Литературная страничка
Данная повесть целиком принадлежит автору. Копирование и использование, в каком
либо виде без согласия автора - строго запрещается. Все авторские права защищены.
 

Истина лейтенанта Соколова

 

Автор повести "Истина лейтенанта Соколова" - Малышев Андрей Валентинович, 1963 года рождения, уроженец города Грязовец, Вологодской области, проживает в городе Сокол, Вологодская область. Ветеран труда, ветеран МВД РФ, майор милиции (в отставке). Повесть автобиографичная и состоит из подлинных фактов, данные героев и места событий изменены.
Фото Андрей Малышев
Автор повести Адрей Малышев

 

Повесть

 

Город Печаткин располагался на севере Вологодской области, город был не большой, тысяч эдак под двадцать населения, пара небольших заводов, и крупная лесопилка в придачу, а вокруг города кипела и била ключом деревенская жизнь, окруженная голубым маревом местной тайги, болот и рек.
Впрочем, после горбачёвской перестройки наступили лихие 90-е годы, когда народ попёр из гибнущих и заброшенных деревень в города, в поисках пропитания и лучшей доли.
В центре Печаткина, на протянувшейся через весь город улице Советской, в аккурат напротив мэрии находился Печаткинский районный отдел  милиции, где сегодня в один из майских дней на очередную смену заступил участковый уполномоченный младший лейтенант милиции Соколов.
Лейтенант, как лейтенант, и ничего особенного в нем нет, обычный, как и все милиционеры: в ладно подтянутой форме, тридцатилетний кареглазый молодец, моложавый брюнет, что называется без усов и бороды, с залихватски сдвинутой вправо фуражке и извечно торчащей из кармана форменной рубашки авторучке - примете настоящего милиционера -розыскника.
Правда вот глаза у этого лейтенанта были какие-то усталые, и взгляд его говорил, да, этот парень повидал кое-что на своем веку, не зря при разговоре, у «младшого» как ласково его называли в районном отделе, предательски подергивалась левая рука и нервный тик бил на оба глаза.
Да и служебных обязанностей у Андрея Соколова было побольше, чем у обычного участкового, так по мнению руководства районного отдела - парень «вез», то и «пахал» он за троих: кроме того, что тянул он на себе привычную лямку участкового инспектора, на него возложили обязанности и дознавателя и следователя, так как народу в РОВД всегда не хватало; а кроме этого, покладистый лейтенант взвалил на себя и всю розыскную работу РОВД, нет, не уголовного розыска конечно, а поисково-спасательную, по местным «потеряшкам», ибо своего поисково-спасательного отряда в районе не было, да и первичную работу, по всем без вести пропавшим, он взвалил на себя добровольно.
Вот такой ни чем не примечательный лейтенант, заступил на дежурство в РОВД.
- Андрей! - остановил проходящего мимо дежурной части милиции Соколова дежурный помощник начальника отдела Карапетян. - Друг!  Уважь меня, съезди в Литергу, опять Левичев дебоширит, сожительница звонила, просит унять!..
- Что там? - уточнил для порядка Соколов
- Да, ерунда, - отмахнулся дежурный. - Правда в этот раз, похоже, переклинило мужика, выпил лишнего, поругался с бабой, а сам знаешь, ранее судимые все нервные, вот и схватился за топор, да еще у сожительницы ребенка вроде отобрал...
- Что ж ты раньше об этом молчал? - попрекнул дежурного Соколов. - Где дежурка?
- Да, у подъезда уже, ждет тебя, группу захвата и оперативников я тебе не дам, сам понимаешь, ерунда там, мало ли спьяну баб мужики гоняют.
- Разберусь - коротко бросил лейтенант.
Выходя из РОВД, где у подъезда его действительно дожидался Юра Кузнецов, милиционер - водитель дежурного УАЗа, с выцветшими надписями «Милиция» на обоих бортах, и целой кучей спецсигналов на крыше УАЗика.
- К Левичеву? - для порядка переспросил водитель. - Путь не близкий и, получив утвердительный кивок, завел машину и плавно тронулся с места.
Ох, и красив Печаткин в мае! Словно белоснежными облаками ласкали взор цветущие яблони, где-то на детских площадках играли дети, и блестела на солнце, разделяющая город с двух сторон красавица река, и абсолютно ни что не предвещало беды, и хотелось думать, что во всем мире так тихо и безмятежно.
- Тридцать девятый, тридцать девятый, ответь первому - ожила и грозно затрещала рация.
- Да, на связи - привычно ответил Соколов.
- Андрей, извини, что отправил одного, опять звонила сожительница Левичева, боюсь там дело дрянь, Левичев с топором захватил в заложники грудного ребенка, угрожает убить! - на одном дыхании выпалил информацию дежурный и добавил. - В область позвонил, обещали с ОМОНом, в РОВД группу захвата соберу, кину к тебе, ребята продержитесь там!
- Поторопи спецов, - сухо попросил участковый и выразительно посмотрел на водителя, тот понимающе кивнул, щелкнул тумблером СГУ, и, взвыв сиреной, как знаком беды, с включенными проблесковыми маячками УАЗ буквально выжимая из себя все силы на огромной скорости, обгоняя городские автобусы и авто, понесся к месту вызова.
Быстро вечерело, а путь действительно был не близкий, деревенька то была дальняя, в их весьма большом районе.
Ну, вот мы и на месте, подъехали к стандартному двухэтажному панельному дому, где из нарастающей тьмы, к машине подбежала трясущаяся от ужаса и горя, заявительница: - Сделайте хоть что-нибудь, он убьет мою дочь.
Не давая возможности, даже спросить что-либо, женщина всхлипывала и повторяла: - Он захватил мою дочь, топором угрожает расчленить ее, и выбрасывать ее из окна по кускам.
Андрей заметил группу молодежи, стоящую на расстоянии от дома и с ужасом наблюдающим за происходящим.
Стук в дверь ничего не дал, соседи по дому пояснили, что двери плотно забаррикадированы, и из квартиры доносится детский плач, и отборные угрозы пьяного Левичева.
Первый этаж - это уже полегче, лестницы не потребуется - размышлял Соколов.
Попросив нескольких сильных мужчин и водителя, барабанить в двери, отвлекая внимание преступника, Андрей проскочил под окнами дома.
В это время в машине надрывалась рация, Соколов подбежал к ней, коротко обрисовав ситуацию.
- Вот что Соколов, - по рации скомандовал дежурный, - в квартиру не лезь, до приезда спецназа и нашей группы захвата, охраняй место происшествия!
- Да некогда мне, - обрывая на полуслове дежурного, коротко выдохнул Андрей, - спецов подгоняйте скорее, плохо здесь...
Но что именно здесь плохо Соколов уточнять не стал, бегом вернувшись под окна дома, где в любой момент могла произойти чудовищная трагедия.
Картина, представшая перед глазами Андрея, осторожно заглянувшего в окно спальни, была похожа на фильм ужасов.
Верзила со остекленевшими от пьянства глазами, в одной руке держал как куклу, за ручонку голого грудного младенца, в другой большой заточенный окровавленный топор, и в ярости орал, что убьет ребенка и разрубит его на куски, точно так, как до этого он рубил мясо. Нелюдь с силой бросил кроху на кровать и замахнулся на нее топором, и Андрей понял, что сейчас на его глазах может произойти непоправимое; испугался, причем испугался так, что даже ему показалось, волосы у него на голове встали дыбом, хотя и в армии гвардии сержант, не раз был обкатан танками, да и по розыску пропавших насмотрелся всяких ужасов.
Сейчас он испугался уже по-настоящему за бедного ребенка, потом он разозлился, на себя, такого беспомощного; на спецов и группу захвата которая все не ехала, и он ясно понял, что помочь этому ребенку, кроме него самого никто не может, ведь понятно же, если тупо ждать, убьет этот дурак ребенка, а приехавший ОМОН его положит, поэтому деревянными руками, он извлек из кобуры верный пистолет Макарова, лязгнув затвором, дослал патрон в патронник, и приготовился работать на поражение через двойные оконные рамы.
Каким-то звериным чутьем, нелюдь даже не увидел, а почувствовал у себя за спиной кого-то, и, схватив ребенка, сел на кровать, прикрывшись его тельцем как щитом, приставив заточенный топор к голове крохи.
Вариант стрельбы из штатного оружия исключался.
Убрав бесполезный «ПМ» в кобуру, Андрей попытался подтянуться на подоконник, но профессиональная реакция его не подвела, подсказав ему молниеносно спрыгнуть на землю, так как преступник вскочил, и, прикрываясь ребенком, лезвием топора сокрушил стекла, и оконный переплет, там где только что была голова милиционера.
- А, жить надоело, не возьмешь! - бушевал пьяный.
В эти короткие, как сама жизнь, секунды, понял Андрей, что хотя он сейчас и один, но, в то же время, за ним сейчас незримо вся Родина, все государство, с его церквями, пушками и пулеметами, и понял он что вероятнее всего сейчас придется ему умирать, коли он вмешается, в то же время нахлынуло на него, такое чистое и светлое чувство любви, и сострадания к этому, в общем-то, неизвестному и чужому ребенку, что он принял единственное верное решение.
- Что ж поиграем в индейцев - мелькнула несуразная мысль, и Андрей снова взглянул в окно и отпрянул: поджидавший его преступник, рубанул топором по окну, пытаясь задеть его, и так несколько раз, затем увидев милиционера, нелюдь с силой метнул в него топор, пролетевший над головой Андрея.
Рванув из кармана баллончик милицейской «Черемухи», Соколов распылил у разбитого окна слезоточивый газ и, воспользовавшись тем, что преступник отошел от окна, пробивая собой стекла и разбиваясь в кровь, Андрей запрыгнул в комнату, ошалевший от такой неожиданности Левичев бросил младенца на кровать и схватил в руки нож и отвертку.
Вот где Андрею пригодились знания и навыки рукопашного боя, вложив всю силу и ярость в одном коротком прыжке, приемом контактного каратэ - коротким ударом ноги в лицо Соколов «выключил» несостоявшегося убийцу и одел на него наручники.
Посмотрев на ребенка и убедившись, что он жив и здоров, Андрей закутал кроху в простынку, которая стала краснеть от его крови, и передал ребенка в руки, не верящей в произошедшее спасение его матери.
Уже усаживая очнувшегося преступника в УАЗ, Андрей услышал сирены сразу нескольких спецавтомобилей подъезжающих к дому.
- Бронежилеты не потребуются, отдыхайте - устало заметил лейтенант милиции.
- Это кто должен тут отдыхать? - забасил знакомый голос, и Андрей узнал, что сам начальник РОВД полковник Ужиков лично пожаловал на место происшествия.
- Так, пропустите-ка меня к герою - шуганул своим басом и полковничьими звездами  на погонах, начальник собравшихся рядом с участковым бойцов ОМОНа и местной Печаткинской группы захвата.
Соколов привычно козырнул начмилу, и готовился было доложить по всей форме, но Ужиков прервал его: - Знаю, знаю, но ты только скажи мне, почему ты не выполнил приказ не вмешиваться ни во что, и ждать нас?
- Я доложу вам товарищ полковник в форме рапорта, - попытался оправдаться Андрей. - Нельзя было терять не минуты.
- Ну ладно, ты это у меня брось, рапортами раскидываться, писатель нашелся, - взглянул на него Ужиков, а затем смягчился. - Впрочем, ты молодец, завтра же на тебя начальник отделения составит рапорт о твоем поощрении, заслужил, можешь возвращаться к несению службы!
- Есть! - коротко козырнул Соколов.
Действительно по прибытии дежурный буквально завалил Соколова, как старшего по автопатрулю всякой мелочевкой: семейными скандалами,  и прочей бытовухой, но как бы ни было, время дежурство подходило к завершению, как вдруг рация на «патрульке» ожила: - Тридцать девятый, тридцать девятый, ответь первому!
- Слушаю - ответил водитель.
- Так, принимайте ориентировку, на улице Стаханова черный джип «Чероки» государственный номер три шестерки, совершил наезд на пожилую женщину, которая сейчас в больнице, примите меры к задержанию, разыскиваемый автомобиль может находиться в вашем районе!
- Ох, ничего себе - выдохнул водитель - это же авто, самого мэра Гадецкого, друга начальника нашего РОВД,  интересно, как этот дежурный не испугался?
- Не робей Петруха, прорвемся - пошутил Соколов, затем вмиг посерьезнел, под конец смены, такая гадость прет...
Впрочем, верна пословица: на ловца и зверь бежит, так и в этом случае, буквально через пару минут, навстречу им показался черный мэрский «Чероки» со всеми джиперскими «прибамбасами» на кузове.
- Юра, тормози, будем брать! - коротко приказал Соколов и выпрыгнул из машины, УАЗ остановился, завораживающе подсвечивая темноту включенными мигалками.
Встав посреди проезжей части, Андрей вскинув руку с гаишным жезлом останавливая джип, который казалось и не думал останавливаться мигая светом дальних фар, требуя уйти, но милиционер и не думал уходить с проезжей части.
Недовольно фыркнув двигателем авто остановилось.
Подходя к джипу, Андрей заметил на машине явные следы ДТП, ревуче зажужжал стеклоподъемник, открывая окно в «хлам» тонированного джипа.
- Лейтенант Соколов! Предъявите ваши документы! - сухо представился и потребовал Андрей.
В ответ из прокуренного салона машины протянулась холеная рука, с золотыми кольцами с крупными бриллиантами на пальцах, которые вертели красные депутатские корочки.
- Выйдете из машины - был не умолим Соколов.
- Ты знаешь, ты хоть догадываешься, с кем ты связался, сявка милицейская? - запинаясь в словах прошипел водитель из машины, и из джипа кое-как вылез сам градоначальник, мэр и депутат Гадецкий.
Так и есть, пьяный, лыка не вяжет, моментально определил Соколов и вежливо предложил чиновнику: - Пройдемте в наш автомобиль!
- Я тебе пройду, ты у меня сам сейчас пройдешь, - заугрожал, заупрямился мэр. - Так твой начальник Ужиков на месте? Впрочем, знаю без тебя, на месте! Хорошо пойдем, но боюсь, ты завтра в моем городе работать уже не будешь! Понимаешь, мент? Нигде и никем!»
Прервав грозные тирады, «слугу народа» все-таки доставили в РОВД, где Соколов с водителем написали подробные рапорта о задержании мэра города и района.
Не прошло и полчаса как Соколов был вызван к начальнику РОВД, где в кабинете начмил был отнюдь не в грустном состоянии, а даже в приподнятом, на что указывали пара пустых бутылок водки и остатки снеди на столе, в пепельнице дымились несколько дорогих сигар.
- Так герой, допрыгался? - грозно вопрошал Ужиков. – Ты чего, охренел? Мэра задержал, у нас не кино, где ковбои в справедливость играют, да по окнам скачут, дежурного я уже наказал, водитель твой рапорт уже отозвал, остался ты на закуску, ну и что делать с тобой прикажешь?
- Я не совершал ничего! - упрямо мотнул головой лейтенант. - Прошу по моему рапорту принять меры!
Вдруг начмил улыбнулся: - Да ты пойми, дурья твоя голова, мэр уже обо всем позаботился,  потерпевшая претензий не имеет, сам факт ДТП под вопросом, тебе что, больше других надо?
- Прошу принять меры, по моему рапорту - был неумолим участковый.
- Ну что с тобой поделать? - продолжал улыбаться Ужиков. - Пойми, ты у нас на самом лучшем счету, пора расти, со временем мое место займешь, да и по твоему вечернему задержанию у руководства есть мнение, представить тебя к государственной награде, а это сам понимаешь, медаль или даже орден! От тебя требуется одно, быть в команде, а рапорт – забрать, не было его, твоего рапорта, понимаешь!
- Прошу вас принять меры по моему рапорту, - был не подкупен Соколов. - При непринятии мер оставляю за собой право обращения в УВД области!
- Ах, так! В УВД? - зло выдохнул полковник. - Ну, хорошо, иди, только знай, ты у меня был лучшим, станешь худшим! Будем относиться к тебе беспощадно! Пошел вон!
Соколов привычно козырнул, повернулся через левое плечо, и уже перед дверью остановился, посмотрел на полковника: - Мне стыдно, что я ношу такие же, как вы погоны, такие как вы, забыли об офицерской чести!
- Иди отсюда, - устало махнул на него рукой начальник. - Так ты ни чего и не понял...
После этого действительно наступили у Соколова тяжелые времена, правда, он не унывал, с головой уходя в работу.
Хотя разные «мелочи» действительно досаждали ему, вначале мэрия отказала в обещанной квартире его жене, как он ее называл Елене Прекрасной, затем без всяких объяснений и причин отказали в служебном жилье и ему, а это было весьма обидно и болезненно, потому как квартиры достались более молодым сотрудникам.
Хотя многие сотрудники РОВД и одобряли позицию Соколова, но делали это в тайне, опасаясь мести руководства.
А работы действительно хватало - это и дела по участку, ведение уголовных дел, по дознанию и следствию, да и пропащие «потеряшки» не давали покоя.
Вот на днях поступило заявление от Васнецовой, что ушли в лес за ягодами и запропали аж семь человек сразу: две бабушки, дышащих на ладан, да пятеро их малолетних внучат, заявление как всегда припоздало, поэтому участковый со своей добровольческой внештатной командой из неравнодушных милиционеров, горожан, селян, лесников, дневал и ночевал в лесах, да и на болотах, иногда приходя к ночи домой, по уши грязный, весь в болотной тине, не хуже лешака.
Ночью, у себя на частной квартире, печатал материалы уголовных и розыскных дел, в то время, когда кроткая и добрая жена, ночью стирала ему форму и подшивала дела, а дети, годами не видящие отца, давно спали.
Потому что времени в часах у Соколова было двадцать четыре, как у всех, и его, времени то есть, ему как раз и не хватало...
Розыск - оно дело понятное, людей надо спасать, но вот поди ты, найди сперва этих людей, легче иголку в стоге сена найти.
А так помощников много у него было по поиску пропавших, по пропаже бабушек и детей, пришлось ему самолично даже в храм, что на Николиной горе, в лесу стоит, приходить.
Объяснил все обстоятельства пожилому священнику, мол, в колокола бейте, и молитву творите, на что служитель церкви испытывал: - А, сам то ты в Бога веришь, есть ли Бог в тебе, коли за такое дело взялся?
- Не знаю, - оробел вдруг участковый. - Хочу верить в самое доброе, чистое, что есть он в людях.
- Хорошо - улыбнулся по отечески так священник. - За пропавших будем молиться и в колокола ударим, раз просишь, только и ты не робей, проси у Бога помощи в работе своей!»
Уже на третий день без результатных поисков, удалось-таки Соколову выпросить у местного авиаотряда старый «МИ-8» на часок, пилоты вошли в положение, и старый вертолет, нарезая круги, барражировал и глушил горючее над бескрайней Вологодской тайгой.
Именно в тот час Соколов мысленно молился о нахождении пропащих и избавлении их от гибели.
Была ли это молитва - участковый не знал, слова лились как быстрый лесной ручей, и были чистыми и прозрачными, как колодезная вода, и до того его, наверное первая, по-юношески чистая молитва была горяча, что даже слезы беззвучно катились из его усталых глаз.
И надо же было такому случиться, что когда он отправил свой вертолет восвояси, именно он со своей группой, практически в течении часа,  нашел и вывел из леса всех заплутавших!
Поразило то, что когда людей вывели из леса, старые женщины, увидев скопления людей-добровольцев и различную технику, бухнулись на колени и славили Господа за свое спасение и спасение детей, возносили молитвы во славу спасавших!
Впрочем, когда терялись большие группы людей, все было гораздо проще, легче выделялась запрашиваемая техника и люди.
Совсем другое дело, если пропадали в лесу один или два человека, особенно если в районе было несколько случаев одновременного исчезновения.
Так произошло и в случае с пенсионеркой Серовой, которая убрела с малой внучкой по ягоды, в леса, да на болота, и как говорится с концами.
А в районе и другие «потеряшки» не ждут, вот и приходилось едва ли не одновременно, крутиться и успевать.
Приходилось делить группу надвое, а самому искать людей и в одиночку.
Так и по Серовой, нашел старую пенсионерку и ее внучку участковый, тогда, когда она и ходить то не могла, как и ребенок.
Смастерил он подобие слег-жердей, положил ее на лесные импровизированные носилки, ребенка подвязал, типа люльки, на грудь, жерди себе на плечи и понес. По сырому болоту, проваливаясь по пояс в холодной воде, а кое-где вода доходила даже до груди, где то вода отступала, и трясина была похожа на гигантскую растянутую перину, по которой, раскачиваясь, идешь, не зная какой шаг станет последним.
Жерди больно впивались в плечи участковому, но кому тут пожалуешься? Взялся за гуж...
Уже при подходе к городу, оживала рация в кармане, лейтенант вызывал «Скорую», которая подъехав к распаханному полю, не поехала дальше. На недоуменный вопрос в «дежурку», в чем дело, «дежурный» пояснял, машина у медиков помыта, колеса боятся загрязнить, выноси сам.
Что ж делать, Соколов выносил, как же, внук фронтовика-комбата, дед его еще с измальства воспитывал, с ним же его роднил, такой же, как у его деда тягучий окопный кашель, приобретенный в лесах да на болотах.
Хотя бывали разные дела.
Розыск пропавших дело добровольное, так вот и Андрей объяснял своим, что мол орденов и медалей на этом деле не заработаешь, мы людей спасаем.
Иногда удивлялся, когда на поиске, ребята прошедшие горячие точки и войну, «ломались», когда предстояло выносить с лесной местности разложившиеся останки погибшего, без вести пропавшего, отказывались нести, и тогда участковый беззлобно хлопая кобуру верного «ПМ», выносил пропавшего на себе.
Ведь понятно, не тридцать седьмой год, не заставишь, дело добровольное!
Иногда до такой поры ломало Андрея от усталости и тяжести перенесенного, что прикорнув на часок в лесу, он видел дивные, то ли сны, то ли видения, и виделся ему чудесный сад, весь поросший и благоухающий розами, в прекрасном водоеме, радовали взор водяные лилии и лотосы, и сам Христос шел к нему, с кроткой радостной улыбкой, и еще снились ему мать его, Мария, и бабушка Анна, словно будившая его своим певучим окающим вологодским говорком: «Робить Андрюша надо, робить, вставай, работа тебя ждет...»
После этого зачастую, деревенские мальчуганы заявляли ему: - Дядя милиционер, а вы светитесь, словно бы солнышко взошло над вами.  И что интересно в эти моменты чувствовал Андрей на душе и теле удивительную благодать и спокойствие.
Впрочем, и на своей чисто милицейской работе случались удивительные вещи, которые он собственно приписывал везению.
Возвращаясь с дежурства, безоружным, на попутном бортовом ГАЗике, и видя в центре города агрессивного пьяного с карабином в руках, от которого в ужасе шарахались женщины и дети, Андрей дал команду водителю грузовика включить все сигналы, выскочил на тротуар, и в прыжке обезоруживал негодяя.
Как-то в ночной группе, буквально случайно, отлавливал в ночной погоне безумного типа, с радиоактивным контейнером и желанием через очистные сооружения водозабора отравить целый город!
Естественно, Соколов не считал это за подвиг, не считал он и за подвиг, когда до прибытия пожарных расчетов, спасал с нарядом ППС людей из горящего двухэтажного дома, да так, что потом удивлялся, собственной везучести - сам целехонек, лишь форменная рубашка в копоти от дыма и дырках от огня, не считал он за подвиг, когда попутно, типа михалковского дяди Степы, спасал тонущих на льдине детей, и в этот же день, выдергивал из-под колес поезда падающую девчушку.
Хотя конечно придирки чиновников в погонах весьма огорчали его, так над ним смеялись его начальники, говоря, других спасал, а сам даже без квартиры, пусть твои спасенные походотайствуют за тебя! Нечего не своим делом заниматься, блин, белая ворона!
Хотя когда работал Соколов чисто по охране правопорядка, удивлялся он, вот такие разные есть люди.
При этом вспоминал, когда его окликнула посторонняя девушка, мол, извините товарищ участковый, но ей показалось странно, что незнакомый мужчина повел в заброшенный лесопарк маленькую девочку.
Что и говорить, проверил эту информацию Соколов, иначе он не был бы самим собой.
Так и оказалось, в лесополосе, у старого заброшенного туалета, лейтенант увидел безобразную картину: молодой еще мужик, сняв штаны, пытался преступить к насилию над ребенком.
С такими, участковый особо не церемонился, коротким, безжалостным ударом ребра ладони по шее, Андрей отправил его в отключку.
Впоследствии нелюдь «поблагодарил» участкового, говоря, что шансов на жизнь, у ребенка не было, ибо это был соседский ребенок, знавший его, и жизнь его оборвалась бы там же, в старом туалете.
Так получается, что своим неравнодушием спасла та девушка жизнь ребенку.
Из этой же череды был случай, когда возвращаясь с дежурства, после ночной дискотеки, участковый услышал крик о помощи, и в лесопарковой полосе, буквально снял приемами каратэ и дзюдо с юной старшеклассницы, группу мерзавцев - насильников, что удивило, когда он задержал негодяев и попросил проходивших женщин, позвонить в милицию, те испугались, говоря, что это не их дело, хорошо, что мир не без добрых людей.
Хотя временами, после той «мэрской истории», участковый видел, как прессуют его родственников на работе, особенно мать – работника одного из отделов мэрии, что поделать - Гадецкий и Ужиков оказались весьма злопамятными.
Вскоре участковый принял одно «интересное» заявление: молодая пара уехала за иномаркой, и пропала, Соколов стал «копать» и «докопал» до раскрытия убийства, правда ему долго пришлось убеждать своих начальников об этом.
Особенно морщились они, когда он просил, организовать охрану для детей пропавших.
«Есть у тебя свободное время, охраняй сам» - говорили ему начальники – «это не наше дело, охранять людей по их квартирам, нет такого закона, нет!».
На что Соколов ничего не отвечая, брал в дежурке пистолет и автомат, и охранял детей до тех пор, пока убийцы не были задержаны.
Потом на участкового свалилось еще и настоящее горе: умерла мать, плохо стало на работе, а скончалась практически в тот же день, в больнице.
Провожал ее целый район, ибо уважали ее очень многие, даже мэр Гадецкий умудрился побывать на похоронах, по какой причине Андрей тогда не понял.
Да и работы навалилось после этого весьма много, пошли случаи массовых исчезновений людей, в городе и районе.
Хотя многие бывшие знакомые «выбившиеся в люди» не понимали его, говоря, что ты занимаешься не своим дело, были среди них и «авторитеты» говорившие: «Командир, вот мы за ум взялись, на «джипах», да «мерсах» новых катаемся, все стали предпринимателями и депутатами, производство заимели, свои семьи на море не по разу в год возим, а ты? Как ездил на старой дряхлой «Таврии», так и ездишь, и семью свою ты не разу на море не свез отдохнуть, ради чего живешь и работаешь ты?»
На что Соколов отвечал им: «Я живу и работаю, ради истины - верю, что моя помощь нужна людям, а истина моя, это справедливость, милосердие и любовь, и без истины этой все мы мертвы».
Удивлялись ему на эти речи, пожимали плечами и отходили, да и как понять его, если все друг другу, мягко говоря, не друзья, и что взять с ментозавра, взявшего в кредит, дорогущего ротвейлера, для общерозыскных целей.
Наметился у Соколова и определенный прогресс по розыску: так в одном случае сообразил он, что группа негодяев, отомстила пропавшей женщине, самым жутким образом, заманив ее в частный дом, на берегу реки, где убили ее, расчленив ее тело и утопили в реке, привязав кусок рельс к телу.
Был участковый ночью в том доме, с теми мужичками, и когда убийцы сообразили, что лейтенант догадался о случившемся,  видя, что он один, глумились над ним: «вот ты один, и без оружия, как выйдешь отсюда?»
Впрочем, вышел оттуда участковый силой духа своего, не побоялся, и нелюдей за решетку определил.
По другому делу вообще все интересно выходило, пропадали у одного мужичка, раз за разом его приятели, догадался участковый в чем дело, осмотрел притон, где жил этот нелюдь на окраине города, а там ужасы -остатки расчлененных тел, да орудия преступлений – топоры и ломы со следами крови, никакого люминала не надо, а в холодильнике, вообще лучше не открывать! – головы «потеряшек».
Вызвал лейтенант опергруппу и спецназ, но не нашли нелюдя тогда.
Был у Соколова следующий день - выходной, в отделе строго «ПМ» заставили сдать, и вот тебе незадача, получил он от своего доверенного лица информацию, где скрывался беглый преступник.
Ну, проверил участковый квартиру, да, подтвердилась информация, что беглый на притоне в этой самой квартире, на первом этаже пятиэтажки.
В ответ на стук в дверь, в лютой ярости кричал ему нелюдь тот: «давай участковый, заходи, на тебя и топор и ружье припасено, сегодня смерть твоя пришла, готовь гроб себе!»
Вызвал Соколов тогда группу захвата, так как из оружия у него лишь форменная рубашка, да пустая кобура.
Прибывшая группа была малочисленной, всего два человека, зато в полной экипировке, с касками, бронежилетами, автоматами, пистолетами, и спецкарабином в придачу.
В общем, началась тут стрельба - пальба, Соколов только людей успевал отгонять от притона, затем штурм!
Во время штурма, когда Соколов и два бойца выбили двери притона, накрыв группу местных жуликов этой самой дверью, бандиту удалось вскочить, он схватил топор, видя перед собой беззащитного и безоружного участкового, с силой метнул в него топор.
Два бойца в полной броне, отпрыгнули по сторонам, конечно и Соколов мог уйти с линии атаки, но в данный момент, из соседней квартиры выскочили малые дети, и участковый в прыжке назад, отталкивая их, закрыл детей собой.
Участковый не особенно верил в чудеса, но в этот момент произошло необъяснимое, Андрей был готов поверить, что время остановилось, и летящий прямо в голову топор, застыл в воздухе, затем словно пробудившись, время пошло очень быстро, топор - убийца неисповедимым путем поменял траекторию полета, и больно ударил участкового в левое колено, оставшись без оружия, преступник сдался милиции.
Что было дальше, Андрей никогда не забудет, нет, это не то, как его грузили на «Скорую помощь» ребята с автоматами, а запомнилось, то что когда его выгружали со «Скорой» перед больницей, к нему подошел один из замов мэра Гадецкого, толсторожий, рыжеволосый, Селев, и как-то по крысиному, плотоядно улыбнувшись поинтересовался: «что здесь, учения?»
Увидев набухающую от крови повязку, на ноге участкового, цинично поинтересовался, а знает ли он, что его мать до инфаркта довел именно мэр Гадецкий, сорвав на ней злость, а в больнице ее лечили, по указанию свыше не от инфаркта, а от болезни желудка!
При этом городской чиновник выразительно посматривал, на кобуру участкового, и взгляд его красноречиво спрашивал, как отомстишь ему за смерть матери?
Соколов не помнил, что ответил тогда этому чиновнику, помнится, что побелел весь – весь, и сердце свело от знакомой боли, нет, ничего он не ответил тогда этому человеку, да человеку ли?!!
Даже когда зашивали рану, Андрей не чувствовал ничего, хотя на душе было невыносимо больно.
Еще больнее было, когда он, прогуливаясь на костылях на улице, вероятно случайно, повстречал полковника Ужикова, который «порадовал»: - Ну, что, довоевался? Против тебя начата служебная проверка, готовься к наказанию, рапорт за задержание, на твою госнаграду я порвал, и вообще, ты поступил как свинья, нечего тебе было там делать! Выздоравливай, затем марш на медкомиссию, и вон из органов!
Что самое удивительное, даже те, кого он считал друзьями, предали, испугавшись проведать его на дому.
Но время шло, и действительно на участковом все зажило, как на собаке, едва выйдя на работу, Соколова вызвал к себе начальник отдела кадров, и старательно пряча глаза, подал ему бумажку – направление на медкомиссию: - Бери Андрей, не расстраивайся, там уже все решили за нас, готовься на гражданку, а так у тебя сегодня последний рабочий день, прогуляйся по участку...
...Солнце светило ослепительно ярко и празднично, как и тогда, в тот день, когда началось наше повествование.
Участковый шел, слегка прихрамывая на раненую ногу, до дома оставалось не так уж и много, переходя дорогу на светофоре на зеленый, привычно поздоровавшись с неторопливо, гуськом переходящей «зебру» группой воспитанников детского сада с воспитателями, Андрей услышал рев несущейся автомашины.
Так и есть, нарушая все возможные правила, на светофор вылетел на огромной скорости, большой черный джип с тремя шестерками на номерах, мэр Гадецкий, как всегда пьяный!
Что думал и чувствовал в те минуты Андрей, мы уже ни когда не узнаем, по словам очевидцев, он выскочил вперед и закрыл собой группу детей.
И о, чудо! Словно бы включилось какая-то неведомая сила, словно невидимой стеной, закрывшая участкового и детей, от грозящей опасности, и черный джип, словно ревущий зверь, стал запрокидываться в бок, как игрушечная машинка, и тут случилось непредвиденное, от стайки детей, отделилась маленькая девочка-несмышленыш и бросилась в бок, в аккурат в ту сторону, куда падала машина.
В прыжке вырвавшись из-под спасительной защиты, Андрей сумел отбросить девочку в сторону, а вот сам уберечься не смог, многотонный ревущий джип, накрыл его, всей своей звериной тяжестью.
Когда приехала «Скорая помощь», все уже было кончено, у смятого, закопченного джипа, с отвалившимися и обгоревшими номерами, лежало два трупа, слева – обугленного, как головешка пьяного мэра, справа – абсолютно не тронутого огнем, нашего участкового, у которого стояла на коленях и плакала воспитатель детского сада, та самая юная школьница, которую когда-то он спас от насилия...
...Хоронили участкового Соколова при небольшом скоплении народа, с утра шел дождик, омывший следы недавней трагедии, затем прояснило, и выглянуло солнце, ярко одаряя всех своим светом и теплом, словно бы ни чего и не случилось, говоря всем своим видом, жизнь продолжается, и жизнь удивительна и прекрасна.
Народ шушукался, мол в этот же день, погребают мэра Гадецкого, там вся тусовка, куча «меринов», говорят даже приехал зам. губернатора, и даже есть решение назвать именем мэра одну из городских улиц.
Не многие пришли из РОВД, а те, что и пришли, пристыжено и сконфуженно молчали, и в глазах многих, читалось если не осуждение, то непонимание.
Из руководства присутствовал только начальник отдела кадров капитан Качанов, ему и предоставили слово, он подошел к гробу, хотел что-то сказать, но закашлялся, даже старого служаку пробила слеза: «Не могу, вы понимаете, я ничего не могу... ни сделать, ни тем более исправить...»
В это время, небо полностью прояснилось, и вдруг на небе, над местом похоронной церемонии, показалось светлое облако, и в тот момент, из гроба исшел ослепительный, яркий свет, который был подобен свету сварки, и сотни сверхярких ослепительных прожекторов.
Откуда то сверху, зазвучала строгая торжественная песнь, будто бы сам Небесный хор воспел, отдавая дань высших почестей Приходящему.
Когда гимн стал не терпимо громким, а свет – не возможно ярким, люди увидели ослепительный шар, как бы с крыльями, парящий над гробом, подобно голубю.
Многие тогда божились, что видели в этом шаре фигуру как бы светоносного Ангела, вид которого был дивен и прекрасен, и его одеяние блистало чистотой первого снега.
Когда потрясенные люди очнулись, первое, что они заметили, что все стоят на коленях, с молитвенно поднятыми руками, а над ними, по всему небосклону, сияет немыслимыми красками, ярче любых бриллиантов, радуга, и не сразу все заметили, что ГРОБ БЫЛ ПУСТ!

 
Автор: А.В. Малышев, город Сокол, Вологодская область.
Поддержите нас, нам нужна Ваша помощь! Пожертвуйте на развитие
православного журнала «Преображение».
Мы благодарны всем за поддержку!
помощь
Разделы журнала
От сердца к сердцу

Без Бога нация - толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, -
                               жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

иеромонах Роман

Цитата

фото«...важно помнить — современная информационная среда пристально следит за любыми новостями, связанными с Церковью. И здесь я хотел бы сказать не только о журналистах — я бы хотел сказать вообще о людях, представляющих Церковь в глазах мирян, в глазах светского общества. Мы должны обратить особое внимание на образ жизни, на слова, которые мы произносим, на то, как мы себя ведем, потому что через оценку того или иного представителя Церкви, чаще всего священнослужителя, у людей и складываются представления о всей Церкви. Это, конечно, неверное представление, но сегодня, по закону жанра, получается так, что именно какие-то погрешности, неправильности в поступках или словах священнослужителей моментально тиражируются и создают ложную, но привлекательную для многих картину, по которой люди и определяют свое отношение к Церкви.»

Патриарх Кирилл на закрытии V Международного фестиваля православных СМИ «Вера и слово»

фото«Свобода создала такой гнет, какой переживался разве в период татарщины. А — главное — ложь так опутала всю Россию, что не видишь ни в чем просвета. Пресса ведет себя так, что заслуживает розог, чтобы не сказать — гильотины. Обман, наглость, безумие — все смешалось в удушающем хаосе. Россия скрылась куда-то: по крайней мере, я почти не вижу ее. Если бы не вера в то, что все это — суды Господни, трудно было бы пережить сие великое испытание. Я чувствую, что твердой почвы нет нигде, всюду вулканы, кроме Краеугольного Камня — Господа нашего Иисуса Христа. На Него возвергаю все упование свое»

26 октября 1905 год. Новомученик Михаил Новоселов в письме Федору Дмитриевичу Самарину

иконаЧеловек всего более должен учиться милосердию, ибо оно-то и делает его человеком. Многие хвалят человека за милосердие (Притч. 20, 6). Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком. Оно делает мудрыми. И чему удивляешься ты, что милосердие служит отличительным признаком человечества? Оно есть признак Божества. Будьте милосерды, говорит Господь, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36). Итак, научимся быть милосердыми как для сих причин, так особенно для того, что мы и сами имеем великую нужду в милосердии. И не будем почитать жизнию время, проведенное без милосердия.

Иоанн Златоуст