Литературная страничка
фотоисточник фото: http://www.desertozavr.biz

Змея


В пустыне, на песке, лежала змея. Она была крупная и холодная, ее тело поблескивало в печальных лучах заходящего солнца, а крохотные глазки неподвижно смотрели вдаль. Змея грелась. Песок еще сохранял дневное тепло, он струился и рассказывал змее о том, что происходит в пустыне. Где-то далеко, за много миль отсюда, шумели воды оазиса. Змея любила этот звук: он был сродни пению ветра в вечерней дали. С севера, едва слышная, незримо приближалась буря, и легкие завихрения воздуха уже говорили змее о том, что она пройдет стороной. С той стороны, где садилось солнце, доносилась осторожная поступь льва: он охотился. Как ни мягко ступал большой зверь, змея своим чутким телом слышала и его шаги, и то, как он припадал к земле, и как втягивал носом воздух, пытаясь по запаху определить близость добычи... Песок рассказывал многое...

А это что за звук? Неритмичный, чуждый пустыне. Это – человек, догадалась змея. Путник, неосторожно забредший в самое сердце барханов. Он измучен, ноги его заплетаются, он часто падает и долго лежит, собирая силы, чтобы сделать еще несколько тяжких шагов. В его дыхании слышен свистящий отзвук смерти, - пустыня с ее жестоким ночным ветром и колючим холодом уже вынесла ему свой безжалостный приговор. Змея прислушалась: человек упал и больше не вставал. Он лежал очень тихо, без движения, песок молчал. Тогда змея приподняла голову – и поползла...

Это оказалось недалеко. Смертельно усталый, путник лежал на песке. Глаза закрыты, лицо повернуто к небу, - там зажигались первые крупные звезды. Змея изогнулась, неслышно вползла на грудь человека, обвилась вокруг его шеи и блаженно, сладостно замерла: так ей было теплее. Легкий ветер кружил ночь. В груди человека едва слышно билось сердце. Все спало.

Глубокой ночью душа изможденного путника попыталась освободиться от тела, но что-то ей сильно мешало, - какое-то необъяснимое, непонятное препятствие. Все же она собрала свои силы и – взлетела! Она мчалась стремительно, ликуя, наслаждаясь свободой, и поднималась все выше и выше, - туда, где необъятное пространство уходило вдаль. Но вдруг - будто плотная стена преградила ей путь, полет замедлился, и она закружила на месте. Белый свет разлился вокруг. Блеснуло трепетное золото волос, яркий росчерк огненного крыла, и голос, ясный и чистый, сказал ей:

- Остановись!

- Я пришла! – Сказала она просто.

- Ты должна вернуться.

- Но почему? – Спросила душа. – Мой час настал. Человек умер, и тело его остывает в пустыне.

- Умирая, человек придавил своим телом змею. Она может погибнуть. Вернись и дай змее свободу.

- Змея?! Простая змея?! – Изумилась душа. – Но их сотни ползают по пустыне! Я же – душа человека, и я так стремилась сюда!

- Жизнь каждого существа священна! - Был тихий ответ.

Глубоко понурившись, душа проделала обратный путь и оживила тело. Человек немного полежал, потом вздрогнул – и проснулся. Над его головой медленно всходило солнце. Он отдохнул и готов был продолжить путь. Но тут, холодея от ужаса, он почувствовал на себе змею. Однако человек был жителем пустыни и знал, как следует поступать со змеями. Он осторожно, бережно разжал ее тесное кольцо и опустил на землю. Ночью змея охлаждается и становится неподвижной, а теплые солнечные лучи оживят ее. Так подумал человек, уходя.

Прошло немного времени, и змея согрелась. Она долго лежала на песке, не шевелясь и прислушиваясь к удаляющимся шагам человека, потом приподняла маленькую голову и поползла...

 
автор:  Елена Черкашина
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
Реклама
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст