Литературная страничка

О малых сих


Не прикасайтеся помазанным Моим и во пророцех Моих не лукавнуйте. Пс.104:15

О малых сих
Автор фото: Кира Бородулина

Девочке нравилось жить с Варей - она заботливая, веселая и вкусно готовит. У нее большая квартира и мало мебели. Пианино - черное, старинное. Нижняя дека открывается, и туда можно прятать ценности, как в пиратский сундук. На пианино лежат удивительные книги - огромные, толстые, с золоченым орнаментом на переплете, а внутри исписанные непонятными закорючками. Страницы белые, шрифт крупный - то черный, то красный. Есть книги и попроще - их названия девочка могла прочесть без Вариной помощи: православный богослужебный сборник и Библия. Были и ноты - распечатки в скоросшивателе. Рядом с пианино бочком стоит кресло с большими подлокотниками, накрытое разноцветным вязаным пледом. А между креслом и пианино красный торшер - как напольная лампа. Его можно вертеть во все стороны и наклонять как угодно.
По вечерам Варя пела стихиры из толстой тяжелой книги. Сначала размечала их карандашом, затем читала, а потом пела на глас. Девочка не сразу поняла, что такое глас, но Варя объяснила: в церковных песнопениях восемь определенных мотивов, на которые накладывается текст. Поскольку Варя их часто пела, девочка быстро запомнила некоторые гласы и даже стала отличать тропарь от стихиры. Варя не любила, когда кто-то «подслушивал», как она готовится к службам, но девочка бесшумно сидела в темном углу комнаты. Ей нравилось смотреть на Варю - сосредоточенную, с карандашом в руке, в домашних штанах и кофте с капюшоном. Нравился ее мелодичный низкий голос. Даже чтение псалтири больше не казалось монотонным, хотя таким оно и должно быть, чтобы каждый вложил в молитву свои чувства, а не проникался чувствами псаломщика. Читала Варя звучно, ровно и спокойно. Почти без ошибок. Девочка немногое понимала, но невольно запоминала странные стихи.
Утром Варя будила ее в школу, кормила завтраком, а сама быстро собиралась на службу. Быстро потому, что не красилась и не городила причесок, не ела и одевалась очень просто. У нее много длинных юбок и платочков. Девочке нравились эти сонные, немного торопливые утра и хотелось растянуть их, посидеть с Варей подольше, посмотреть в окно, как медленно рассеивается тьма и гаснут фонари. Но Варя выходила из дома в семь тридцать и до храма шла двадцать минут. Она никогда не суетилась, никуда не спешила. Время рассчитывала до минуты и не опаздывала. Девочка шла с ней на службу и сидела на клиросе, пока читали часы. Двадцать минут девятого Варя выпроваживала ее в школу - благо, дойти два метра. Поэтому девочка до сих пор не слышала, как Варя поет вне дома и не одна. Хор по воскресеньям, потому что храм деревенский и маленький. Варя же пела по будням - либо одна, либо вдвоем.
Девочка часто меняла школы, у нее не было друзей и подруг. Не было и родителей. Говорили, что мама ее бросила, а папа, вероятно, еще раньше бросил маму. Девочка плохо помнит ее и не жаждет вспоминать. Варя как-то сказала, что чтить отца и мать мы обязаны по заповеди Господней, но чтить и любить - не одно и то же. Как чтить девочка пока не понимала. Монахини в оптинском детдоме, где она последнее время жила, говорили, что и обид не должно быть, и злости. Попытайся простить и отпустить. Пусть даже никто не просил прощения.
Едва увидев Варю, она поняла, что хотела бы остаться с ней. В матери она не годилась - сама еще девчонка, но оказалось, ей почти двадцать семь. Для десятилетней девочки это солидный возраст. И Варя забрала ее на время - сразу сказала, что удочерить не может по трем причинам. Девочка поняла, две из них достаточно веские. А на счет третьей закрались сомнения. Если бы третью аннулировать, все могло сложиться. И девочка стала молиться, чтобы все сложилось. Варе она о своих воздыханиях не говорила - нет так нет, все ясно. Зато видела, что девушка привязалась к ней, и что она Варе не в тягость, хоть и меняет сложившийся уклад уединенной холостяцкой жизни. Варя была бы такой чудесной мамой, но стать ею вряд ли возможно, просиживая дома все вечера, изредка встречаясь со старыми друзьями, работая в сельском храме и на почте.
- Тебе не скучно? Сходила бы куда-нибудь, я могу посидеть одна, - говорила девочка.
- А куда мне идти? И с кем, если не с тобой?
Когда наступила весна, и вечера достаточно потеплели и посветлели, Варя с девочкой стали совершать прогулки. Обе не болтливы и им было комфортно вместе молчать.
Когда появился Сергей, девочка не удивилась. Господь не мог не услышать ее пламенных молитв. Казалось, дело пойдет. Как и когда точно он появился, она не знала. То в храм зайдет, то после службы проводит. А на выходных и в гости набился. Варя, казалось, этому вовсе не рада. Не сказать, чтобы Сергей так уж девочке нравился, но лучше, чем ничего. Точнее никого. И главное, ему нравится Варя. Да как она может не нравиться! Статная, утонченная, сама женственность и чистота. Опасалась девочка, что не то ценит в ней Сергей. Грызло какое-то внутреннее противоречие, какая-то настороженность. У него грустные, красивые глаза, но временами очень тяжелый взгляд - почти злой, холодный. И он никогда не улыбался, хотя с ним весело, и он остроумно шутил.
Роль девочки в жизни Вари была Сергею неясна и однажды, когда Варя говорила с кем-то по телефону, он снизошел до разговора:
- Ты бы хотела, чтоб Варя тебя удочерила?
Девочка молча кивнула. Спросил, хочет ли этого Варя.
- Она не может.
- Почему?
- Потому что не замужем и зарплата маленькая.
Сергей замолчал и больше не поднимал этот вопрос. Когда девочка намекнула Варе на его возможную кандидатуру в мужья, выяснились любопытные подробности. Оказывается, Варя с Сергеем давно знакомы - он просто в очередной раз возник на горизонте.
- Подумай, лапуль как я могу связать жизнь с человеком, который был дважды женат и неизвестно, свободен ли сейчас. Который врет не морщась, матерится и пьет. У него где-то есть сын, хотя он думает, я не знаю о его существовании. Видимо, сам давно ничего не знает о его судьбе.
Последний аргумент выбил девочку из колеи. Нет, такой точно не пара. Не того она просила, убери его, Господи, от греха подальше. Лучше им так и остаться вдвоем. А пройдет каких-то восемь лет, и не надо никого удочерять. Станут они с Варей просто подругами. Говорят, время летит быстро. Для взрослых.
Но Сергей не исчезал. Варя иногда ходила с ним в кино или в кафе после работы. Девочка сидела дома одна, и ей было очень грустно. У Вари два телевизора, которые она никогда не включала, ноутбук, не подключенный к интернету, много дисков с мультиками и хороших книг. Девочка могла занять себя чем угодно, но без Вари квартира казалась такой огромной и пугающе одинокой, что ничего не хотелось. Девочка могла часами просиживать на полу в гостиной и листать Варины книги. Или, открыв шкаф в прихожей, перебирать ее многочисленные шарфы. Если бы Варя возвращалась счастливая - все бы пережилось. Но девушку съедала какая-то печаль, о которой она не могла поведать маленькой подруге, хотя та спрашивала и обещала постараться понять.
- Вроде и не безбожник, но как с другой планеты, - туманно объясняла Варя, - когда человек не воспринимает главное в тебе, о каких отношениях говорить?...
Девочке не хотелось молиться, чтоб Сергей пришел к Богу, но Варя просила. Спустя несколько недель Сергей изъявил желание взять девочку с собой, посмотреть вместе хороший добрый фильм или поесть мороженого в парке. Побродить по торговому центру или погулять по городу. Девочке нравилось тянуть игрушки в автоматах под руководством Сергея - одной почти никогда не удавалось, а он видел, как и какую игрушку надо ухватить. Он стал будто легче и добрее. Раньше не представлял, о чем говорить с девочкой, кроме Вари. Она и сейчас была основным объектом его интереса.
- Знаешь, почему Варвара такая грустная? - спросил он как-то.
- Ей больно за тебя, - ответила девочка.
- Почему же?
- Потому что ты живешь как безбожник, и тебе от этого тоже больно.
Девочка не знала, передал ли он Варе этот диалог, но от девушки никаких упреков не поступало. Она вообще никогда ни в чем девочку не упрекала - просто объясняла, почему это хорошо, а то плохо и даже словом Божиим умела все подтвердить, хотя девочка и не спорила.
Однажды Варя объявила, что Сергей решил причаститься. Девочка сделала вид, что обрадовалась, хотя ничего не почувствовала. Точнее, настороженность. Варя и сама будто не верила. Она не привыкла радоваться раньше времени или делиться планами. Варя из тех людей, которые скорее построят дом, чем покажут кому-то его чертеж.
В одну из апрельских суббот чудо свершилось. Девочка осталась дома, чтобы выспаться, а Варя пошла в храм не петь, а причаститься вместе с Сергеем. Чтоб поддержать - вдвоем не так страшно. Они вернулись вместе около одиннадцати - с продуктами. Стали готовить завтрак. Сергей был погружен в себя и молчалив, но не мрачен как обычно. Что-то в нем определенно изменилось. Девочка по своему обыкновению сторонилась его и не заговаривала первой. А он и за завтраком почти ни слова не сказал. Варя улыбалась и прямо-таки сияла. Девочка поняла, что ей хочется петь - говорит она всегда мало. И все же, атмосфера не была натянутой. После завтрака Сергей уехал, обняв на прощание Варю и погладив девочку по голове. Последнее, что она запомнила - его улыбка. До того девочка видела ее только на фотографиях и то давнишних - Варя показывала.
- Мы когда вышли из храма, сели на лавку, он как расплачется, - промолвила Варя, - думал, не замечу, обнял меня и не отпускал, а потом прорвало. Рыдал как ребенок.
Сравнение девочку не обидело. Дети и впрямь чаще плачут. Пока не разучатся, пока боль ощущается.
- И что теперь будет?
- Бог знает... для него определенно что-то новое.
В понедельник Варя пришла с работы мрачнее тучи. Сергей попал в аварию и лежит в реанимации в тяжелом состоянии. Варя быстро покидала что-то в сумку и не пообедав, уехала к нему. Позвонила через час, сказала, что останется в больнице.
- Тебе не страшно одной?
- Нет, - ответила девочка, - он-то как?
- Плохо. Родители приедут только завтра. Он в коме. Вероятно, не сможет ходить. Там есть, что поесть?
- Да, - девочка не знала, но Варя всегда готовит впрок.
- Если нет, деньги помнишь где? Сходи в магазин, хотя бы пиццу купи и в микроволновке сделай, три минуты, хорошо?
- Не волнуйся, я справлюсь.
Девочка весь вечер слонялась по квартире. Можно было сходить за пиццей и за колой - Варя бы и не узнала. Но ничего не хотелось. Жалко Сергея. Как это он не сможет ходить - такой деятельный, спортивный? И Варя так спокойно обо всем говорит... девочка знала, что не от безразличия. Просто Варя умела принимать волю Божию. И девочка стала молиться, чтоб Сергей поправился.
Она могла не ходить в школу - Варя не проконтролирует. Неужто поедет на службу после ночи в реанимации? Скорее всего. А потом обратно, и оттуда - на работу. Но девочка в школу пошла. Сама собралась, пожарила на завтрак яичницу. Она никогда не ходила одна - Варя водила ее даже когда не надо было на службу, но девочка давно запомнила дорогу. Одной не страшно, но непривычно. После уроков зашла в церковь, спросила про Варю. Была. Заказала сорокоуст о здравии Сергея и договорилась с батюшкой его соборовать, как только тот выйдет из комы.
Варя вернулась измученная, бледная, молчаливая.
- Его родители приехали. Сказали, что будут с ним постоянно, мне там делать нечего. Мама на меня так смотрела, будто я рвачиха и карьеристка. Или аферистка. Он внешне похож на маму...
Девочка обняла чуть не плачущую Варю.
- Иди поспи. Небось, вымоталась.
Но Варя пошла мыться. Девочка разогрела ей супа, который Варя ела битый час. Потом легла на диван в зале и свернулась калачиком под зеленым флисовым пледом.
- Не понимаю, лапуль, за что она меня так ненавидит. Она же меня совсем не знает...
- Матери либо святые, либо чудовища.
В четверг Сергей пришел в себя. Не то, что ходить - он даже говорить не мог. Варя рассказывала, что его возят в кресле-каталке, и он может выразить согласие или несогласие пожатием руки. Варя, конечно, ездила туда. И всякий раз возвращалась как оплеванная.
- Зачем мне его дом? У меня своя квартира, убирать замучаешься. А машина? прав никто не даст, да и от машины один лом остался. Деньги какие-то... я ими пользоваться не умею.
Варя говорила сама с собой, поэтому девочка не отвечала. Она поняла, что Варя любит Сергея - по-настоящему, бескорыстно. Хотя кроме как из корысти его и любить-то не за что. Девочка не могла понять, что Варя в нем видит.
- У каждого из нас своя боль, - говорила Варина подруга, - и таких как он - большинство. Так живут почти все. Это ты только одного увидела и пожалела.
И правильно она говорит - горячо подумала тогда девочка. А он Варю не ценит, хотя она одна на миллион. Он ее недостоин. Не то, что обнимать и лапать - рядом стоять!
Варя научилась понимать Сергея без слов. Стала разговорчивой - развлекала его рассказами о своей небогатой на события жизни. Но ведь находила она, о чем сказать маме, когда та звонила и спрашивала, как прошел день. Если вдуматься - каждый день уникален и в нем что-то происходит. Тем более, когда рядом маленький человечек, и для него жизнь еще не стала монотонной затертостью. Варя многое видела глазами девочки и больше не боялась, что Сергею это наскучит. Он пожимал ее руку в знак того, что ему нравится ее слушать. И она говорила. И пела ему тропари. Пока не появлялась мама. Варя молча удалялась. Если же она приходила, когда мать уже была - ждала в коридоре. Не выдавала себя - иначе специально не уйдет. Бывало, и не уходила, и Варя два часа просиживала зря, выслушивала ругань санитарок, а если на крики выбегала мать - еще и от нее доставалось.
- А если он не поправится? - спрашивала девочка.
- Я его не брошу. Хоть всю жизнь буду за ним ухаживать. Только мать не даст. Хоть бы начал говорить и донес до нее, что ему дороже...
- А если пошлет тебя?
- Пойду. Не в первой. Дальше чем обычно не придется.
Варя ужасно волновалась на счет соборования - мама, конечно, была против, но Сергей все-таки пожал Варину руку в знак согласия. Батюшка приехал, совершил обряд. Варя взяла отгул на работе, вернулась домой в середине дня вся разбитая. Проспала до вечера. Девочке постоянно приходилось напоминать ей о надобности приема пищи. Варя сильно похудела, осунулась. Часто плакала, думая, что девочка не замечает.
- Может, тебе лучше вернуться в монастырь? - она никогда не говорила «в детдом». - Видишь, какая я заботливая стала...
- Мы справимся, - временами девочке казалось, что Варе было бы проще без нее - по крайней мере, не терзаться чувством вины перед ребенком. Но уезжать не хотелось. Да и все-таки, Варе будет не так одиноко и грустно.
- Скажи честно, ты от меня устала?
- Нет, что ты! Но...
- Я знаю все эти «но». Мы справимся.
После соборования Сергею стало получше - он начал произносить отдельные звуки, но в слова они пока не связывались. Варя повеселела, у нее появилась надежда. Девочка радовалась больше за нее. Наступил май - благоухающий, пьянящий. Вечерами девочка и Варя возобновили прогулки. Но передышка длилась недолго. Мама Сергея решила потолковать с девушкой «по душам».
- Говорит, чтоб я губу не раскатывала ни на что, - рассказывала Варя, еле сдерживая слезы, - она-де своего сына знает и всю эту историю тоже. Коль уж тебе так хотелась - он и пошел на исповедь и причастился. Делов-то... ничего он менять не планировал, просто азарт охотника. Ты ж такая неприступная! А так, он жену досихпор любит.
- Да врет она все! - воскликнула девочка.
- А вдруг нет? Как у него дознаешься? Говорит, неужто ты так себя не уважаешь - другая давно б ушла, хлопнув дверью. Я и ушла - в туалет. Проревелась там в голос - благо, не было никого. И вернулась в палату. Сережа в кресле своем. Мать вся в деятельности суетливой. Я села перед ним на корточки, пожала его руку... хоть бы вышла мегера, спросить у него, поняла б я все...
Но мать не вышла. И Варя ничего при ней вымолвить не смогла. Сказала только, что не придет пару дней. В глазах Сергея отразились удивление и испуг.
- А когда я ушла, небось наплела ему - видишь, мол, сбежала твоя мышка церковная, недосуг ей с тобой цацкаться. Как же мне было больно, малыш!
- Как бы проверить, врет она или нет, - задумалась девочка, - неспроста ведь его паралич разбил. Не думала?
- Весь день только об этом и думаю.
После того «душевного» разговора Варя пришла в сквер, купила минералки и опять расплакалась. Не выдержало доброе сердце одного парнишки. Подошел утешать. А Варя ему все и рассказала. Весь нерв и вся боль последних недель дали себя знать. Кирилл проводил ее на остановку, испросил разрешения позвонить - волноваться будет, как доехала и все такое.
А вечером Сергей прислал смс: «Что моя мать наговорила тебе?». Не выразишь в ответном сообщении всего, но Варя так радовалась прогрессу - хоть одним пальцем смог натыкать смску.
«Неважно. Скажи, хочешь ли ты, чтобы я была рядом?»
«Да. Но не хочу тебя мучить и быть обузой».
«Ты ею не будешь».
Варя раз и навсегда решила, что первой не скажет «люблю». Да и тяжело сейчас написать это. Девочка не знала, говорил ли ей такое Сергей. Обнимашки - это еще не любовь. Да если бы и сказал - Варя знает, что в его понимании любовь значит совсем не то, что в ее. За одно причастие до такого не дорастешь, и то неясно, было ли оно искренним, или попалил Господь как траву прошлогоднюю.
А Кирилл стал звонить - сначала через день. Потом каждый день. Приглашал проветриться, погулять всем вместе. Варя отвечала отказом, а девочке хотелось с ним познакомиться. Может, это он и есть? Тот самый, которого просила, Господи?

 
Автор: Кира Бородулина, г. Тула, Россия
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст