтобы она прислала мне фотки. Почти дойдя до поселка, Лида с Наташей вспомнили про какие-то лабиринты, о которых я ничего не слышала. Признаться, уже немного устала и не поняла, почему все пошли и я пошла. Надо было идти одной в поселок. А мы куда-то завернули, и кто знает, сколько еще переться и что это за лабиринты. Оказалось, выложены из камня, тоже на берегу моря. Никто ничего о них не рассказал, так что не ведаю, есть ли там сакральный смысл, рукотворные ли они. Но красиво. Посидели и там какое-то время. Я нашла очень удобный камень наподобие стула, залезла на него и уходить не хотела. Азартные дамы еще плавать в Святом озере собрались! Меж тем уже десять, а в одиннадцать гостиницу закроют.
На пути обратно чуть не заблудились - просто потому, что «той дорогой мы уже ходили и знаем ее, это неинтересно, давайте пойдем вот этой». Софья засомневалась, и благо, подвернулись местные, которые посоветовали нам вернуться. Мокасины мои до сих пор не просохли от купания в Белом море, а от слоя пыли аж позеленели. Софья шла в халате, шлепках и с белым полотенцем на плечах, Наташа в платье, из-под которого торчала длинная юбка. Одна Лида выглядела прилично, как опытная походница.
В общем, слава Богу, день прошел не так бестолково, как мне сначала показалось!

Заяцкий остров, Андреевская церковь. Духовный отпуск
Заяцкий остров, Андреевская церковь
Автор: Кира Бородулина

Заяцкий остров. Отъезд

Вот и последний день. Так и не сходила в морской музей, в лагерно-тюремный, о котором вчера по дороге к морю рассказывала Наташа, так и не покаталась на лодках, не побывала в Зосимовой пустыни. Есть повод вернуться!
На Заяцком острове нас встретил Вячеслав - сторож Андреевской церкви, похожий на шамана. Седые, почти зеленые длинные волосы перехвачены красной лентой, одет в какое-то рубище. Сказал, что любителей разбивать носы о фотоаппараты ждет немало опасностей. Об этом же предупредил и Колян, который в прошлый раз тут «тааак навернулся!» Я шла осторожно по дощатой ступенчатой дорожке. Остров небольшой и обошли мы его довольно быстро. За нами тянулись тяжелые облака - к отъезду погода портилась, обещали грозу.
Заяцкий остров получил такое название не потому, что тут водились зайцы. Изначально он назывался Заедский, потому что сюда заезжали. В лагерное время здесь располагался склад продовольствия, и ездили за яйцами. Многое тут сохранилось со времен финских шаманов: лабиринты, каменные насыпи - земля мертвых. Хоронили своих предков они в море, но дабы почтить их память, выкладывали камни. Что характерно, камни зеленоватые, замшелые. Как в греческом тексте апокалипсиса бледный всадник именуется словом «хлорос» - зелено-желтый, цвет разлагающегося трупа. Удручающее зрелище.
- Не вздумайте брать эти камушки на память, - предупредил Алексей, - кто брал, привозили обратно. Говорили, у них такая бесовщина начиналась...
Разумеется, эти места освящали и даже лабиринты получили христианское переосмысление. Во времена патриарха Никона была написана икона «Лабиринт духовный». Ее можно найти в интернете, хоть и неважного качества. Она очень редкая и символичная.
Больше, однако, меня потрясли истории, рассказанные Аллой Юрьевной, бывшей здесь ранее, пока мы плыли на остров. Т.Н. говорила, что сюда отправляли беременных женщин-заключенных, но продолжения я тогда не услышала. Родившихся здесь младенцев в двухмесячном возрасте увозили на большую землю, в детские дома, а матерей ссылали обратно на кирпичный завод, что на острове Анзер - там зачастую трудились женщины. Много лет спустя дети приезжали сюда почтить память своих матерей. Отцами, как правило, были лагерные надзиратели.
На камнях курлыкали поморники - птицы, которых я не разглядела, а потому попросила Аллу Юрьевну их сфотографировать. По цвету они  слились с камнями, но голоса слышны отчетливо. Чайками здесь можно любоваться бесконечно! У нас они совсем не такие и даже кричат не так. Не раз я вспомнила папино знакомое с детства выражение: глотаешь, как чайка соловецкая. Чайки тут большие, белые, сытые, ухоженные, кричат как дети. У нас на Воронке они тоже есть, но слушать неприятно - какие-то надтреснутые и вымученные у них голоса. Эти же зависают над катером, позируя фотографам. А если кормят их - вообще веселуха. Ловят хлеб на лету, пикирует за ним в воду, кричат, отталкивая друг друга!
Помолившись в Андреевской церкви, мы отчалили на «наш» остров. Потрапезничали, собрали вещи. Время еще есть, а пойти некуда и не с кем. Т.Н. и иже с ней уехали-таки к переговорному камню. Я залезла на второй ярус и задремала перед дальней дорогой.
Когда Т.Н. вернулась, устроила нам с Димой экскурсию по гостинице, где они обитали раньше. Помнится, одна из моих соседок уже туда ходила и делилась впечатлениями:
- Мы живем по-королевски! Там пятьдесят человек в номере, грязь, вонь и готовят сами.
Представьте, притащились вы с Анзера, а тут еще готовка и ссоры из-за невымытых сковородок!
- А мне там больше нравилось, - сказала тогда Любовь Серафимовна, - тут мы зависим от еды, а там сами готовили. Поели утром и ушли на целый день, никуда не торопимся. Сами себе хозяева.
Любовь Серафимовна бывалая и выносливая паломница. Они с Колькой в монастырях и огороды пололи, и картошку чистили, и посуду мыли, приходили в час ночи и вставали в четыре утра. Видимо, ей тяжело привыкнуть к собственной немощи и скачкам давления после такой активной жизни.
Я склонна согласиться с Ириной: мы живем по-королевски. Даже десять человек в номере немало, а что говорить о пятидесяти? Да и помещения практически не проветриваются, на кухне толкучка, шум, гам... правда, все перебрешутся из-за котлов!
Купив в дорогу пирожков, мы вернулись на последнюю монастырскую трапезу. Дедушка-фотограф сказал благодарственные слова нашим встречающим и экскурсоводам, которые нас и на причал проводят. Очень тепло простились и сели на кораблик. Поехали в Кемь. Дорогой, разумеется, читали акафист, фоткали чаек и грелись в трюме. Кто-то спал перед дальней дорогой - там удобно, почти свободные диванчики.
В Кемь прибыли около десяти. Шесть дней на стоянке ждал наш автобус с номером р030во. Так у нас все розово, если б ни еще одна муторная ночь пути - на сей раз в Великий Новгород.

Новгород. Монастырь Варлаама Хутынского

Я решила не наглеть и уступила Диме место у окна. Сама сидела между ним и Любовью Серафимовной. Среди ночи урывками засыпала, куда-то выпадала. Но вообще спать в автобусе я не научилась.
Около семи утра устроились на питстопе трапезничать. Вытащили общак, пристроились за парой больших столов с позволения работников заправки. В Новгород приехали почти в два часа дня. Т.Н. предложила съездить в город на небольшую экскурсию для тех, кто раньше не был, и, разумеется, я согласилась. Выезжаем без двадцати четыре, чтобы успеть на вечернюю службу, ибо завтра почти все будут причащаться. Рождество Иоанна Предтечи. Здешний батюшка очень любит тульских и благословляет причащаться даже если кто не постился.
Хоть на сорок минут принять горизонтальное положение - счастье! Тысячу километров, что мы ехали сюда, шел дождь. И в Новгороде он шел трое суток, а к нашему приезду погода наладилась. Только ветрено и прохладно. Я в голубой ветровке, в рыжих кедах, так как мокасины до сих пор не высохли, и в юбке, в которой плавала в Святом озере. И мне уже все равно. Православную паломницу видно издалека и с трудом верится, что этакое существо способно искушать монахов!
Бегом обозрели памятник тысячелетию Руси, бегом посетили Софийский храм. Чуть не переругались потому, что кому-то нужно в аптеку, но почему-то раньше об этом не сообщалось. Тут же кому-то понадобилось в туалет, а кто-то вспомнил, что у нас кончились чайные пакетики. В общем, искушения, энная часть.
Едва приехав, побежали на трапезу. Монастырь в отличие от Соловецкого бедненький. В комнате буквой «П» нагорожены три кровати, в углу зажат крохотный стол а по диагонали - раковина.
- У нас есть раковина? - удивилась моя новая соседка, Галя. - А я только подумала, какая же толчея будет завтра утром в ванную!
Раковина периодически урчала, но, забегая вперед, скажу, что спать нам это не мешало.
Сад в монастыре шикарный, но ни одной скамейки. Кормили только картошкой, причем всегда вареной. Посуда старенькая. Сам Варлаам завещал, чтобы паломников принимали и кормили, пусть даже самим не хватает. Кто-то посягнул было нарушить его завет, но сильно об этом пожалел. Вот и встречают здесь паломников со всем радушием, хоть и простенько.
Сразу после трапезы побежали на службу. Вроде не слишком долгую - как праздничная вечерняя. Но снятая ветровка так оттянула мне руки, будто там кирпичи в карманах. А на самом деле только фотоаппарат и кошелек. И взяла у Веры единственный на троих ключ и пошла в номер. Оставила там ненавистную шмотку, отдохнула немного. Перед глазами звездочки и тьма, но вернуться в храм все-таки надо.
По дороге встретился Дима, выгулял меня на горку, вокруг которой ходят паломники, прося преподобного Варлаама о своих нуждах. Кто-то даже катается с нее кубарем, дабы вылечить спину и ноги. Мы же не молились, а о чем-то говорили, пока шли. Красивое было небо над монастырем, жаль, фотик оставила. Вскоре и Колян откуда-то нарисовался. Я осталась на службе, а они с Димой ушли на источник.
Причаститься я не сподобилась, а наши собрались читать правило вместе. До этого мы с Верой и Галей пили чай у себя в комнатушке. Тут в отличие от Соловков, один чайник на весь коридор, и мы его до неприличия долго держали. Заварили купленный мной поморский травяной напиток, ибо пакетиков действительно не было. А пирожки нашлись. Мы порезали каждый на три части туповатым ножом, креативно завернутым в некогда влажную салфетку, склеенную на манер чехла жвачкой. Только русский человек до такого додумается!
Самое веселое - устроиться за столом в углу, но и это нам удалось. Вскоре Галя и Вера удалились читать правило, а я - в душ и спать. Вернувшиеся соседки рассказывали, как кто-то всхрапывал, кто-то изо всех сил тряс головой, чтобы не вырубиться, пока слушал - и смех и грех. Да, все-таки поездка не из легких. А завтра еще предстоит полдня в автобусе. Как мы едем - больше, небось еще полночи. Каждая стоянка минут по сорок - пока двадцать человек в туалет сходят, пока чайку попьют, ножки разомнут...
Я по привычке заткнула уши ватой, но, по-моему, вырубилась первой, не дождавшись пока кто-то захрапит. До семи утра меня будто не было. Однако на время литургии гостиницу закрывают, и мне очень не хотелось торчать в номере, пока идет праздничная служба. Знаю, что отец Макарий начал исповедовать наших в половине восьмого, я подошла к восьми. То ли исповедь затянулась, то ли тут всегда так, но до литургии было еще далеко. Читали акафист Иоанну Крестителю, потом каноны, и только после - часы. Закончилась служба около половины двенадцатого. Потрапезничали картошкой, криво отблагодарив монахинь хоровым «Спа-си-бо!» В ответ услышали: «ду-ра-ки!»
- Бога надо благодарить, не вздумайте где-нибудь еще такое отчебучить! - напутствовала мать Наталья.
Влияние пионерского детства, должно быть.
Хоть мы и были вчера на горке, решили сходить еще раз - вдруг часовня открыта? Нет, увы. Но прошли вокруг три раза уже с молитвой.
Далее - суетливые сборы, сумки, автобус. На горизонте Валдай, но все очень жалели нашего дорогого водителя, который страшно устал и которому надо домой. Валдай в программе не значится, но как же проехать мимо чудотворной иконы Иверской Божией Матери? Сергей согласился, выделив только час времени. Казалось, нам с Димой должно хватить - мы же молодые и шустрые! Тем более он там уже был и все знает. Однако приложившись к иконе, мы зависли в иконной лавке о двух залах. Денег мне не хватило, и я уж было хотела от каких-то покупок отказаться, но подвернулась Светлана Андреевна с жаждой сотворить добро. Дай ей Бог здоровья! У меня многие позанимали, но не ожидала, что сама влезу в долги. Деньги остались - в рюкзаке, а он в багажном отделении. Кое-как наскребли на пирожки и воду и побежали к автобусу. Как ни странно, никто не заставил себя ждать. Т.Н. пригрозила, что уедет не досчитавшись, рассоримся на веки вечныя. Испугались!
По пути прочли соборно благодарственный акафист Слава Богу за все. Стали смотреть фильм «Батюшка», однако на очередном питстопе, уже часов в восемь вечера, выяснилось, что некоторым фильм до слез не нравится. Я взяла себе кофе и отошла в сторонку, не желая подслушивать чужие разговоры. У меня не было ощущения грязи – нормальный жизненный фильм. Нельзя же в скорлупу забиться, мы вынуждены жить в этом мире и общаться зачастую с нецерковными людьми. Мои родители вообще телевизор не выключают, как подключили триколор. Сидят в одной комнате и гоняют то спортивные каналы, то «Спас» с «Союз».
В общем, дальше мы смотрели чудеса двадцатого века, к великому неудовольствию Коляна. Но ведь и там показывали сатанистов на кладбище!
Следующая остановка была в Волоколамске, на трапезу, уже в половине одиннадцатого. А дороге конца-края не видать. Казалось, не видать его и в час ночи, когда мы остановились на очередной заправке в туалет и, нервно хохоча, рассматривали страшные мягкие игрушки, пытаясь опознать, что это за звери такие. Только в три часа ночи забрезжил на горизонте родной город, а я до дома добралась к четырем. Полночи переписывались с папой, который порывался приехать за мной к храму, не желая, чтобы я тратилась на такси. Вера и Галя меня довезли, спаси их Господи.
Вот так и закончилась моя первая масштабная одинокая поездка. Впечатлений море, а поделиться слов не хватает. И до сих пор не верится, где сподобил Господь побывать. Дима мечтал об этой поездке, а я будто дуриком попала - в отпуск убегала, от всех и вся. Поговаривают, что скоро Соловки закроют для женщин, как Афон, так что вовремя успела! И уже скучаю. Действительно другая жизнь, после которой так не хочется включать компьютер и нырять в помойку интернета. Не хочется вспоминать свои суетные дела и жизненную неустроенность. Неужели обязательно жить на острове, чтобы так же неторопливо и размеренно готовиться к вечности? Хотя, дело, конечно, не в острове как таковом...

 
Автор: Кира Бородулина, г. Тула, Россия
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст