Литературная страничка

Подруги


Подруги

Когда Зинаида Петровна пришла, Лидочка уже была на рабочем месте, включила кондиционер и компьютеры и, кинув начальнице обычное «здравствуйте», продолжала перед зеркалом наводить утренний марафет. Невысокая, круглолицая, с тонкой талией, но пухлыми ручками и ножками, она производила впечатление кнопочки. Особенно эту мысль навевал вид ее сильно вздернутого носа. Казалось, если на него нажать, то девушка разразится звонким смехом или трелью самых наиприятнейших слов. Однако когда ей что-то не нравилось, она брезгливо поджимала губки, в досаде закатывала глаза, никогда при этом, не позволяя себе, открыто на словах выразить неприятие ситуации. В работе и жизненных ситуациях она часто путалась, демонстрируя пробелы в самых элементарных, на взгляд Зинаиды Петровны, вопросах. Не смотря на это, временами сквозь деланно-кроткий голос и угодливые фразы у нее проглядывалось некоторое превосходство. Чувствовались амбиции, о которых девушка пока не смела открыто заявить. Короче о ней можно было сказать, что она очень молода и неопытна.
Главный бухгалтер сразу обратила внимание, что сегодня Лидочка в новой модной юбке, да и босоножки, кажется, у нее были новые. Это незначительное событие отозвалось в Зинаиде Петровне едким неприятным чувством, и с удивлением она поняла, что завидует двадцатилетней девочке. Зинаида вместе с мужем, копя на квартиру, сейчас не могла себе позволить лишние траты. «Маленькая течь топит большой корабль», а потому, женщина уже стала забывать, когда у нее последний раз обновлялся гардероб.
Повесив на плечики модного покроя, но начавшую выцветать ветровку, Зинаида Петровна проглядела в Интернете рынки недвижимости, курсы валют и перешла к бухгалтерским программам, время от времени, поглядывая в сторону Лиды, так чтобы та не заметила ее заинтересованности в юбке. В подобных длиннющих юбках, состоящих из многих ярусов рюшечек, сейчас ходил весь город. Учитывая, что резинка на поясе была чрезвычайно широкой, эту вещь можно было носить и как сарафан. Главбух мысленно перебирала имеющиеся у неё блузки, представляя, как бы она смотрелась в такой одежде.
Только три года назад Зинаида Петровна звалась просто Зиной, работала рядовым бухгалтером на предприятии, снимала комнату с подругой и была довольна своей участью. Что еще нужно деревенской девушке, устраивающей жизнь в большом городе? Судьба её не била, но особо и не баловала - всего приходилось достигать своим трудом и упорством: сама поступила на экономический факультет на бюджетной основе, сама подрабатывала днём, чтобы не помереть в общаге с голоду, сама зубрила по ночам, чтобы не вылететь из института. Тяжело, конечно, было, но весело. И личную жизнь она устроила сама. После двух неудачных романов, Зинаида наконец-то уразумела, каким должен быть её муж. Теперь оставался открытым вопрос - где его найти? Пробовала она и газетные объявления, и сайты знакомств, но встретила его случайно, когда пришла устраиваться в экскурсионное бюро, где по сей день работала главбухом.
В тот знаменательный день Зина уже побеседовала с директором бюро, убрала в сумочку диплом, копию трудовой книжки, и собиралась уходить, когда в офис вошёл молодой полноватый мужчина лет тридцати - водитель автобуса, время от времени нанимаемый бюро. Его звали Валерой. Директор предложил Зине съездить вместе с группой на экскурсию, чтобы она имела представление о специфике своей новой работы.
Пока группа ходила осматривать городские достопримечательности, Зина очень приятно пообщалась с Валерой. Потом они пару раз встречались на его маршруте. А когда обменялись телефонами, свидания перестали носить случайный характер, и закончились горячей привязанностью и штампами в паспортах.
Положение обязывало звать Зину по отчеству, хотя ей было всего тридцать лет.
- Зинаида Петровна, Анвар Мубарякович просил проверить этот счет. Он сказал, там что-то напутано.
Лида, передав распоряжение директора, села за второй компьютер и, свернув файл с текстом недописанной экскурсии, стала раскладывать виртуальный пасьянс.
Уже три месяца девушка работала в бюро дяди Анвара, но до сих пор точно не знала свои обязанности. Предполагалось, что со временем она станет штатным экскурсоводом, но пока просто работала на подхвате, что-то вроде секретарши с расширенными функциями, и немного бухгалтером. Несколько раз она стажировалась у других экскурсоводов, но сама экскурсии пока не проводила. Частенько Лида втихаря играла в компьютерные игры или занималась институтскими делами под эгидой написания текста будущей экскурсии. Еще она вела что-то вроде дневника с вырезками из женских журналов, украшая всё это цветочками и сердечками. В столе у неё был спрятан маленький плюшевый мишка. Во многом, ведя себя, как ребенок, она, тем не менее, раздражалась, когда к ней соответственно относились. Начать можно с имени. Ну что такое «Лидочка»? Она же взрослая девушка, а не дитё! В экскурсионном бюро ко всем обращались по отчеству и только к ней - по имени. Даже молоденькую экскурсоводшу Марину звали Мариной Антоновной, а ведь она всего на два года старше Лиды. Что за неуместное исключение? Вот и Зинаиду все называют Петровной, хотя та далеко не старуха. На мгновение, оторвавшись от карт, девушка украдкой взглянула на главбуха, углубившуюся в мир цифр «запоротого» счета. Неприязнь к этой успешной женщине ей едва удавалось скрыть. И как всё людям в жизни удаётся? Зинаида Петровна и образование имела, и замуж вышла за доброго и хозяйственного мужчину, сейчас решала квартирный вопрос. И ведь решит! Для Лиды же все эти фонды, рынки были темнее тёмного леса. Лиде на работе было некомфортно. Безразличие главбуха действовало на неё угнетающе. Порой, ей казалось, что начальница её в упор не замечает и где-то даже презирает. Лида старалась быть исполнительной, но кроме холодной вежливости не чувствовала иного отклика. Казалось, что каждый в бюро живёт в своём мирке, как может его обустраивает, но никого туда не пускает. Девушка со стороны наблюдала за этими мирками, чему-то удивлялась, чему-то завидовала, но подобраться поближе к ним не могла. Впрочем, и не пыталась. В конце – концов, у неё своих проблем хватает.
Лида слыла немного рассеянной, но на самом деле, просто подобным поведением научилась скрывать неприспособленность к жизни. Может именно поэтому, она решила связать её с Семёном – молодым журналистом и начинающим телеведущим одного из каналов местного вещания. Ей льстило, что у него всё схвачено, и за его самоуверенной спиной ей не придётся беспокоиться ни о квартире, ни о проблемах с сантехникой и электропроводкой, ни об организации свадьбы, ни о совместном отдыхе после неё, да и вообще ни о чём. Но Лиду волновала какая-то двойственность её положения. Другим она рассказывала о скорой свадьбе, замечательном женихе, но внутри не вполне чувствовала себя невестой. Семён запросто мог не появляться в её жизни неделю, а потом, как ни в чём ни бывало, приехать вечером и, едва поинтересовавшись как у неё дела, до часу ночи рассказывать о гонках или лошадиных скачках. Иногда его «прорывало» на нежность и он бывал очень милым, но на вопрос «любит ли её», жених отвечал: «Ну, ты же знаешь». Лида боялась уточнять, что именно она должна знать.
Молодые люди встречались три месяца, когда на вечеринке у общей знакомой Лида буквально вынудила Семёна сделать ей предложение, поймав на слове, что он женится на ней, если «скромница» выпьет бутылку коньяка. Как в тот вечер добралась до дома, Лида не помнила, а утром не знала, куда засунуть раскалывающуюся с непривычки от похмелья голову. Зато все знакомые звонили и поздравляли. А Семён приехал с шикарным букетом и подтвердил, что отныне и навеки их судьбы переплелись и скоро они сыграют свадьбу. Впрочем, конкретные сроки не оговаривались.
Лида любила его всем сердцем и хотела взаимной теплоты чувств, но не получая её, радовалась и тому, что является официальной невестой известного человека. Поэтому, когда Зинаида Петровна, созванивалась с мужем, воркуя с ним всякие нежности по нескольку раз на дню, что-то неприятное происходило в душе девушки...
Ближе к десяти стали раздаваться телефонные звонки. Лидочка отвечала, записывала шефу пометки на календаре, советовалась с Зинаидой Петровной, сколько запросить за те или иные услуги. И когда пришёл Анвар Мубарякович, отчиталась.
- Теплоход «Белый лебедь» до нас из-за мелководья не может дойти. Они спрашивали - можем ли мы прислать автобусы к Бирску, и по дороге до Уфы устроить ещё одну экскурсию?
- Можно всё, но как с оплатой? Кто компенсирует дополнительный километраж автобусов и издержки на экскурсоводов?
- Руководство парохода настаивает, чтобы мы взяли расходы на себя.
- С какой стати?!
Лицо Анвара Мубаряковича приобрело багровый оттенок. Пару мгновений он возмущённо сопел, но потом взял себя в руки и спокойно произнёс.
- Отметь там где-нибудь себе. Согласно договору, мы обеспечиваем прибытие автобусов к «Монументу». Если нужно, мы даже их сфотографируем и пришлём снимки. Все неустойки - за счёт провинившейся стороны, и решаться будут в судебном порядке. Вопрос о дополнительных услугах я согласен рассматривать только при их стопроцентной предоплате. Что-нибудь ещё?
- Обычная история, - заявила Лида тоном бывалой секретарши, - звонили из Белебея. Хотели обзорную экскурсию как можно дешевле. Очень удивились нашим ценам. Сказали, что другие в Интернете предлагают по двести – сто пятьдесят рублей и бросили трубку.
- Ничего, ещё перезвонят, когда выяснят, что 200 «рэ» - это за одного человека, на большом автобусе, при условии группы не менее пятидесяти человек. Калинкин не звонил? Я сам с ним свяжусь. Лидочка, приготовь мне, пожалуйста, кофе.
И директор стал набирать Калинкина, чтобы выяснить, как прошла ранняя экскурсия, назначенная на семь часов утра.
- Конечно! Зинаиду на кухню не пошлют, а ты тут бегай на посылках, - думала Лида, копошась в закутке, где они обычно принимали и готовили пищу. - Я, между прочим, тоже немного бухгалтер, и почти что экскурсовод. Вон, сидит вся в золоте с маникюром. Везёт же некоторым! Почему кто-то рождается красавицей и ей не надо ни подмалёвываться, ни волосы постоянно подсветлять? А мне каждый день - торчи перед зеркалом, придавая глазам выразительность. Жалко, пока были длинные волосы, не видела такой причёски как у неё. Сейчас бы тоже красовалась. Да и Семёну длинные волосы больше нравятся...
Девушка нервно отгрызла ноготь. Собственно говоря, эта дурная привычка являлась основной причиной, почему Лида до сих пор ходила без маникюра.
- ...поехать на вторую. С Назирой Ахметовной договорённость такая: бросаешь группу у «Гостинки». Ночью уже никуда не доберёшься. Так что я думаю, утречком ты будешь в форме. - Анвар Мубарякович положил трубку, отхлебнул кофе, поставленный перед ним Лидой и, удовлетворённо крякнув, обратился к племяннице.
- Ну что, Лидия Батьковна, сейчас созванивался с Мариной Антоновной - готовься выходить на большую арену. Текст экскурсии ещё не приготовила?
- Мне немного осталось. Кое-какие нюансы уточнить.
- Давай, уточняй. Два – три дня хватит? Зинаида Петровна, справитесь с обязанностями без Лидочки?
- Разумеется! Раньше же справлялась, - в голосе Зины послышались нотки обиды.
- Вот и главбух тебя отпускает. Как и договаривались с тётей Олей, работать начнёшь с детишками. Когда наблатыкаешься – перейдёшь на взрослых. Материал по «Дороге к храму» я уже давал. Какие в этой экскурсии основные акценты? Мы живём в республике, где две основные веры. Поэтому, придерживаемся, что экскурсовод не углублён ни в одну из них. По крайней мере, не выпячивает свои убеждения. У нас организация светская – это нужно чётко усвоить. Лично я, когда работаю, не делаю различия между Христианством и Мусульманством. В зависимости от того, где группа более восприимчива, в церкви или мечети, там и зову служителя для более обширного рассказа. Но так поступаю только не с детьми, ибо мы не должны в процессе экскурсии вызывать у них слишком большой религиозный интерес. Знаешь, там убеждения родителей, воспитание семьи... мы не имеем права вступать в противоречие со всем этим. Толчок, который экскурсия может дать, не должен быть слишком сильным.
Ещё такой момент. Некоторые особо религиозно ревностные не хотят заходить туда или сюда. Таким говори, мол, ребята, для вас это как урок, чтобы научились уважать религии, которые рядом. Ведь что такое экстремизм? Это глупость, помноженная на безграмотность, плюс игра молодецкой крови, минус взаимопонимание. Вот такая арифметика. А экскурсия - это показ и рассказ. Если нет показа, то не имеет смысла и рассказ.
Далее. Придя в храм, некоторые сразу кидаются целовать иконы, а в мечети кто-то впопыхах творит намаз... Они ещё не уверовали! Поэтому, перед началом подчеркивай - такие мероприятия не делаются по пути. Если захотят, пусть потом приходят с чувством, с толком, с расстановкой, а пока, пусть слушают твой рассказ. Впрочем, можешь дать десять минут, поставить свечку.
И последнее касается исключительно взрослых. Часто спрашивают, где купить литературу о храме? Я всегда подчёркиваю, чтобы приобретали только в религиозных торговых точках. А то понесутся в магазин, купят что-то, потом появляются кришнаиты, муниты, ещё какие-то псевдо-религиозные убеждения. Человек не должен в сумбуре хватать всё, что ему предложат.
Лидочка старалась внимательно слушать дядю Анвара, вежливо поддакивая через каждые несколько слов, но, честно говоря, мало что осело в её памяти.
- Ничего, - думала она, поставив в микроволновку баночку с супом, - на ошибках учатся. Придёт время - я не хуже остальных смогу консультировать об особенностях этой работы.
Как-то сложилось, что Лида обычно разогревала свой обед раньше всех. Затем это делала Зинаида Петровна. Директор же вообще питался, когда и где придётся за пределами бюро. Иногда между экскурсиями забегали экскурсоводы на «казённые» чай и кофе, финансируемые директором из собственных средств.
В этот раз из-за наставления Анвара Мубаряковича, Лида грела свой обед после главбуха. Аппетит уже разыгрался и она, ожидая, пока печка подготовит к употреблению её суп, глотала слюнки, наблюдая, как Зинаида в маленький контейнер с горячей гречневой кашей булькнула оливковое масло из бутылки и стала это заедать двумя тонкими ломтиками нарезанного батона, обжаренными в яйцах.
- Блюдёт фигуру, - подумала она, вдыхая запах разогретого жареного хлеба, - ни сардельки, ни мяса себе не положила. Наверное, питается по какой-то модной системе.
Зинаида старалась не смотреть на Лидочку и её обед, но всё же заметила, суп-лапшу, удививший её своей прозрачностью, манившей ароматом свежего куриного бульона и видом аппетитных лапок укропа, плавающих в янтарном жиру.
- Как такой прозрачный бульон удаётся? Я уж и так, и эдак пыталась. И пенку с варёного мяса снимала и крышкой закрывала. Всё одно муть получается. А у этой маменькиной дочки бесполезно спрашивать о кулинарных тонкостях, она всё равно не в курсе житейских проблем, - думала Зина, с наслаждением прихлёбывая сладкий чай, бывший единственным лакомством, которое они с мужем себе позволяли в том режиме строжайшей экономии, в котором жили последнее время.
Все мысли и финансы молодой семьи сейчас сосредоточились в одной точке – своя квартира. Поначалу, год они снимали жилплощадь на стороне. Но деньги улетучивались, а заветная мечта при этом почти не приближалась. Тогда, молодые перебрались в однокомнатную квартиру родителей мужа, в надежде скопить средства, ранее шедшие на съём жилья. Но кроме взаимных «тёрок» и непонимания, возникла серьёзная проблема: как и где им бывать наедине? Пока было лето, они ездили на выходные в деревню к Зининой сестре и ночевали на сеновале. Но в гости же с пустыми руками не поедешь, а это подразумевало дополнительные траты. Поэтому, когда друг Валеры собрался год стажироваться в Питере, разрешив им пользоваться однокомнатной «хрущёвкой», платя только за коммунальные услуги, молодожёны с восторгом восприняли такое известие. Теперь им ничто не мешало на всём копить деньги, и... они сели на жесточайшую диету. Зине после общежития такой режим питания не казался затруднительным, но муж, привыкший к более комфортным условиям, через день взмолился о пощаде. Тогда они стали искать разумный баланс между «хочу» и «необходимо».  Впрочем, изредка, чтобы жизнь не опротивела, они устраивали маленькие семейные праздники. Но сегодня никаких излишеств не предполагалось, а потому, Зинаида из двух яиц и чёрствого батона приготовила завтрак мужу и себе обед (сама она не завтракала), на обед же мужу кроме гречки положила и котлету.
Убирая опустевший контейнер из-под каши в пакет, главбух размышляла, в какой банк определить её сегодняшнюю зарплату. То ли в тот, что ближе к дому, где проценты были меньше, но там супругами планомерно строилась хорошая кредитная история (именно в этом банке они позже собирались просить кредит на ипотеку), то ли отправиться в район Центрального рынка, толкаться в клиентских очередях в плохо кондиционированном помещении, но сохранить часть капитала на более выгодных условиях. Женщина заметила, что чем выше в банках процентные ставки, тем хуже приходилось клиентам. А может, ей это только показалось?
- Раз, раз, раз, проверка, раз... - голос Калинкина помноженный на мощность мегафона вывел Зинаиду из раздумий.
- Предупреждать надо, - рассердилась она, выходя из-за обеденного закутка.
- Знакомый голос не должен пугать, - невозмутимо парировал экскурсовод и, поставив мегафон на зарядку, стал в нём что-то подкручивать.
- Раньше в бюро матюгальник был рупорный, а у вас, я смотрю - навороченный мегафон с микрофоном как у телезвезды, - примирительно похвалила технику Зинаида Петровна, так как собиралась у Калинкина выяснить много вопросов относительно ипотеки квартиры, которую тот приобрёл для сына.
- Спонсоры подарили, - похвалился польщённый Калинкин.
- Ой, а я думала мегафон это оператор сотовой связи, - вставила Лидочка своё слово.
- Лидочка, ты со своим ухажёром ещё встречаешься? - огорошил вопросом Калинкин.
- Конечно! - с вызовом ответила девушка, спокойно перенесшая «рупорную атаку», но последним вопросом вышибленная из равновесия.
- Я к чему? Сын у меня переехал с Интернетом, и теперь не могу записывать телепрограммы. Может, у своего попросишь скинуть мне на флэшку две его последние телепередачи. Очень хороший материал для экскурсий.
- Ладно, спрошу.
- А где Мубарякович?
- Он на экскурсии, - в один голос сообщили Зина и Лида.
В бюро работали четыре внештатных экскурсовода, занимавшихся этой деятельностью лишь в свободное от своей основной работы время. Только директор и главбух были в штате. Последнюю категорию недавно пополнила и Лидочка. Но пока она не освоила профессию, все экскурсии, на которые не удавалось найти свободного экскурсовода, проводил сам Анвар Мубарякович.
- Эх! Жалко! Он хотел узнать утренние подробности, а я не мог тогда говорить.
- А что, были какие-то особенности в утреннем мероприятии?
- Да, не очень... Сегодня возил немцев. Они так смеялись: «Как Вы всё элегантно закрутили!» А как получилось: я сказал, что турки нас спаивают – построили завод по производству бутылок, и мы теперь выпускаем «Башкирскую водку», которую вы можете купить вместе с мёдом на выставке «Зелёная неделя». После экскурсии организаторы спросили насчёт оплаты: «Как?», я: «В пределах договорённости». Маловато, конечно, но они опоздали лишь на семь минут, и в 10:15 я уже вышел с чая из их офиса...
Зинаида Петровна едва поняла, где там можно было смеяться. Да и вообще, ей не терпелось проконсультироваться по ипотеке, и, прерывая пустую речь Калинкина, она как бы невзначай спросила:
- А как идут выплаты за квартиру?
- Нормально. Вы поймите - главное попасть в струю, - ещё более оживился экскурсовод, почуяв неподдельный интерес к своей персоне. - Когда я оформлялся, ипотека составляла семь процентов. И схемы были удачные для тех, у кого более половины всей суммы. Первый год, конечно, сложно. Нужно платить, платить и платить: сумму долга, проценты, да еще, если у друзей, родственников занимали. Я не рассказывал, как семья наша тогда питалась? Фрукты и сладости вообще перестали покупать. Я утром раненько выходил к продмагу и выбирал из испорченного, которое они выставляли на выкид, более-менее приемлемое. А что? Бананы, даже если у них шкурка чёрная, вполне пригодны в пищу, когда всю гниль срежешь. Да и лимоны. Знаете, какой из них знатный компот получается?
Зинаида хорошо помнила этот недавний период жизни Калинкина. У неё он тоже тогда время от времени перехватывал небольшие суммы на еду. Однажды попросил деньги, а когда Зина их дала, то сердце её сжалось от сострадания. Василий Фёдорович схватил пятисотку как бездомная собака, случайно урвавшая в магазине кость, стал что-то сумбурно бормотать, перечисляя, чего на эти деньги можно купить. Даже, обычно очень аккуратный относительно долгов, в этот раз он забыл его внести в свой блокнотик, и когда через месяц Зинаида напомнила о нём, только развёл руками: «Наверно я его уже выплатил, раз ничего не записано». Главбух не обиделась и не стала настаивать на возврате. В конце-концов не на водку же деньги пошли, а на семью. Да и сама она Калинкину многим была обязана. Если бы не Василий Фёдорович, то может до сих пор прозябала бы на одном с ним предприятии.
- Ну а если в этот период ребёнок появится? - продолжала выпытывать Зина подробности ипотеки.
- Тогда, пишешь заявление в банк об отсрочке основных платежей и платишь только проценты. Это, примерно половина от обычной месячной суммы. Но так не выгодно – время идёт, а долг не уменьшается.
- Значит, срочно нужно делать второго ребёнка и оплачивать «материнским капиталом».
- Это, конечно, можно, но только при достижении вторым ребёнком трёхлетнего возраста.
- В самом деле?!
- Впрочем, я сейчас уже не знаю. Кажется, вносились какие-то изменения в закон, что можно и раньше. В любом случае, как вы будете поднимать двух детей, оплачивать кредит с одной мужней зарплаты? А если он потеряет работу? Или, не дай Бог, погибнет? - Калинкин постучал по дереву. - Здесь приходится выбирать: или дети, или квартира.
Зинаиде выбирать не приходилось. Чтобы иметь детей, ей нужно было очень серьёзно лечиться. И хотя, возраст уже поджимал, она всё поставила на квартиру. «Половина от суммы», - сказал Калинкин. Через полгода она будет! Как раз и квартиру друга тогда придётся освободить. А вообще, хорошо собрать хотя бы семьдесят процентов, а ещё лучше - девяносто. Валере платили зарплату по «серой» схеме - пять тысяч по документам, а остальные - на руки. Так что официальной зарплаты с таким созаёмщиком не хватит на трех годовой кредит. Придётся банкам десять - двадцать лет переплачивать. Нужно будет где-нибудь узнать условия досрочного погашения займа...
От таких раздумий Зина случайно расстегнула золотую серёжку, которую нервно теребила во время разговора с Калинкиным. Пришлось поправляться перед зеркалом. К золоту она была равнодушна, и носила его, главным образом, маскируя свою вынужденную временную нищету. 
- Завтра у меня намечается трудовой подвиг, которого не было несколько лет: три экскурсии за один день, - сообщил Калинкин.
- А как же обед? Может, с группой покушаете? - участливо поинтересовалась Зина.
- Они поедут на обед, ну а я прокачу их и схвачу следующих.
- Это же, тяжело.
- Так что, вот так. Зато кучу денег заработаю, - Калинкин залихватски закинул ногу на ногу, невольно обнажив старые приспущенные из-за ослабленной резинки носки, выглядывающие из-под модных льняных брюк.
Для экскурсоводов дрес-код в конторе был строгий, их внешность - это лицо учреждения. Поэтому на работу Калинкин приходил одетым с иголочки. Но случайно открывшаяся его нагота, очень много говорила Зине до боли знакомого.
- Ну, прямо-таки кучу! Так... горсточку небольшую, особенно учитывая, что потом долго - долго экскурсий не будет, - прокомментировала Зина предстоящий заработок Калинкина.
- А больше вообще ничего не будет до Дня строителей. И если бы я работал только здесь, то давно ноги протянул, а не о приобретении квартиры думал.
- Василь Фёдорович, Вы бы спрятали деньги получше, а то они прямо из кармана высовываются, - посоветовала Зинаида Калинкину, когда он, получив причитающуюся ему зарплату, уже собрался уходить.
- Зато, чувствую себя человеком, - экскурсовод стукнул по нагрудному карману, из которого выглядывали новенькие тысячные купюры. - Только не долго придётся чувствовать - метров пятьдесят до банка, а там расплачусь с месячной нормой кредита и пойду домой налегке.
После ухода Василия Федоровича, Зинаида Петровна вновь погрузилась в счета и финансовые проводки, тем более, что Лидочка больше в этом ей не помогала. Лидочка... по большому счёту эта девушка ей была не интересна. Её личность и мировоззрение ещё не сформировались, и она пока только повторяла слова, заложенные родителями и прочим окружением. Со всем согласная, везде прогибающаяся, без своей чёткой жизненной позиции, но при этом смотрящая волчонком. Это Зинаида поняла из разговоров Лиды с дядей и экскурсоводами. Сама же она с ней говорила исключительно по работе. Не только потому, что о ней с полу взгляда всё понятно, но и потому, что все мысли женщины поглотила квартира, сравнение процентных ставок, вкладов и ипотек, выбор района предполагаемого жилья и проверка информации о строящих организациях. Даже, проснувшись ночью, она ворочалась, рассчитывая, не пора ли перевести вклад в другой банк и вспоминала где договор с пролонгацией (продлением срока действия), а где вклад пора закрывать или переоформлять. На самом деле, она не так хорошо во всём этом разбиралась, собирала информацию по крупицам, сверяла, советовалась. Это только казалось, что главбух должен быть в курсе всех существующих финансовых операций. И никто не поинтересовался, какой ценой ей всё это даётся. Впрочем, кому на Руси жить хорошо? В общем, нянчиться с желторотым птенцом Лидочкой у неё не было ни малейшего желания.
После работы Зинаида понесла деньги в банк около Центрального рынка. Всё-таки разница в два процента через полгода будет составлять... Проходя мимо «Ледовой арены», она обратила внимание на крупную вывеску над ней: «Православная ярмарка». Может наставления шефа Лиде, сыграли с ней злую шутку или женская тяга к покупкам, но на счёт она положила на тысячу рублей меньше, чем планировала, так... на всякий случай.
- В конце - концов, имею я право раз в год купить себе юбку? На церковном рынке наверняка они будут продаваться. А то, до чего дошла? Стала заглядываться, как одеваются молоденькие девушки!
Перед входом на ярмарку стояла сцена. На ней священник в рясе под гитару пел красивые и мелодичные песни. Несколько человек его слушали. Сперва Зина хотела к ним присоединиться, но потом вспомнила, что ей ещё нужно готовить ужин и поспешно вошла внутрь помещения.
От запаха мёда, копчёной рыбы и ещё чего-то у неё закружилась голова. От блеска золотых и серебряных крестиков и колец зарябило в глазах. Она отвыкла от вида рыночной толчеи. Чтобы перевести дух, Зина подошла к ближайшей книжной лавке.
- Как Ваше святое имя? - за стопками книг стоял монах могучего телосложения, держа в левой руке книгу, он очень строго смотрел на женщину.
- Сейчас будет ругать за брюки, - мелькнуло в Зининой голове, и она инстинктивно одёрнула вниз блузку, чтобы хоть как-то прикрыть свой «непристойный вид».
Однажды ей уже пришлось столкнуться с этой проблемой на похоронах родственника, когда его привезли отпевать в храм. Честное слово, лучше бы его дома отпели. А то церковные бабушки вконец задёргали Зину: «Где твой платок, ты же в храме Божьем?! Почему носишь мужскую одежду – это содомский грех! Возьми, повяжи эту юбку. Неправильно крестишься. Ты сперва покрестись, только потом нагинайся, а то крест святой ломаешь!» Какая после этого молитва? Зина сняла с себя намотанное на неё чужой заботой тряпьё и вышла ждать гроб на улицу. Она не любила, когда ей что-то навязывали ни в прямом, ни в переносном смысле...
- Зина, - ответила она на вопрос монаха, внутренне приготовившись к укорам с его стороны.
- Пресвятая Богородица, благослови рабу Божию Зинаиду прочесть молитву во здравие и спасение, - с этими словами, он наугад открыл свою книгу и подал её женщине.
Читать не хотелось, но и отказаться было неудобно.
- Икона Божией Матери «Нечаянная радость», - прочитала она заголовок, тоскливо обозревая длиннющую молитву, расположенную ниже, и остановила свой взор на тексте, озаглавленном «тропарь». Он оказался раза в три короче молитвы, поэтому Зина быстренько пробежала по нему глазами, не пытаясь вникнуть в смысл мудрёных слов и, отдав книгу обратно, пошла выискивать юбку.
В своих предположениях она не ошиблась. Юбки в продаже были. Довольно быстро она нашла ту, вид которой даже превышал её ожидания. Юбка выглядела как многоярусный фонарик благородного цвета кофе с молоком. Женщину не долго пришлось уговаривать и описывать все преимущества такого приобретения, тем более, что к ней прилагалась изящная косынка. В юбке она и осталась, перестраховываясь от возможных нападок со стороны чересчур фанатичных особ. Казалось бы, уже можно уходить, но что-то удержало от такого решения, и Зина пошла по рядам.
Различные храмы, монастыри мужские и женские просили помощи и предлагали за внесение определённой суммы, помолиться о различных нуждах. Очень часто между перечисленными требами фигурировала надпись «именные кирпичики».
- А это что значит? - поинтересовалась женщина, указывая на неё.
- Когда построят храм, то на одном из кирпичей напишут Ваше имя, и пока храм стоит, будут молиться о благодетелях, - прощебетала девушка в голубом платочке.
- Такой кирпичик как-то может помочь мне в приобретении квартиры?
- Не знаю, - и плечи девушки на мгновение приподнялись к платочку.
Зина нащупала в сумочке кошелёк, а «платочек» приготовилась писать.
- Сколько имён можно упомянуть на одном кирпиче?
- Одна штука – одно имя.
Зина уныло глянула в кошелёк и закрыла его. При всей малости запрашиваемой суммы, она получалась достаточно круглой, если «купить» по кирпичу себе и мужу, сестре с её мужем и ребятишками. Зина отошла в сторону, ничего не поясняя, да и так всё было понятно.
Зинаида проходила мимо икон и свечек, глиняных и металлических колокольчиков, каких-то поделок. Всяк хвалил преимущества своего товара. Может, в другое время женщина и решилась бы с их помощью как-то украсить интерьер своего жилища, но покуда ей нечего было украшать, а зачем ещё всё это нужно, она пока не представляла.
Случайно её внимание привлекла вывеска: «Молебен блаженной Ксении Петербургской при проблемах в семье, с работой, в КВАРТИРНОМ ВОПРОСЕ». Всё остальное для неё моментально перестало существовать.
- Если я закажу у вас этот молебен, он обязательно поможет?
- Конечно! - бодро ответил парень.
- Точно, точно?
Привыкшая к обращению с серьёзными документами, главбух и здесь хотела иметь какие-то гарантии.
- По вере Вашей, - ответ звучал уже не так залихватски, и женщина заколебалась. - Знаете, наверное, самое лучшее сейчас - это Вам посоветоваться со священником. Видите, в конце нашего ряда он исповедует. Если благословит при Ваших обстоятельствах заказывать молебен, то подходите.
Дождавшись своей очереди, Зинаида подошла к пожилому священнику с рыжими волосами, собранными резинкой в хвостик.
- Мы с мужем хотим купить квартиру. Я собиралась заказать этот... ну... там написано у парня на вывеске.
Зинаида подняла взгляд на священника в надежде получить от него подсказку и запнулась. Ласковые карие глаза источали доброту и понимание. Подобно на неё смотрел только отец, когда она в детстве, нашкодив, прибегала признаваться первому ему, а не матери от усталости скорой на расправу. Зинаида Петровна вновь почувствовала себя маленьким Зинёнком, как называл её папа. Слёзы брызнули у неё из глаз, и женщина впервые за много лет разрыдалась. Она не смогла бы объяснить, почему плачет. Может, оттого, что никогда больше не увидит отца, схороненного пять лет назад, или, что во взрослой жизни не всё запросто, как это было когда-то в детстве. А может потому, что неожиданно нашла Того, Кого даже не искала, но Чьё существование и любовь внезапно обрушились на неё со всей неотвратимостью.
- Что Вас беспокоит? Говорите, не бойтесь. Аборты, ходили к знахаркам? - священник сочувственно перечислял грехи, по своему истолковав Зинины слёзы.
Она отрицательно замотала головой.
- Супружеские измены?
- Нет, - уже смогла произнести женщина, начиная немного успокаиваться.
- Неприятности на работе? Раздражалась, завидовала, на кого-то имела обиду?
Зинаида немного задумалась.
- На работе? Да, пожалуй. Завидовала на работе, но так... несерьезно. Одна девушка купила себе юбку, и мне тоже захотелось.
- У вас с ней дружеские отношения?
- Здороваемся, прощаемся - вот и весь разговор. Сидим с ней в одном офисе, а как на разных полюсах. Да и вообще, она еще не знает, чего от жизни хочет.
- А Вы, разумеется, знаете?
Вопрос, заданный в лоб таким спокойным обыденным тоном, застал Зинаиду врасплох. Она, конечно же, знала что в жизни почем, и каким нелегким трудом достается. Но хвалиться вслух перед незнакомым человеком язык не поворачивался, поэтому она промолчала. Не дождавшись ответа, священник продолжал:
- Часто женщины любят поболтать промеж собой, обсудить новости, о ком-то посплетничать. Похоже, Вы из другого «теста» и общение дается с трудом?
- Не то чтобы... по крайней мере, муж не жалуется. Разве только с Лидочкой подобная ситуация. Слава Богу, скоро у нее сменится специфика работы, и она перестанет маячить передо мной своим неоперившимся существом.
- Судя по тому, с какой горячностью Вы рассказываете, можно предположить, что с этой девушкой у Вас складываются напряженные взаимоотношения. Порой, мы все оказываемся в ситуации, которая не устраивает ни одну из сторон. Думается, Лида (так, кажется, ее зовут?) тоже не в восторге от гнетущей обстановки на работе. Тогда тем более, нужно идти с ней на контакт, начать проявлять заботу и чем скорее, тем лучше.
- Что мне, по-вашему, бегать за ней со слюнявчиком и кормить из ложечки?
- Нет. Речь идет об обычном человеческом общении. Вам когда-нибудь приходилось радоваться вниманию больше, чем подарку? Скажем, говорите, Вы - замужем? Отлично! Когда выходили замуж были на седьмом небе от любви мужа или от обручального кольца? Что, вопрос кажется странным? Понимаете, сейчас, с одной стороны, отовсюду на человека наваливается необозримое количество информации, а с другой – катастрофический дефицит истинного внимания к его личности. Даже вся индустрия направлена на  завладение человеческого интереса, и кому это удается, тот становится властелином всего. Не только сослуживцев, в наше время даже собственных детей не замечают. Бедняги часто и озорничают-то с единственной целью - вернуть себе родительскую заинтересованность. Еще бы! Безразличный оплеуху не даст. У Вас есть дети? Нет? Ну, ничего, Бог даст - будут.
К чему я все это. Человек существо социальное. Мы изначально созданы Творцом для совместной жизни, а кто не понимает этого и слишком экономит эмоции для ближнего, тот достаточно скоро терпит жизненный крах. Приходилось когда-нибудь играть в большой теннис, ну, или хотя бы в настольный? Тебе мячик - ты мячик, туда-сюда, туда-сюда. И сразу чувствуется полнота, как будто достиг чего-то существенного. А попробуй-ка пропустить свою очередь? Тут же разочарование и чувство, словно оказался на обочине бытия. Так же и в семье. Придете домой и к мужу: «Как дела?», а он молчит или отвечает односложно. И сердчишко: «Тук, тук, тук...что случилось? Почему? Может, устал? Или разлюбил?». Женщина начинает думать, как привлечь интерес, убедиться все ли в порядке? И это правильно.
А на работе? Тоже своя ситуация. Вроде бы туда приходим деньги зарабатывать, но при этом находимся среди людей. И если не строим с ними отношения, то есть вероятность попасть на прием к психиатру. Не случайно же на Западе каждый, кто может себе позволить, ходит к психоаналитику, платит ему сумасшедшие суммы лишь бы выговориться.
Бог хочет собрать всех воедино и только лукавый старается вбить между нами колья досады и непонимания. Не даром Господь и Бог наш Иисус Христос провозгласил любовь к ближнему наивысшей добродетелью, наравне с любовью к Богу. А что значит любить? Это замечать, интересоваться, задавать вопросы, подбадривать. Знаете, порой ласковое слово ценнее самого высокого общественного положения и материального благополучия. Так что надо ближнего любить...
- А если этот «ближний» совершенно невыразительное, бесхарактерное, неинтересное создание, способное только невпопад поддакивать начальству?
- Но ведь в Вашем случае чем-то оно замечательно, раз вызывает зависть? Может попробовать восхищаться тем, в чем раньше завидовали или хотя бы научиться говорить комплименты?
- Разве комплимент не грех? Мне всегда казалось, что такие вещи не имеют отношения к духовным сферам.
- От чего же? Если комплимент сказан с добрым намерением. Вы часто это делаете? Нет? Попробуйте. Все? Больше ничего вашу совесть не беспокоит?
- Как же? Беспокоит отсутствие квартиры. Я как раз хотела посоветоваться. Если закажу молебен, насколько он поможет мне в покупке недвижимости?
- А Вы сами-то верите, что поможет? - священник понимающе прищурился. - И какой именно молебен?
Зина неопределенно пожала плечами.
- Там сказано «при квартирном вопросе». Вон у того молодого человека в клетчатой рубашке. Он, кстати, тоже что-то про веру говорил.
Батюшка посмотрел по направлению указанному Зиной. Рядом с парнем стояла большая икона блаженной Ксении Петербургской.
- То есть Вы не знаете, кто такая Ксения Петербургская и жития ее никогда не читали?
- Нет.
- Тогда не стоит ничего заказывать. Сами больше Богу молитесь дома и в храме, - священник посмотрел на беспокойно-недовольный Зинин вид. - Я вижу, Вас чем-то не удовлетворил мой совет?
- Просто, со своей стороны мы, конечно, делаем все, что в наших силах для приобретения квартиры: копим деньги, практически ничего другого не покупаем, живем впроголодь, почти без мяса, без сладостей и фруктов. Но, случайно попав на эту ярмарку, я решила заручиться и Божественной помощью, тем более что все сами это предлагают.
- В Церкви нет магии, а Божественная благодать не покупается. Мы хотим кинуть Богу сотенную и навсегда отвязаться от Него. Он же хочет, что бы мы жили в Нем и все творили исходя из любви к Нему. Господь помогает и без денег, лишь бы мы верили в Него, обращались как к Отцу, и при всякой жизненной ситуации выполняли Его волю и заповеди. Разумеется, Вы можете заказать любой молебен, но если действительно ищите Божественной помощи, то сами чаще общайтесь с Господом, в смысле - молитесь. А что Вы там говорили о режиме супер экономии, в котором пребываете?
- Ну, живем на картошке, каше, хлебе. Во всем себе отказываем. Короче - круглогодичный пост.
- А как муж переносит такой режим питания?
- Ничего. Терпит.
- На Вашем месте, я не стал бы дальше испытывать его терпение. Не даром же народная мудрость гласит, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Как бы кто своими фрикадельками и пирожками не проложил эту дорожку помимо Вас. В перечисленной потребительской корзине вашей семьи я не услышал алкоголь, значит муж не пьющий? Смотрите, хорошие мужчины сейчас нарасхват. Что же касается поста, то послушайте притчу. Одна женщина купила ведро персиков. Каждый день она их перебирала и съедала по одному подгнившему фрукту. В результате она ни одного не выбросила, но и нормального ни попробовала. Чувствуете мораль?
- Не совсем, - протяжно произнесла Зина, пытаясь понять, мозги ли у нее засохли, или священник сказал что-то не в тему. - Обычно так и получается. Ешь, что начинает подгнивать, чтобы не пропало. И в чем же здесь мораль?
- Можно всю жизнь рассчитать, разложить по полочкам и вроде бы выиграть, но так и не почувствовать ее вкуса. Бог создал все обильно для наслаждения, а мы со своей греховностью и здесь вносим коррективы. То, что человек в поте лица зарабатывает свой хлеб, а в Вашем случае - крышу над головой, это последствия всеобщего поражения людей грехом. Но Господь не хочет, чтобы мы не разгибая спины, копались в земле или в чем там состоит Ваша работа. Он обращает наш взгляд к Небу. А для этого дал заповедь чтить день субботний (в христианском варианте – воскресный), Церковь же с Ним в унисон предлагает отмечать святые праздники. Пасха, Рождество Христово, слышали о таких? И нужно учиться в эти дни не только отдыхать, но и просто радоваться жизни, благодарить Бога. А еда - на земле неотъемлемая часть радости. Поэтому, если хотите не только приобрести квартиру, но и жить в ней счастливой семьей, надо как-то пересмотреть свой жизненный уклад и не забывать о приобретении дома на небесах для наших вечных душ, - и священник, прочитав над ее головой разрешительную молитву, напоследок благословил. - Ну, помогай Вам Господи!
Зина шла домой по шумным городским улицам, при каждом шаге ощущая, как юбка ограничивает её в движении. На поверку вещь оказалась не столь удобной, как ожидала женщина. Но она радовалась покупке и старалась не замечать, что в обновке даже жарче, чем в брюках. Шаг – и «пузырики» юбки фонариком вздувались и, не успев опасть, надувались со следующим шагом.
- У меня даже круче, чем у Лидочки! - самодовольно думала Зина. - Значит, с завтрашнего дня нужно в ней хвалить всё, чему раньше завидовала или что найду хорошего. Вот ведь задачка: найти в бесцветном цвет. Начнём сверху донизу. Причёска. Ничего себе. Даже, можно сказать красивая. Нет, классная причёска! Надо отдать ей должное - за волосами она следит. И я не прочь носить такую, только замучишься постоянно её поддерживать в надлежащем виде, подстригать, мелировать... Лицо. Достаточно миленькое, по нему и не скажешь, что в голове пусто. Фигура... оригинальная, но, как говорится, «с пивом потянет». Характер... б-р-р-р! Его мы пропускаем, потому как это нечто бесформенно - склизкое, туфелька - инфузория. Короче, кроме внешности ничего хорошего нет. Значит, хвалить будем её фасад.
Следом за такими свойственными ей ранее «дифирамбов» в адрес Лиды, Зине почему-то стало как-то не по себе. После разговора со священником, женщина начала ощущать, что вела себя с сотрудницей не вполне правильно.
- В конце - концов, когда я впервые устроилась на работу, там встретили меня довольно радушно. Помнится, мы постоянно угощали друг друга то салатом, то конфеткой. А я до сих пор Лидочке даже печеньки ни разу не предложила. Конечно, я сама их не ем, но все ж как-то не хорошо получается.
На исповеди она отпиралась, защищая свою позицию, и только сейчас стыд за отношение к сотруднице обжег её совесть. Она как-то глубоко поняла всю неприглядность своего поведения. И как раньше она этого не замечала? Огонь стыда оказал очистительное действие. Стало легче, чище в душе, захотелось вдохнуть воздух полной грудью. Зинаида почти осязательно почувствовала счастье. Казалось, с таким запалом можно горы свернуть.
Домой она вернулась гораздо позже, чем предполагала. А потому едва успела сварить пельмени, только что купленные ею в супермаркете. Когда с работы вернулся муж, он втихаря повесил в прихожей большой полиэтиленовый пакет и, поцеловав жену, прошёл в комнату.
- У нас сегодня праздник? По какому поводу варятся пельмени?
- Ты пришёл - вот и праздник!
- Зин, ты, кажется, говорила, что у тебя ветровка выцветает? Тут это... как раз папа с мамой купили тебе куртку на день рождения. Просили прощения, что с большой задержкой. Только переживают, смогли ли угодить цветом и фасоном. Впрочем, тебе любая одежда должна подойти. Ты же у меня такая красавица! Сейчас, подожди, - и Валера вернулся в прихожую за пакетом.
- Они мне дали чек, и рассказали, где находится магазин, в котором купили куртку. Так что если размер или другое не подойдёт, то мы сможем её поменять.
Но переживания родителей оказались излишними. Куртка на фигуре Зинаиды сидела идеально. Резиночка и поясок удачно подчёркивали талию, а всякие карманчики и прочие аксессуары придавали вещи стильность.
- Ой! Здорово! Спасибо им большое. Бежевая. Самое то, что я хотела. Такая не выцветет, хоть круглый год ходи в ней под солнцем. Нужно будет поблагодарить, сказать, что всё отлично подошло. А я себе тоже кое-что купила. Глянь, - и Зина примерила новую юбку.
- Э-э-э... Ты в ней как бледная поганка, такие же валанчики, или что там такое? Я в ваших женских вещах не разбираюсь.
После такого «комплимента», Зина посмотрела на своё отражение с сомнением. Видя, что его похвала возымела обратное действие, Валерий напряг всё своё воображение.
- В смысле, хорошая юбка. Конечно, не на поганку похожа. Это я оговорился. Здесь скорее сходство с... медузой. Кода она плывёт, у неё края зонтика тоже так интересно вздымаются.
Уловив во взгляде жены удовлетворение, Валера вздохнул облегчённо. И как он столько лет прожил без этих зелёных глаз, без нежных рук, без его ненаглядной Зиночки? Ради того, чтобы им быть вместе, он согласился бы еще пару лет терпеть режим экономии. Правда, если бы он закончился завтра, Валера не стал сильно возражать. Но не всегда в жизни удаётся совместить приятное с полезным...
Когда на следующее утро Зинаида Петровна пришла на работу, Лидочка уже была на рабочем месте, включила кондиционер и компьютеры. На ней был короткий сарафанчик приятного лилового оттенка.
- Здравствуй, Лида. Хорошо выглядишь.
- Здравствуйте, спасибо, - девушка вспыхнула, опустила глаза, но было заметно, что такой скромный комплимент ей очень приятен.
- Как жизнь, как здоровье?
- Всё нормально. А у вас?
- У меня тоже, - сказала главбух, про себя же подумала: - «Какая глупая ситуация. Скачу как клоун вокруг этой девчонки. Даже не представляю, что ещё сказать. Если теперь начну восторгаться её волосами, то это будет выглядеть со стороны как-то неестественно - столько времени молчала и вдруг пустилась в похвалу. Ладно, пока хватит с неё простого приветствия. Или нет?»
От вчерашнего воодушевления у Зинаиды не осталось и следа, но всё же она продолжила:
- Ты не слышала какую погоду передавал «бабай»? - сделав над собой усилие, спросила главбух о местном радиовещании.
- Нет, но можно посмотреть в Интернете.
- Посмотри, пожалуйста, - а про себя Зинаида подумала: - «Нужна мне твоя погода тысячу лет. Как будто я сама не могу в Интернет заглянуть».
- Так... всю неделю жара, тридцать - тридцать два градуса.
- Ну, хотя бы переменная облачность?
- Сейчас. Да. Завтра - переменная, и на один градус ниже.
- Хороший у тебя сарафанчик. На «Октябрьском» рынке покупала?
- В «Иремеле».
- Приятненький такой. Тебе идёт.
- Спасибо, - сказала Лида, а про себя подумала: - «С чего она сегодня такая разговорчивая? Даже как-то странно...»
Лидочка отвечала на телефонный звонок, когда лицо Зинаиды Петровны озарилось счастьем, и она вышла на улицу. По всему было понятно, что ей очередной раз звонил муж. Лида давно сидела за компьютером, и вносила изменения в текст своей первой экскурсии, когда вернулась главный бухгалтер. Машинально взглянув на неё, девушка, забыв свою сдержанность, подскочила к ней.
- Зинаида Петровна! Вам плохо?!
- А? Что? Нет, всё хорошо.
Белая, как ксероксная бумага, с невидящим взглядом и трясущимися губами, главбух прошла к своему компьютеру и обессилено упала в офисное кресло на колёсиках.
- Зинаида Петровна, что случилось? Попейте водички.
Лидочка подбежала к кулеру, набрала воды в разовый стаканчик и подала его начальнице. Та дрожащими руками взяла стакан, затем, отстранила его в сторону и, уронив лицо на руки, разрыдалась.
- Квартира... нас просят освободить квартиру, - едва можно было разобрать сквозь её всхлипывания, - через три дня... представляешь?! А где мы за это время найдём другую, да и на какие деньги? Всё, что у нас было, отнесено в банк, и копится на покупку собственного жилья. Брать эти деньги нельзя, иначе все проценты погорят. Ну почему нам не позвонили хотя бы вчера?
- Ну, хоть какие-то варианты есть, Зинаида Петровна? Ведь не на вокзале же вам ночевать.
- Можно временно перебраться в однокомнатную квартиру к родителям мужа: четыре человека - комнатушка пять на шесть метров. Как в бочке селёдки... Я не хочу-у-у жить с родителями, - и новый приступ плача заглушил все её объяснения.
Немного успокоившись и отпив из стакана, Зинаида продолжала, словно спешила рассказать Лидочке всё, пока створки её души не захлопнулись.
- Ты только чего плохого не подумай, свекровь у меня замечательная, но чересчур любознательная. При каждом моём вставании с дивана в туалет или на кухню, только и слышишь: «Куда пошла?» - как - будто есть третий вариант. Конечно, хорошо, когда человек неравнодушный. Но, наверное, ты уже заметила, я замкнутая для повседневного общения, и подобное вторжение в личное пространство воспринимаю болезненно.
До того, как главбух рассказала о своей закрытости, Лида просто сочувствовала ей в беде, но после такого признания, внутри девушки как будто что-то щёлкнуло, и она как-то очень запросто простила Зинаиде Петровне её многомесячное отчуждение, раз та за собой признаёт эту слабость.
- К тому же, мы с мужем совсем недавно поженились, - продолжала Зинаида свою тираду. - Мне не хочется опять с ним целоваться урывками на кухне и в ванной, и снимать гостиничный номер на два часа. Но, похоже, ничего другого пока не остаётся... Ладно, Лидочка, извини, что выплеснула тебе свои проблемы. Ты иди, готовься к экскурсии. Скоро у тебя премьерный выход, а я поищу, что Интернет предлагает по найму жилья, пока директор не нагрянул. Две недели мы у родителей ещё продержимся, а потом, мужу дадут зарплату, и мы от них переедем.
Всё предобеденное время прошло в суете и заботах. Беспрестанно звонил телефон. Сломался автобус и Марина Антоновна не могла выехать с группой из района, пока не договорились о замене транспорта. Анвар Мубарякович по дороге на работу стукнул машину. К счастью, без жертв и с малым уроном, но обещал прийти не раньше часу дня. У Калинкина сорвалась вторая экскурсия.
- И что за день такой несчастливый, всё рушится, - прокомментировала ситуацию. Зинаида Петровна. - И я туда же. Уже и забыла, когда в последний раз плакала, а теперь второй день слёзы не просыхают. Вчера на исповеди разрыдалась...
- Вы ходите в Церковь? – глаза Лидочки округлились до размера пятирублёвых монет.
- Нет, что ты! Просто вчера каким-то ветром занесло на православную ярмарку. Да это всё из-за квартиры. Там какие-то молебны принимали по вопросу расселения, Ксении что ли? Я спросила, стоит ли мне ей заказывать, а священник ответил, что «нет», пока не узнаю кто она такая. В «мировую паутину» может заглянуть, узнать житие?
- Наверное, речь идёт о Ксении Петербургской?
- А ты её откуда знаешь? - настала очередь удивиться главбуху.
- Мне Анвар Мубарякович дал материал для подготовки к экскурсии, там были жития особо чтимых святых, чьи иконы висят в наших храмах. Если хотите, посмотрите в компьютере, в папке «Лидия Петровна».
- Ты разве у нас Петровна? А! Ну да! Точно, Петровна. Я же тебе зарплату начисляю. Значит, у нас с тобой одинаковые отчества, не перепутаешь.
К полудню Лидочка уже не казалась главбуху столь глупой и внутренне обозлённой, как раньше, а Зинаида Петровна Лиде - надменной и недоступной. Обедали они вместе.
- На вид у тебя картошка какая-то сухая. Если хочешь, налей в неё хотя бы подсолнечного масла. Возьми моё в холодильнике.
- Хорошо. Спасибо, - ответила Лидочка и подумала: - «Надо же, пожалела для меня оливкового. В холодильнике целая бутылка ведь стоит».
- Лидия Петровна, а здесь нет подсолнечного масла, - сообщила девушка, обозрев внутренности охлаждающего устройства.
- Как нет, а это что? - подошла главбух и взяла в руки бутылку оливкового масла. – Я забыла предупредить в какой оно бутылке. Знаешь, когда пользуешься подобной тарой, и обед кажется вкуснее, и в глазах других выглядишь состоятельным человеком. Эх! Жалко, что нас попросили из квартиры. Живя в ней, можно было копить на своё жилище без ущерба для здоровья. А если станем снимать жилплощадь, боюсь, опять начнутся голодные обмороки. Что удивлённо смотришь? Помнишь, когда ты только устроилась к нам, у меня был обморок? Это я слишком круто взялась за накопительство, что на еду даже средств не оставалось. Если бы не забота мужа, вообще не знаю, до чего дошла в своём рвении. Меня проще пристрелить, чем выбить из головы принятое решение.
Лидочка помнила этот случай. Тогда поговаривали между собой, что главбух беременная и срочно необходимо искать ей замену. Но потом всё каким-то образом улеглось.
- Как говорят французы: «Се ля ви», - хорошо хоть тебе, Лидия Петровна, не придётся проходить через эти перипетии с твоим женихом. Я слышала, что у него есть своя квартира. Свадьба-то скоро?
Лидочка при упоминании о свадьбе внутренне сжалась, словно её пнули в самое больное место.
- Я что-то не то сказала? - забеспокоилась Зинаида Петровна, видя как девушка изменилась в лице. - Если не хочешь, можешь не отвечать.
- Да, так... ничего секретного. Просто... мы сроки свадьбы не оговаривали.
- Ну, хоть приблизительно. Как обычно планируют: после окончания института, когда накопите деньги на свадьбу?
Лида отрицательно мотнула головой.
- Нет. Семён очень занятой человек. Наверное, ему некогда об этом задуматься. Да и звонит он не часто.
Тут только Зинаида Петровна осознала, что за три месяца её знакомства с Лидочкой, той на работу не разу не звонил жених.
- У меня муж тоже занятой. Поэтому с ним перезваниваемся во время его обеда. Он кушает, я - говорю. Глядишь, и он какое словцо вставит. Как говорила моя бабушка: «Было бы желание». А оправдать можно какое хочешь поведение, только кому легче от такой адвокатуры? Ты пойми, Лид, брак - это на всю жизнь. Только если оба человека всеми руками и ногами цепляются за него, он сможет устоять. А если начинается: «Поживём, увидим», - то не стоит и затевать это дело.
Я тебя, конечно, понимаю. Сейчас встретить мужчину не пьяницу, не наркомана, имеющего престижное положение, уже кажется большой удачей. Только этих качеств хватит для приёма на работу, но никак не для брака. Станет ли твой избранник любить тебя, укутанную в шарф, больную ангиной? А если что похуже случится? А тебе? Нужен ли он будет тебе, если его уволят с работы, и придётся продать «тойоту», или какая там у него марка машины? Найдёте ли о чём говорить, если вас вдвоём замуруют на неделю? Волнуют ли его твои интересы, а тебя - его? Какие планы относительно детей? Как собираетесь строить взаимоотношения с родственниками? Ведь предсвадебные «party» быстро пройдут, и останешься ты со своим видением мира у кухонной плиты, а он со своим - в городских барах. Только пары, где всё стараются делать сообща, долговечны. А если только один пытается строить взаимоотношения, то он достаточно быстро надорвётся. Какая тут любовь, если забота только на словах, и в намерениях?
Лида сидела красная. Опустив голову, она смотрела в одну точку на столе, не смея прервать монолог начальницы. Та, взглянув на неё, спохватилась.
- Вот почему не люблю лезть в чужие дела. Скажешь, а затем не знаешь, как выпутаться из неловкого положения. Ты прости меня, пожалуйста. Может твой Семён и не такой совсем, как я его сейчас описала. Откуда мне его знать? Просто не хочется, чтобы другие наступали на те же грабли, что и я. Впрочем, живи, как знаешь. Человек имеет право на свои промахи и ошибки. Главное - стараться их не повторять, а всё же находить правильные решения. Ну, прости ещё раз. Мне нужно искать квартиру. Эх! Я бы сейчас с удовольствием на пару месяцев поставила палатку во дворе чьего-то частного дома, лишь бы сохранить сбережения и не переезжать к свекрови.
- Про палатку вы, конечно, пошутили? - Сейчас Лида была рада поддержать любую тему, лишь бы отвлечь внимание от своего больного вопроса.
- Ничуть. Жили же мы в прошлом году с мужем на сеновале в деревне у сестры. И ничего, можно даже сказать комфортно, особенно в такую жару, как в этом году.
Когда ближе к вечеру Лида подошла к главбуху, та сидела перед компьютером расстроенная и уставшая.
- Слушай, Лид, ну почему в Уфе такие жуткие цены на жилплощадь? Почитай только Москва и Питер нас опережают. Я сегодня звонила в мест двадцать, и везде заламывают, словно живём в Монте-Карло. Это ещё мы на месте не смотрели, а только по телефону договаривались. В реальности отсев ещё пуще будет: там газа нет, тут воду отключили, здесь лифт сломан, и пешком поднимайся на восьмой этаж. Не столько неудобства раздражают, сколько то, что цену за это не снижают. Ужас!
- Зинаида Петровна, Вы говорили, что согласны какое-то время перекантоваться в палатке.
- Я - да. Правда, не знаю, как к такой идее муж отнесётся.
- Может, тогда спросите, как ему идея пожить в частном доме за тысячу в месяц. Колонка с водой - через три дома.
- Очень любопытное предложение. А можно поподробнее?
- Моей подруге после смерти матери в наследство остался дом в черте города, в таком полуразваленном состоянии, что она в нём жить побоялась, а продолжала снимать квартиру и ждать, когда он попадёт под снос. Но когда комиссия по недвижимости увидела её халупу, то заявила, что за такие развалины они квартиру не могут ей предоставить. Тогда подруга сделала в доме ремонт. После этого ей квартиру дали, но дом планируют снести не раньше, чем через год. В щели до сих пор поддувает, за то по крайней мере, теперь нет опасности, что на голову свалится какая-то балка. Для зимы это жильё не совсем пригодно, а для лета и начала осени - вполне. Особенно, если осень будет такая же тёплая, как в прошлом году. В общем, если оно вас устроит, можете въезжать.
Зинаида Петровна боялась поверить услышанному. Так в жизни не бывает. За всё приходится платить. Но чем может поделиться она, Зина, которую саму несколько часов назад «попросили» вместе с мужем из их тихого прибежища? Разве только советом помочь в устройстве личной жизни? Кажется, у Лиды есть какая-то проблема с женихом? Может, о своей жизни поподробней рассказать? Наверное, её опыт чего-нибудь да стоит?
- Спасибо, Лида, большое за твоё предложение. Сегодня мы можем посмотреть эту «избушку на курьих ножках»?
- Несомненно. Только, нужно договориться с подругой о встрече.
- Поговори, пожалуйста. И... знаешь, называй меня просто Зиной. Десять лет разницы в возрасте - это не срок.
- Так началась дружба двух женщин. Долгая и плодотворная...

 
Автор: Ирина Стахеева, г. Уфа, Россия
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст